Свефнир. Последнее объятие

— Тебя наняли? Для чего? Кому мешал Сэвор? — выпалил Ланс.

Он подался вперед, но капитан мягко отстранил его. Герт сжался, когда через открытые двери Свефнир донес с улицы обрывок своего холодного дыхания.

— Я не убивал… Не намеренно. Он бросился на меня…

Ланс вытер проступивший на ладонях пот о края крутки.

— На кулаках Сэвора нет следов — костяшки не сбиты. Кто избил тебя?

— Я не убивал! — сорвался Герт на крик. — Доска… Он бил меня куском угля!

Капитан вздохнул.

— Твой выбор сейчас простой, — его голос вытеснил холод из камеры, но Герт затрясся сильнее. — Либо ты расскажешь, как было, и сможешь однажды увидеть солнце. Либо будешь натирать камень в темнице Цитадели, пока не увидишь свое отражение.

Ланс стиснул челюсти. «Либо» его не устраивало. Этот мерзавец должен отправиться в черный бастион так или иначе.

Герт задышал быстро и громко. Солома больше не издавала звуков.

— Что со мной будет? — вдруг спросил он.

— Сначала ответы, потом вопросы, — Эвальд сложил руки за спиной. — Рассказывай по порядку.

Герт зажмурился и сжал тунику в руках.

— Напарник… Сэвор снял фонарь и повернулся к ящикам. Ему показалось, что он обронил что-то. Он стоял спиной… и я…

Капитан шаркнул сапогом по полу.

— Вонзил в него нож. Фонарь упал. Дальше.

— Он упал. Из ящика высыпался уголь. И тогда зашел он.

Ланс снова хотел заговорить, но оглянулся на капитана. Тот не отрывал взгляд от Герта.

— Со мной связались, когда мы приехали в город, — продолжил убийца. — Торговцы оставили грузы и мы пошли в таверну. Сэвор зашел внутрь, а меня окликнули. Кучер попросил сесть в карету поговорить со своим господином, мол, работа есть.

Руки Герта, как и его взгляд, безвольно упали на пол.

— Он не назвался. Сказал, что за работу много получу. Просил заманить на склад человека и…

— Что за карета? Где тебя подобрали?

— Обычная карета. Деревянная, под черный лак, внутри тоже черная. Улицу не знаю, возле постоялого двора... Там на вывеске — волна как одеяло с подушкой.

— Кто говорил с тобой в карете? Во что был одет? Опиши лицо.

— Говорю же, он не назвался. Сказал, что надо все сделать ночью. Что придет его человек и поможет подстроить драку. А потом мне помогут выйти из темницы и много заплатят.

Ланс не мог больше сдерживаться.

— Ты убил своего друга за горсть золота?!

— Он не был мне другом! — Герт выставил руку вперед, закрывая лицо, опасливо глядя на «сержанта» сквозь пальцы. — Я первый раз с ним работал. Сэвора наняли в одной из деревень. Его там не ждет никто!

Ланс поймал взгляд капитана, когда тот нарочито прочистил горло и спросил:

— Что с лицом в карете?

— Обычное лицо! Обычное… Как у холеных богачей. Как вы, наверное… У него не было бороды. Вечером я плохо его разглядел.

— Он сказал что-то еще? Как нужно убить, кто придет, чтобы тебе помочь?

— Больше ничего. Сказал, долго меня держать в темнице не будут. И сколько золотых я получу. Все.

— И ты поверил человеку без имени, что после убийства он поможет тебе? — поднял брови капитан.

— Я сомневался! Но Сэвор сам предложил поработать ночью. Когда мы с ним пришли к стене, я увидел человека в плаще. Он прятался в одном из складов. Тогда и…

— Тот третий на складе. Рассмотрел его? Он избивал тебя.

— Фонарь тогда светил на него со спины. Не знаю кто он. Огромный такой. Лица не разглядел — он не снял капюшон.

Капитан глубоко вздохнул и вышел. Дверь камеры еще не была открыта так долго.

— Что теперь? Что будет со мной? — пробормотал Герт.

— Узнаешь завтра. Надеюсь, крепко спать ты не будешь, — бросил Ланс и последовал за капитаном.

