В итоге желание выслужиться перед вождём добавило в биографии Тимошенко и Хрущёва ещё один кровавый котёл в 170,9 тыс.[58 - Потери по периодам и кампаниям войны URL: https://function.mil.ru/news_page/country/more.htm?id=10335997 %40cmsArticle] солдатских жизней. 12 мая 1942 г. началась операция, целью которой было взятие Харькова. На ней настаивали Тимошенко и Хрущёв, не имевшие реального представления о соотношении сил. Маршал Василевский вспоминал, что слова командования Юго-Западным направлением убедили Сталина, что ситуация под контролем: «Верховный Главнокомандующий решил переговорить с главкомом Юго-Западного направления маршалом Тимошенко. Точное содержание телефонных переговоров И.В. Сталина с С.К. Тимошенко мне неизвестно. Только через некоторое время меня вызвали в Ставку, где я снова изложил свои опасения за Южный фронт и повторил предложение прекратить наступление. В ответ мне было заявлено, что мер, принимаемых командованием направления, вполне достаточно, чтобы отразить удар врага против Южного фронта, а потому Юго-Западный фронт будет продолжать наступление…»[59 - Василевский А.М. Дело всей жизни. М.: Вече, 2014. С. 212.] Но чуда не произошло, и 19 мая стало ясно, что сил Красной армии для сдерживания немцев не хватит. Несвоевременность принятия решений привела к тому, что Барвенковский выступ, с которого и должно было начаться выступление, превратился в ловушку для советских войск. В результате непродуманных действий ударные группировки Юго-Западного фронта оказались в окружении.
Хрущёв прекрасно осознавал катастрофичность ситуации и собственную роль в ней. В мемуарах он описывает своё жуткое настроение, когда через какое-то время после Харьковского котла его вызвали в Кремль. Остаться на свободе, а возможно, и в числе живых, он не особенно рассчитывал. Но, как показала история, кары за своё преступное согласие с мнением вождя он не понёс. На сталинских весах личная преданность дороже миллиона жизней. В своих мемуарах Хрущёв об этом написал так: «Пробыл я некоторое время в Москве, и Сталин сказал, что я могу уезжать опять на фронт. Я обрадовался, но не совсем, потому что я знал случаи, когда Сталин ободрял, люди выходили из его кабинета и направлялись не туда, куда следовало, а туда, куда Сталин указывал тем, кто этими делами занимался и хватал их. Я вышел. Ничего. Переночевал. Наутро улетел и вернулся на фронт. Там положение было очень тяжёлым»[60 - Хрущёв Н.С. Воспоминания. Время. Люди. Власть. В 2 кн. Кн. 1. М.: Вече, 2016. С. 291.].
Как уже отмечалось, советские безвозвратные потери составили 170,9 тыс. чел., были уничтожены или захвачены противником 652 танка, 1646 орудия, 3278 миномётов. В окружении погибли или пропали без вести почти все командующие войсками: заместитель командующего Юго-Западным фронтом генерал-лейтенант Ф.Я. Костенко, командующий 6?й армией генерал-лейтенант А.М. Городнянский, командующий 57?й армией генерал-лейтенант К.П. Подлас, командующий армейской группой генерал-майор Л.В. Бобкин[61 - Бешанов В.В. Год 1942 – «учебный». Минск: Харвест, 2003. С. 234.].
Глядя на вновь уцелевший дуэт Хрущёв – Тимошенко, невольно кажется, что кроме ангела-хранителя существует и «дьявол-пособник», – не может же ангел потворствовать безнаказанности за почти миллионные жертвы! Ответственным за провальную операцию фактически был назначен Иван Христофорович Баграмян. В директивном письме Военному совету Юго-Западного фронта 26 июня 1942 г. Сталин писал: «Мы здесь, в Москве, члены Комитета Обороны и люди из Генштаба, решили снять с поста начальника штаба Юго-Западного фронта тов. Баграмяна. В течение каких-либо трех недель Юго-Западный фронт благодаря своему легкомыслию не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел ещё отдать противнику 18–20 дивизий».
Конечно, Иван Баграмян не стал случайным козлом отпущения, он принимал непосредственное участие в разыгравшейся трагедии и как разработчик плана операции, и как член Военного совета фронта. Однако далеко не он один принимал преступное решение. Осознавал это и Сталин. В том же письме он недвусмысленно дал понять, что и Тимошенко, и Хрущёв виноваты не меньше: «Понятно, что дело здесь не только в тов. Баграмяне. Речь идёт также об ошибках всех членов Военного совета и, прежде всего, тов. Тимошенко и тов. Хрущёва. Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе – с потерей 18–20 дивизий, которую пережил фронт и продолжает ещё переживать, то я боюсь, что с вами поступили бы очень круто. Поэтому вы должны учесть допущенные вами ошибки и принять все меры к тому, чтобы впредь они не имели места»[62 - Сталин И.В. Cочинения. Т. 18 / Сост. М.Н. Грачев, А.Е. Кирюнин, Р.И. Косолапов, Ю.А. Никифоров, С.Ю. Рыченков. Тверь: Союз, 2006. С. 293–294.].