Дверь камеры со скрипом закрылась.

— Отличная работа наемник, — вполголоса произнесла лейтенант, подавая ему кружку. — Только в следующий раз помни — скорлупу с яйца не снимают за один раз.

Ланс принял воду, чуть не расплескав ее. Щеки горели от признания Герта. Каждое слово все еще звучало в голове.

«…его там не ждет никто…»

Какой жалкий…

— Спокойнее, — положил руку ему на спину капитан. — Он получит, что заслужил.

— Спасибо. И вам, капитан. — отозвался Ланс. — Но, мы не выяснили ничего.

— Мы выяснили, — подчеркнул Эвальд. — Что ты был прав. Это убийство спланировано. И твоя пуговица, вероятно, поможет найти заказчика.

Арвис разгладила складки на форме и поправила рукоять меча.

— Моя очередь. Надеюсь, Герт орал не сильно, и Илзин еще спит.

Капитан указал на камеру по правую сторону.

— В конце коридора, — сказал он и обернулся. — Ланс, можешь послушать снаружи. Не вмешивайся.

Наемник кивнул. Капитан последовал за лейтенантом, передавая ей ключи. Арвис с силой дернула решетку, оглашая подвал громким скрежетом.

— Подъем, подстрекатель. Пора отвечать за содеянное.

Она зашла внутрь и встала над мужчиной, что сидел на деревянном коробе, свесив одну ногу. Эвальд остался в проходе, держа лампу.

— И правда гвардеец, — посмотрел Илзин исподлобья. — Ваше представление на рынке… Не думал, что дочь…

Лейтенант резко пнула сапогом ящик, отшвырнув к стене. В камере раздался грохот, а мужчина не успел подставить руки и упал на каменный пол.

— Следи за словами, — предупредила она спокойным тоном и встала прямо, глядя в его расширенные глаза. — Ты обвиняешься в подготовке бунта. В поджоге Восточного гарнизона. В причастности к ранениям стражников.

— Лейтенант Лорик… — Эвальд протянул руку.

— Я не закончила, — отрезала она. Ее взгляд вернулся к заключенному. — Из этой камеры я лично доставлю тебя в темницу Цитадели. Суда не будет. Изменников не судят.

Илзин сжал кулаки на полу, сгребая солому.

— Вы не имеете права на такое! — слова проходили через сжатые губы. — Где доказательства? В толпе кто-то ткнул пальцем — и вы уже хватаете первого встречного?

— Мне достаточно свидетелей, — подняла Арвис правую руку, чтобы рассмотреть кольцо на большом пальце. Серебро исказило в отражении все черты ее лица. — Твой пример покажет остальным, что преступник за нумма может купить себе только камеру поглубже.

Илзин встал и выпрямился, отступая к стене.

— Я не виновен ни в чем! Я напишу жалобу… Вам сделают выговор за задержание без причины!

Лейтенант опустила руку. Ее глаза, слегка прикрытые, вдавили Илзина в камень.

— Попробуй. Выше меня в гвардии только командующий. Ему даже нет нужды читать твою жалобу. Я сама отклоню ее.

Лейтенант коротко вздохнула, поворачивая голову.

— Капитан Фарн, я закончила, — огонек лампы задорно блеснул в ее взгляде. — Можете запирать решетку. Завтра утром я пришлю людей, чтобы забрать это отребье.

Капитан пропустил ее, принимая ключи обратно, они тихо звякнули в его руке. Плечом он прислонился на дверной косяк и сложил руки на груди. Стук каблуков лейтенанта затих.

— У лейтенанта сегодня был плохой день, — начал Эвальд. — Ее отряд разбирался со всеми задержанными нападавшими. Слезы, крики, штрафы, что они не могут оплатить… Но, пока она здесь, я мог бы поговорить с ней. В самом деле, после бунта мои стражники отделались синяками. А в пожаре сгорела только конюшня.

Илзин переступил с ноги на ногу, поднимая глаза на капитана.

— Что вы хотите услышать? Я не виновен. Не раздавал я никому серебро. Зачем мне это?

— И, правда, зачем, — с легкой улыбкой протянул Эвальд, перебирая ключи. — Во всяком случае, все будет так, как сказала лейтенант. Двоих, что хамили ей, она уже увезла. Тем же вечером.