Заслуживающий военного трибунала Тимошенко получил лишь политическое осуждение в пьесе Корнейчука «Фронт», лишний раз напомнившей полководцу о его непонимании военного дела. Несоразмерное «наказание» в сравнении с совершённым преступлением. Тимошенко, очевидно, понимал, во что обошёлся его «военный гений» и «маршальская кротость». Поэтому после смерти вождя не давал интервью и не писал мемуаров, чтобы не тревожить прах своего спасителя и не проговориться о совместных «подвигах» с Хрущёвым, о соотношении потерь в финской кампании и о последствиях Директивы № 1.
Никита Сергеевич же «милостей» вождя не оценил, и в своём докладе на XX съезде КПСС через 14 лет, в 1956 г., не стесняясь откровенно лгать, заявил о единоличной вине Сталина во всём, и в том числе в харьковской катастрофе: «Когда в 1942 году, в районе Харькова создалось чрезвычайно серьезное положение для нашей армии, мы правильно решили не проводить операции, целью которой было окружение Харькова, так как действительная обстановка была в то время такова, что продолжение проведения этой операции грозило бы нашей армии гибельными последствиями. Мы сообщили об этом Сталину, утверждая, что создавшееся положение требовало пересмотра оперативных планов таким образом, чтобы не дать врагу возможности ликвидировать значительное сосредоточение наших войск. Вопреки здравому смыслу, Сталин отверг наше предложение и издал приказ о продолжении операции по окружению Харькова, не смотря на то, что к этому времени многие сосредоточения наших войск сами находились под угрозой окружения и уничтожения»[63 - Речь Хрущёва на закрытом заседании XX съезда КПСС (24–25 февраля 1956 г.). Мюнхен: Голос народа, 1956. С. 33.]. Перед нами очередная попытка переписать историю, переложить вину на другого. Но особенно упорно этим занимался Хрущёв в отношении Берии и сокрытии своих собственных преступных действий на Украине.
Малодушие и отсутствие стратегического мышления Хрущёва, Тимошенко и Кирпоноса в 1941 г., думающих только о том, как угодить вождю, привело, как отмечалось выше, к безвозвратным потерям в Киевской оборонительной операции 616,3 тыс. человек, то есть условно по 205,4 тыс. человек на каждого. Жертв Харьковской операции также условно поделим по 57 тыс. между Тимошенко, Хрущёвым и Баграмяном. Таким образом, на совести Хрущёва, мало знакомого с военным делом, 262,4 тыс. погибших и взятых в плен в Киевском и Харьковском котлах 1941 и 1942 гг.
В сталинскую эпоху для многих украинских активистов «независимым государством» стали ГУЛАГ и спецпоселения. Во главе движения за независимость Украины в годы Второй мировой войны и после её окончания был прославившийся фанатичной преданностью идее независимости и этнической однородности Степан Бандера, убитый Богданом Сташинским в Мюнхене уже при Хрущёве. Впрочем, немногим меньше, чем евреям, досталось от него русским и полякам. Несколько раньше Сташинским, по заказу всё того же Хрущёва, был убит и другой лидер украинских националистов – Лев Михайлович Ребет (1912–1957).