Он еще раз посмотрел на Илзина. К шерсти его жилета прилипла солома, когда тот упал. Носы на сапогах капитана не закрывали металлические пластины, но он бы потерпел боль, чтобы самому пнуть тот ящик.

— Я не звал их жечь гарнизон, — прошептал Илзин, сползая на пол. — Им нужно было только собраться перед воротами и кричать про цены на продукты.

— И чего бы ты этим добился? — Эвальд слегка склонил голову, звякнув ключами в руке.

— Не я. Мне платили. Давали серебро. Говорили, что именно должны кричать люди. Сам я даже не участвовал ни в одном шествии.

Железный звон в руке стал громче, а надменный голос Илзина померк вместе с блеском его ныне грязных сапогов.

— И кто же тебе платил?

Илзин отошел от стены и встал прямо.

— Если я расскажу, вы убедите гвардейцев отпустить меня.

— Смотря, что ты расскажешь, — улыбнулся Эвальд, переставая играть с ключами. — Ты видел лейтенанта Лорик. Похоже, что она так просто согласится со мной?

Илзин сделал шаг вперед.

— Я назову нанимателя. Вам ведь интересно, кому понадобилось мешать вашим стражникам? Если меня упрячут в темницу, вы не узнаете ничего, а на мое место найдут нового человека.

— Внимательно слушаю тебя, — Эвальд небрежно махнул рукой, но почувствовал, как кожу под формой защекотало нетерпение.

Илзин вздохнул и опустил взгляд в пол.

— Из Южного района за мной приезжал экипаж. Черный. По вечерам. Кучеры всегда разные, я не знаю их имен. Мне дают нумма, говорят что и когда делать.

— И кто в экипаже?

— Мужчина. Он прячет свое лицо, — покачал головой Илзин. — По голосу я, может, узнал бы. Он трижды подбирал меня на улице.

Эвальд отстранился от дверного косяка и шагнул в камеру.

— В одном и том же месте?

Рот Илзина изогнулся в нерешительной улыбке.

— Нет, в разных. Один раз я даже перепутал карету. Не знаю, как он меня находит. Хотя, я не ухожу от своей лавки далеко, может, так…

Брови капитана почти сомкнулись.

— Где именно он останавливался? — почти рыкнул Эвальд.

Заключенный отпрянул обратно к стене.

— У рва Цитадели, на границе районов Юга и Востока! Там моя лавка, я продаю посуду, он останавливался всегда на соседних улицах, там жилые дома и много кто проезжает.

— И ты не знаешь, есть ли подстрекатели, помимо тебя?

Илзин энергично закивал.

— Переночуешь в камере, — решетка захлопнулась. — Думаю, я знаю, что сказать лейтенанту Лорик.

Эвальд встретился взглядом с Лансом, который стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене, и они вышли к Рафиру и Арвис под ночное небо. Сержант и гвардеец обхватили себя руками, дрожа в ожидании. За их спинами стояла Магда, сжимая в руках холщовую сумку.

Капитан посмотрел в лицо каждому.

— Снова экипаж. Черный экипаж, в котором скрытое лицо раздает задания и нумма.

— И мы используем Илзина как приманку? — спросила Арвис, нетерпеливо пританцовывая от холода. — Нужно отпустить его и приставить человека, чтобы не сбежал и не предупредил хозяина кареты.

— Да, используем, — Эвальд убрал руки в карманы. Что-то шершавое кольнуло пальцы.

— Закончим на сегодня? — подал голос Ланс. — Нужно отдохнуть.

— Согласна. Расходимся, — лейтенант направилась к своей лошади, привязанной у самых ворот, но обернулась на Эвальда. — Вы сегодня домой, капитан?

Он кивнул, глядя в темноту.

— Да. Мне нужно подумать. Но я пойду пешком, мой дом недалеко.

Магда робко вышла вперед.

— Лейтенант Лорик, — начала она. — Сегодня я была резка. Надеюсь, вы не обижены.

Рука кухарки опустилась в сумку, а затем она протянула Арвис шерстяной сверток. Черты лица лейтенанта смягчились. Она приняла из рук Магды старый платок и накинула на плечи, как сделала днем.