Ещё до начала фашистского нашествия Бандера, очевидно, посчитал Гитлера меньшим злом, чем большевизм (при этом особых иллюзий националисты по поводу Германии не питали, как это видно из инструкций, направляемых в ОУН[64 - Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны: Док. в 2 т. Т. 1. 1939–1943 / Отв. сост. Т.В. Царевская-Дякина. М.: РОССПЭН, 2012. С. 297–303.]). Надеясь добиться независимости или автономии, в начале войны Бандера внёс немалый вклад в деятельность немцев на Украине. Но этот «роман» продолжался недолго – у Гитлера на все славянские народы были другие планы. Поэтому, несмотря на то, что до начала войны он давал украинским националистам надежду на определённую самостоятельность (о чём гласит «Меморандум Канариса» 1939 г.[65 - Служебная записка вице-адмирала Канариса о совещании с участием Гитлера, Кейтеля, Йодля и Риббентропа от 12.9.1939 // Das Amt Ausland-Abwehr im Oberkommando der Wehrmacht, 2007. С. 129–132 (цит. по: Helmuth Groscurth, Tageb?cher eines Abwehroffiziers 1938–1940. Mit weiteren Dokumenten zur Milit?ropposition gegen Hitler, 1970. S. 357–359).] и Меморандум рейхсляйтера А. Розенберга 1941 г.[66 - Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. Исторические очерки: документы и материалы. В 2 т. Т. 2: Агрессия против СССР. Падение «третьей империи». 1941–1945 гг. М., 1973. С. 25–26.]), уже в первые дни войны она была довольно грубо отнята с назначением рейхскомиссаром (то есть главой) Украины Эриха Коха и признанием недействительности Акта провозглашения украинского независимого государства от 30 июня 1941 г.[67 - Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны: Док. в 2 т. Т. 1. 1939–1943 / Отв. сост. Т.В. Царевская-Дякина. М.: РОССПЭН, 2012. С. 350–356.]. Поэтому почти всю войну Бандера провёл в тюрьме «Целленбау» при фашистском концлагере Заксенхаузен, где ему были обеспечены сравнительно хорошие условия. Например, содержавшиеся там заключённые не только хорошо питались, но и были освобождены от перекличек, могли получать посылки и читать газеты[68 - Genocide And Rescue In Wolyn: Recollections Of The Ukrainian Nationalist Ethnic Cleansing Campaign Against The Poles During World War II / ed. by Tadeusz Piotrowski. Jefferson North Carolina and London: McFarland & Company Inc, 2008. P. 233.]. Связано это было с особым статусом тюрьмы – в ней сидели наиболее видные политики и государственные деятели, а также личные враги Гитлера. Для того, чтобы не оттолкнуть массы украинских националистов от сотрудничества, немецкая пропаганда заявила, что их лидер арестован не за провозглашение независимой Украины, а за присвоение Бандерой крупной суммы денег, полученной от абвера в 1940 г. для создания подполья[69 - Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны: Док. в 2 т. Т. 2. 1944–1945 / Отв. сост. Т.В. Царевская-Дякина. М.: РОССПЭН, 2012. С. 666.].
Ненависть «западэнцев» к сталинскому режиму была настолько велика, что многие попали, как говорится, «из огня, да в полымя» и начали преступно поддерживать фашистов. Если бы у вершителя судеб Сталина хватило мудрости и гибкости не «ломать через колено» украинцев, особенно западных, а дать им настоящую автономию, без колхозов и ограбления зажиточных крестьян, то жуткой братоубийственной войны с украинским народом можно было бы избежать. Тем более что в 1935 г. после удачного опыта со служащими Министерства путей сообщения, курируемого Лазарем Кагановичем, личные подсобные хозяйства (ЛПХ) разрешили всем.
Но с большинством постулатов большевизма гибкость, тем более демократия, несовместимы. О том времени со всей горечью высказывался крупнейший украинский прозаик XX века, лауреат Ленинской и двух Сталинских премий, Герой Социалистического Труда, член ЦК компартии Украины и патриот, желавший своей Родине обретения независимости Олесь Гончар (1918–1995): «С какой сатанинской силой уничтожалась Украина. По трагичности судьбы, мы – народ уникальный. Величайшие гении наши – Шевченко, Гоголь, Сковорода, – всю свою жизнь были бездомными. Но сталинщина своими ужасами, государственным садизмом превзошла всё. Геноцид истребил самые деятельные, самые одарённые силы народа. За какие же грехи нам выпала такая доля?»[70 - Цит. по: Млечин Л.М. Степан Бандера и судьба Украины. М.: Аргументы недели, 2018. С. 7.]
Попробуем в свете новых рассекреченных данных, которые не были наверняка доступны известному писателю, хотя бы приблизительно оценить в цифрах эмоциональное высказывание Олеся Гончара. По данным последней довоенной переписи СССР от 17 января 1939 г., население УССР составляло 30,9 млн человек[71 - Численность населения СССР на 17 января 1939 г. Центральное статистическое управление Госплана СССР. М.: Госпланиздат, 1941. С. 8.]. К 1 января 1941 г., за счёт присоединения Западной Украины, оно возросло до 40,9[72 - Телеграмма начальнику центрального статистического управления при Совете Министров СССР товарищу Старовскому В.Н. от начальника статистического управления УССР В. Рябичко от 23.04.46 // РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2217. Л. 17–19.]. И хотя в общей численности населения прирост составил всего около трети, влияние этой акции на умонастроение всех украинцев, недовольных колхозами и бесправным положением крестьян, экспроприацией частной собственности, насаждением неродного языка и депортацией целых слоёв населения, было огромным. Возродился и рудимент крепостного права: паспорта не выдавались колхозникам, а значит, без разрешения «барина» они не могли устроиться на другую работу и перемещаться по стране, о загранице речи вообще не шло. Очевидно, всё это являлось самой питательной средой для бунта народа. Но бандеровское движение было подавлено, а его лидеры расстреляны агентами Сталина, а затем Хрущёва, находясь, казалось бы, даже в безопасных местах Западной Европы.
Ретивый сталинский ставленник Хрущёв знал, как понравиться вождю. Угождать «хозяину» любой ценой – вот главный и единственный его принцип. Иногда он старался перещеголять даже самого Сталина по степени жестокости и беззакония. Для устрашения националистов он предлагал устраивать военно-полевые суды, организовывать «тройки», как в 1937 г. Сталин, скорее всего, с удовольствием охлаждал пыл Хрущёва «воспрещением» троек, очевидно, теша своё самолюбие на фоне не в меру деятельного «подмастерья» своей лояльностью и милосердием. Если в этом была политтехнологическая задумка Хрущёва, то весьма тонкая или, как сказали бы сегодня, креативная.
В результате лобового противостояния в послевоенный период вплоть до середины 1950?х гг. жертвами бандеровцев в западных областях Украины стали около 25 тыс. погибших советских военнослужащих, сотрудников органов госбезопасности, милиции и пограничников, также более 30 тыс. мирных жителей из числа советских активистов на селе[73 - Санников Г.З. Большая Охота. Разгром вооруженного подполья в Западной Украине. М.: Олма-пресс, 2002. С. 10.]. Украинской повстанческой армии (УПА) была объявлена настоящая война. Согласно справке МВД Украинской ССР от 28 мая 1946 г., в результате войсковых операций в 1944 г. было убито 57 405 бандеровцев, в 1945 г. – 45 907, в 1946 г. – 7523, а всего за эти три года – 110 835, арестовано и задержано – 250 676[74 - Бандеровщина / Сост. А.Р. Андреев, С.А. Шумов. М.: Эксмо; Алгоритм, 2005. С. 145–146.]. Этим цифрам нужно верить с осторожностью, так как некоторые украинские историки утверждают, что общая численность УПА к 1944 г. составляла около 150 тыс. чел.[75 - Ленартович О. К вопросу о численном составе Украинской повстанческой армии // Волынь и волыняне во Второй мировой войне: сборник научных трудов. Луцк, 2013. С. 323.]. Скорее всего, НКВД завышал цифры своего успеха. Тем не менее к концу 1946 г. движение УПА было фактически разгромлено. Итого, общая цифра погибших в результате кампании по борьбе с бандеровцами – около 165 тыс. чел.
На Западной Украине с 1944 по 1952 г. репрессиям и депортациям подверглись почти 500 тыс. чел.: арестовано 134 тыс., выслано за пределы около 203 тыс., а убито свыше 153 тыс.[76 - Постановление Президиума ЦК КПСС о политическом и хозяйственном состоянии Западных областей Украинской ССР // Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы / Под ред. акад. А.Н. Яковлева; сост. В. Наумов, Ю. Сигачев. М.: МФД, 1999. С. 46–48.], что составляет около 0,5 % по отношению к общей численности жителей Украины (1946 г.), что, в свою очередь, в полтора раза выше, чем по всему СССР во время «Большого террора» 1937–1938 гг., который, конечно, не обошел и Украину. Но все эти ужасные цифры меркнут, если к ним прибавить жертвы во многом искусственного голода 1946–1947 гг. – 408–800 тыс. чел.
Конечно же, право наций на самоопределение, провозглашённое ещё при живом Ленине, в этой кровавой вакханалии полностью игнорировалось. Вот что по поводу сохранения этого права писал Сталин, поменявший после «проработки» Ленина свои взгляды: «СССР есть добровольный союз равноправных союзных республик. Исключить из конституции статью о праве свободного выхода из СССР – значит нарушить добровольный характер этого союза. Можем ли мы пойти на этот шаг? Я думаю, что мы не можем и не должны идти на этот шаг. Говорят, что в СССР нет ни одной республики, которая хотела бы выйти из состава СССР, и ввиду этого статья 17?я не имеет практического значения. Что у нас нет ни одной республики, которая хотела бы выйти из состава СССР, это, конечно, верно. Но из этого вовсе не следует, что мы не должны зафиксировать в конституции право союзных республик на свободный выход из СССР»[77 - Сталин И.В. Cочинения. Т. 14. М.: Писатель, 1997. С. 140.]. Конечно, он, как и Ленин, по обыкновению врал, а в качестве гарантий закрепощения окончательно расформировал к концу 1938 г. национальные воинские формирования РККА. Русская народная пословица «Где родился, там и пригодился» стала, применительно к военным, анахронизмом.
К заслугам Хрущёва можно было бы причислить разоблачение культа личности Сталина, если бы не одно огромное «НО». Для себя, любимого, им были оставлены основы, породившие саму возможность подобного культа, а именно: однопартийность и профанация выборов, включая и высшую государственную должность. Кроме того, Хрущёв забыл рассказать о рекордных цифрах арестованных и уничтоженных в Москве и на Украине во время своего правления. Большому кораблю, как говорится, большое плавание. Только плыл он, к сожалению, по морю слёз миллионов расстрелянных и обездоленных. Напомним, что во времена, когда Берия возглавлял НКВД, по всему Советскому Союзу расстреливалось несоизмеримо меньше, чем на подведомственных Никите Сергеевичу территориях в годы репрессий, не говоря уж о жертвах угоднически поддержанных им операций во время войны.
§ 3. Трагедия «молотовской» депортации и «хрущёвского» возвращения
Во время хрущёвского руководства на Украине произошло пять депортаций гражданского населения. Именно тогда переселение народов приняло наиболее ужасающие масштабы и стало применяться советской властью на постоянной основе в течение долгого периода времени. В этом страшном деле Хрущёв выступил одним из пионеров. Между тем всех жертв депортации Никита Сергеевич, дорвавшись до власти, списал на Берию. Но на территориях, откуда и куда гнали людей, были свои «цари», отвечающие за все процессы и имеющие, как правило, прямую связь если не с самим Сталиным, то с кремлёвскими «небожителями». Тем не менее ни одного случая заступничества за своих «подданных» или вновь прибывшую рабочую силу неизвестно. С Хрущёва спрос особый, так как он единственный из глав территорий был членом Политбюро СССР и имел непосредственный выход на «хозяина» страны. Как доподлинно известно, высылке людей он не только не противился, но и активно продвигал её, а вопрос о жертвах никогда не заострял.
Первая и вторая депортации были направлены в отношении преимущественно польского населения. Начальное выселение поляков с территории УССР произошло в 1936 г. Тогда Постановлением СНК № 776—120сс «О выселении из УССР и хозяйственном устройстве в Карагандинской области Казахской АССР 15 тыс. польских и немецких хозяйств» предписывалось переселить около 45 тыс. человек[78 - Постановление СНК СССР № 776—120сс «О выселении из УССР и хозяйственном устройстве в Карагандинской области Казахской АССР 15.000 польских и немецких хозяйств». 28 апреля 1936 г. // ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 1 в. Д. 486. Л. 116–120.]. Однако в итоге переселено было больше, что следует из письма Карагандинского обкома ВКП(б): «По состоянию на 10 июля с. г. фактически уже завезено в область 5535 переселенческих хозяйств с числом душ населения 26 778 человек, или в среднем на 1 семью 4,8 человека вместо предполагаемых 3?х; это обстоятельство при завозе 15 000 хозяйств увеличит контингент до 72 000, вместо 45 000, или ровно на 27 000 – 60 % первоначального плана»[79 - Письмо секретаря Карагандинского обкома ВКП(б) М.К. Аммосова секретарю ЦК ВКП(б) И.В. Сталину о трудностях устройства спецпереселенцев из Украины. 17 июля 1936 г. // АП РК. Ф. 141. Оп. 1. Д. 10644. Л. 96–97.]. А из справки сельскохозяйственного отдела Северо-Казахстанского обкома ВКП(б) мы можем узнать точный национальный состав переселенцев: «Поляков – 75,7 %, немцев – 23,4 %, украинцев – 0,8 % и прочих – 0,1 %. Завезённые переселенцы расселены в Северо-Казахстанской области – 12 008 хозяйств… В Карагандинской области расселено 2040 хозяйств…»[80 - Справка сельскохозяйственного отдела Северо-Казахстанского обкома ВКП(б) // Спецпереселенцы в Карагандинской области: Сборник документов и материалов. Караганда: Изд-во КарГУ, 2007. С. 43–44.]
Следующая массовая депортация была совершена в 1940–1941 гг. Всего, согласно А.Э. Гурьянову, было четыре последовательных и тщательно подготовленных операции, каждая практически осуществлялась за одни сутки: три в 1940 г. – 9 февраля, 13 апреля, 29 июня и одна в мае – июне 1941 г. Этапирование эшелонов в глубь СССР отнимало от двух до четырёх недель. Гурьянов, изучавший этот вопрос на уровне отдельных эшелонов (всего их потребовалось 211), оценивает общее число депортированных по трём операциям 1940 г. в 275 тыс. чел. Депортация с территории аннексированных польских земель продолжалась вплоть до нападения Гитлера на СССР. По расчётам Гурьянова, число поляков, депортированных с февраля 1940 по июнь 1941 г., составило в общей сложности от 309 до 321 тыс. человек[81 - Гурьянов А.Э. Польские спецпереселенцы в СССР в 1940–1941 гг. // Репрессии против поляков и польских граждан. Вып. 1. М.: Звенья, 1997. С. 114–116.].
В целом же благодаря «трепетной» заботе Сталина об уничтожении демографических институтов и специалистов этого профиля общее количество переселённых с Украины перед войной остаётся предметом бесконечного спора историков.
Данных о смертности среди польских переселенцев мало, и часто они бывают противоречивы. Если говорить о первой депортации, в справке «О репрессиях против поляков и польских граждан в СССР» от 22.02.1996 г. приводятся следующие данные: «От голода, болезней, непосильного принудительного труда на лесоразработках и, частично, в рудниках к 1 июля 1941 г. [с момента выселения] умерло 10 848 спецпереселенцев-осадников[82 - Оса?дники (польск. osadnicy, ед.ч. osadnik «поселенец») – польские колонисты-переселенцы, вышедшие в отставку военнослужащие Войска Польского, члены их семей, а также гражданские переселенцы – граждане Речи Посполитой, получившие после окончания советско-польской войны и позднее земельные наделы на территориях Западной Украины и Западной Белоруссии], или 7,8 % [от числа выселенных в феврале 1940 г.] <…> Депортация спецпереселенцев-беженцев (семей, перебравшихся в западные области УССР и БССР с территории Польши, оккупированной Германией), проведённая в июне – июле 1940 г., охватила 78 тыс. польских граждан. Среди этой категории спецпереселенцев преобладали евреи (82 %), а поляки составляли 11 %. За всё время пребывания на спецпоселении умерло 1762 спецпереселенца-беженца, или 2,3 % от числа выселенных»[83 - Справка о репрессиях против поляков и польских граждан в СССР. 22 февраля 1996 г. // «По решению Правительства Союза ССР…» / Сост., авт. введ., коммент. Бугай Н.Ф., Гонов А.М. Нальчик: Изд. центр «Эль-Фа», 2003. С. 193–197.].
Тем не менее нельзя не отметить, что вскоре после нападения Гитлера на СССР и установления официальных отношений с Польским правительством в изгнании Указами Президиума Верховного Совета от 12 июля и 17 августа 1941 г. поляки были амнистированы и освобождены из спецпоселения. Берия в служебной записке на имя Сталина от 1 мая 1944 г. отметил, что среди депортированных «бывших польских граждан» с 1941 по 1943 г. умерло 11 516 чел. или, по минимальной цифре, около 3 % от общего числа, названного им – 389 382 чел.[84 - Докладная записка Л.П. Берии И.В. Сталину с приложением «Справки по учёту бывших польских граждан», подписанной В.Н. Меркуловым 1 мая 1944 г. Москва, 3 мая 1944 г. // Советско-польские отношения в 1918–1945 гг.: Сб. док. в 4 т. Т. 4. 1939–1945 / МГИМО (Ун-т) МИД России, Фонд «Рос. – польский центр диалога и согласия». Ред-сост. Н.С. Лебедева. М.: Аспект Пресс, 2017. C. 494–497.]. Говорит он здесь о смертности именно среди амнистированных. Итого, если суммировать данные об общей смертности в ходе этих волн депортаций, мы получим примерно 24 тыс. погибших (12 610 чел. за 1940 г. и 11 516 чел. погибших с 1941 по 1943 г.).
За время пребывания Берии на посту наркома, кроме депортаций из Украины, вина за которые в огромной мере лежит на члене Политбюро Хрущёве, были проведены массовые депортации немцев, калмыков, чеченцев и ингушей, карачаевцев, балкарцев, крымских татар, турок-месхетинцев и других народов, – в основном по распространённым на весь народ обвинениям в коллаборационизме, бандитизме и антисоветской борьбе. Были ликвидированы (если таковые имелись) автономии этих народов. Реальными же мотивами депортации во многих случаях являлись конфликты с государством в довоенные годы, интриги партийных органов, личная прихоть Сталина, этнические предрассудки и лишь затем – антисоветская деятельность в годы войны (даже во внутренней корреспонденции органов трудно обнаружить хоть что-то, указывающее на то, что советская власть всерьёз подозревала каких-нибудь турок-месхетинцев или караимов в государственной измене). Если с переселением немцев во время войны всё более-менее ясно, то почему сталинская немилость или попросту зверства обрушилась на все кавказские народы? Изначально их «великая» вина перед властью была в том, что они не пожелали во имя марксистко-ленинского и прочего бреда уничтожать свои вековые традиции и, как в детской считалке, через одного делиться на белых и красных, с тем, чтобы брат убивал брата, а то и отца! Хотя изначально они доверчиво отнеслись к более привлекательной большевистской пропаганде. Но далее они не бросились по призыву большевиков уничтожать мечети и убивать мулл, а начали бороться с безбожной властью, родовые традиции оказались на высоте. В 1922 г. через немалую кровь зыбкий мир был достигнут, но дух народа не сломлен. С новой силой противостояние вспыхнуло во время оголтелой коллективизации, уничтожения кулаков (фермеров) и работящего крестьянства. При этом в грубейшей форме нарушались не только традиции и многовековой уклад. Автономии от «большого брата», душащего в объятьях, не было ни в одной из сфер общественной жизни. Советская власть не сделала ни одного жеста доброй воли, подобно примирению в царские времена с великим чеченским воином имамом Шамилем. Ему и его семье после тяжёлого и кровавого проигрыша горцев русскому фельдмаршалу – князю Барятинскому – была не только гарантирована жизнь в России, но вскоре пожаловано дворянство. Сталинское же «мудрое» правление было основано исключительно на насилии, попрании собственной же Конституции, не говоря уж о верованиях и обычаях.
Венцом этой политики грубой силы и стала попытка малозаметного для мира убийства целых народов с помощью депортации.
Обратимся к фактам и документам, отражающим это очередное преступление сталинского режима, сравнимое по своим масштабам с репрессиями 1937–1938 гг. Справедливости ради нужно отметить, что в абсолютных цифрах пострадали больше всех немцы Поволжья. В годы войны, согласно данным В.Н. Земскова, было переселено до 950 тыс. немцев[85 - Земсков В.Н. Спецпоселенцы в СССР, 1930–1960. М.: Наука, 2005. С. 94.]. Депортированные направлялись в союзные республики (Казахстан и Киргизию), на Урал (Свердловскую и Тюменскую области) и в Сибирь.
Данные о точной численности депортированных зачастую противоречивы, как в разных документах, так и у разных исследователей. Здесь мы представили лишь часть документов, многие из которых до сих пор засекречены. Всего же, по расчётам профессора-демографа Далхана Эдиева, было депортировано:
немцев – 1 276 881 чел. Смертность среди них составила около 229 тыс. чел., или 17,9 %.
На втором месте с отрывом в 2–2,5 раза идут вайнахи – 412 548 чел. чеченцев и 96 327 чел. ингушей. Потери на местах обустройства составили около 146 тыс. чел., или 28,7 % от числа депортированных.
Крымских татар переселено 199 959 чел. Людские потери при депортации составили около 34,2 тыс. чел., или 17,1 %.
Калмыков депортировано 104 146 чел. Около 12,6 тыс. человек (12,1 %) составили прямые потери при переселении.
Турок-месхитинцев переселили 102 142 чел., потери которых составили около 12,8 тыс. чел., или 12,6 %.
Карачаевцев – 71 869 чел., погибших около 13,1 тыс. чел., или 18,3 %.
Балкарцев – 39 407 чел., из которых 7,6 тыс., или 19,3 % погибли[86 - Эдиев Д.М. Демографические потери депортированных народов. Ставрополь: АГРУС; Ставропольсервисшкола, 2003. С. 302.].
Всего в ходе депортации этих народов, организованных по указанию Сталина и оформленных решениями Политбюро, было перевезено 2 303 279 чел. Потери среди них оказались ужасающими – 455,3 тыс. чел., или около 20 %. Демографические утраты, с учётом неродившихся детей, составили более 1 млн чел., или 41,3 % от численности всех переселенцев[87 - Эдиев Д.М. Демографические потери депортированных народов СССР // Полит. ру. 2004. 27 февраля; URL: https://polit.ru/article/2004/02/27/demoscope147/]. При этом максимальный процент погибших пришёлся на, очевидно, особо «любимых» Сталиным чеченцев и ингушей – 28,7 %, или 146 тыс. чел.
Если говорить о потерях в ходе переселения, то мы точно знаем о жертвах «по пути» в ходе лишь двух депортаций – вайнахов[88 - Доклад начальника конвойных войск НКВД В.М. Бочкова наркому внутренних дел Л.П. Берии о транспортировке вайнахов от 21.03.1944 // Гаев С. Хайбах: следствие продолжается / Гаев С., Хадисов М., Чагаева Т. Грозный: Книга, 1994. С. 63.] и калмыков[89 - Докладная записка заместителя наркома внутренних дел В.В. Чернышева и начальника ГУЛАГа В.Г. Наседкина наркому внутренних дел Л.П. Берии о расселении спецпереселенцев-калмыков от 27.01.1944 // ГАРФ. Ф. Р-9479. Оп. 1. Д. 176. Л. 166–167.] (1272 человека, или 0,26 % от общего числа депортированных и 1640, или 1,6 % соответственно). Данным цифрам можно доверять, поскольку они сходятся и с донесениями по отдельным районам. Например, при депортации, проводимой в феврале 1944 г. из Галанчожского района Чечено-Ингушской АССР, в пути погибло 19 человек из 7163 депортируемых (0,3 %)[90 - Докладная записка командующего внутренними войсками по Галанчожскому району М.М. Гвишиани заместителю наркома внутренних дел А.Н. Аполлонову о результатах операции по переселению чеченцев и ингушей по Галанчожскому району ЧИАССР. 05.03.1944 г. // РГВА. Ф. 38660. Оп. 1. Д. 1. Л. 1–5.].
Если мы условно возьмём среднюю цифру погибших в ходе этих двух депортаций (а именно 0,93 %) и с изрядной долей приближения экстраполируем её на общее число переселенцев других национальностей, то, согласно исследованию Д.М. Эдиева, получим погибших:
немцев – около 11 875 чел.;
балкарцев – 366 чел.;
крымских татар – 1860 чел.;
турок-месхетинцев – 950 чел.;
карачаевцев – 668 чел.
Суммируя с погибшими чеченцами, ингушами и калмыками, можем предположить общее число погибших в пути – около 18 631 чел.
Начало операции «Чечевица» не предвещало таких огромных потерь, так как опыт переброски 10 млн работников предприятий при эвакуации промышленности на восток в начале войны уже имелся. Тем более что чиновники различных ведомств, вплоть до московских представителей, детально описывали всё оставляемое имущество, в том числе запасы продовольствия, и гарантировали возмещение на новом месте. Постановления ГКО и правительства по депортации народов в годы войны были подписаны недавним председателем правительства, передвинутым в заместители, членом Политбюро В.М. Молотовым. Войска НКВД, которые Лаврентий Павлович курировал в то время, наряду с управлением всеми оборонными отраслями промышленности, не отвечали за процессы переселения и адаптации несчастных граждан. Им была поставлена задача организации по возможности бескровной отправки и охране переселенцев.
Поскольку депортация сильней всего ударила по жителям Чечни и Ингушетии, у них есть все основания особо ненавидеть всю сталинскую власть и в первую очередь, казалось бы, Сталина, главного подписанта решения Молотова и остальных членов Политбюро, от «старожила» Кагановича до принятого в 1939 г. Хрущёва. Но народный гнев обрушился прежде всего на видимую часть айсберга – верхушку НКВД во главе с Лаврентием Берией. Поэтому остановимся на этой трагедии более подробно.
Для предотвращения столкновений с особо воинственными кавказскими народами Сталин обязал Лаврентия Берию лично беседовать со старейшинами и наиболее уважаемыми представителями национальных меньшинств[91 - Полян П.М. Тотальные депортации «возмездия» народов Северного Кавказа и Крыма в 1943–1944 гг. // Полит. ру. 2004. 6 октября; URL: https://polit.ru/article/2004/10/06/polan1/#_ftnref23]. До конца никто, в том числе и Берия, не знал окончательный замысел Сталина. Хочет ли он таким варварским способом укрепить границы СССР, убрав религиозную составляющую родства кавказских народов с мусульманскими странами и среднеазиатскими республиками? Или же вместо поиска взаимоприемлемого компромисса с кавказскими автономиями решил на правах старшего брата свести счеты с несгибаемыми народами Кавказа, накопившими за века немалый боевой опыт? Берия наверняка разъяснял, что народ едет не на Колыму и не в лагеря и постановление правительства предусматривает всё, что требуется не только для выживания, но и для нормального «житья-бытья» на новом месте. Но дипломатия дипломатией, а подтянуть более чем стотысячный, хорошо вооружённый армейский корпус и войска НКВД не забыли. Готовилась эта буквально войсковая операция в глубокой тайне более четырёх месяцев, с тем, чтобы моментально переселить огромную часть народа, а затем уже «подчищать» остатки (с 23 по 28 февраля 1944 г.)[92 - За рамками тоталитаризма. Сравнительные исследования сталинизма и нацизма / Под ред. Гейера М. и Фицпатрик Ш.; пер. с англ. Матузова В.И., Сидикова Л.Е., Германенко Г.И., Шулятьев С.В. М.: РОССПЭН; Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2011. С. 205.].
Первым признаком надвигающейся беды для Чечено-Ингушетии стала приостановленная ещё весной 1942 г. мобилизация вайнахов в армию под предлогом якобы невозможности их содержания в войсках (так как они являлись преимущественно мусульманами, в частности, не ели свинину, из которой по большей части состоял солдатский рацион).
После отступления немцев от Грозного и из Краснодарского края на заседании Политбюро ВКП(б) от 11 февраля 1943 г. Сталин повторно поставил вопрос о депортации чеченцев и ингушей с их исконных земель. Из присутствующих членов Политбюро лишь Микоян осмелился высказать опасение, что выселение может отрицательно сказаться на авторитете СССР в мире. Берия в отличие, например, от Хрущёва и Маленкова членом Политбюро не был и участия в обсуждении данного вопроса не принимал.