— Вы помогли сегодня. На что я могу быть обижена? — Арвис плотнее закуталась в теплый подарок. — Теперь я доеду целее.

Она попрощалась с Магдой и ушла.

Ланс обернулся к Рафиру.

— Могу я переночевать в казарме?

Тот кивнул.

Эвальд смотрел, как их спины скрываются в темноте за дверью, и тоже направился к воротам.

Дорога не займет и получаса.

Он увидел своего тихого пепельного спутника, что ступал за ним лишь там, где за стеклом царила тьма. Он не входил в гарнизон, сопровождал на пути домой, не отвечал, никогда, но в отраженных глазах — упрек, такой же холодный, как Объятие Свефнира. Приговор, в котором не было жестокости. Были имена, написанные золой в его памяти, и капитан носил их с собой как меч, плащ. И ровное дыхание.

Лишь вдоль реки, где отражение мерцало, но не исчезало в ряби полностью, он мог остаться в молчаливой компании чуть дольше.

Вот и река.

Он не стал останавливаться, лишь изредка бросал на поверхность короткие взгляды. В темном течении звезды писали имена, ветер шептал их, со скрипом поворачивая флюгер на крыше.

Эвальд поднял голову к небу. Анвейг любил звезды, всегда старался брать ночные дежурства на стене, несмотря на ворчание сестры. Сигвин принимал ветер в подарок, не глядя чье дыхание его порождало, он радовался и талым слезам Мюркнира, и ледяной буре Глатариса. Унарве ругалась на них:

— Какие вы стражники, вы поэты!

Но не могла отвести взгляд от Магнитного сияния над вершинами северных гор. Он запомнил. Она назвала парящие в небесах сияющие ленты лишь однажды, но он запомнил. Небесный театр.

Вот и дом.

Из окон первого этажа, сквозь сплавленные свинцом стеклянные кусочки, пробивался ослепительный свет.

Капитан открыл дверь. Колокольчик звякнул, требуя, чтобы каждый пустой сосуд в зале присоединился к приветствию. Эвальд прикрыл глаза рукой, глядя на смутное очертание алхимика. Тот возился с сиянием, которое настойчиво просилось остаться за веками подольше, даже если закрываешь глаза.

Арденскельд погасил свет и огоньки пламени в лампах вернулись в мастерскую.

— Капитан! Не ожидал вас сегодня. Что-то случилось?

Эвальд снял плащ, взяв его под руку, и подошел ближе к столу.

— Здравствуй, Арденскельд. Ничего, с чем я мог бы обратиться, — сказал он наклонившись ближе к работе алхимика. — Просто решил поспать сегодня дома.

Лампа на столе была почти прозрачным кубом, цельным и слегка мутным, словно при отливке в горячее стекло попала пыль и не сгорела. Эвальд осмотрел куб со всех сторон, но не нашел ни отверстия для масла, ни зубчатого колесика для регулировки огня.

— Это мое новое исследование, — улыбнулся Арденскельд, показывая темный камень в своей руке. — Внутри куба особая руда, которая начинает светиться, если я сделаю вот так.

Он поднес руку к стеклу. И нечто внутри, хрупкое как солнечный блик в луже, отозвалось робким сиянием. Но чем ближе Арденскельд подносил камень, тем ярче был ответ.

Эвальд мягко отодвинул руку алхимика от его лампы. В глазах еще с первого раза остался слепящий послеобраз.

— Будешь продавать такие?

— Пока нет, — покачал головой Арденскельд и убрал камень в карман. — Долгое воздействие света может убить. Сейчас я нашел только материал, на который откликается лампа.

Эвальд задержал взгляд на его лице.

— А как же ты сам?

— Не переживайте насчет этого, — отмахнулся алхимик. — Короткие вспышки безопасны. И у меня есть это.

Он достал из складок мантии амулет на цепочке — изогнутые серебряные нити собирались в полое веретено.

— Лучше занимайся этим в подсобке, — покачал головой капитан. — И шторы закрой. То, что сейчас ночь, не значит, что кто-нибудь не пожалуется в Доминиум.

Арденскельд опустил взгляд и ладонью пошуршал рукавом мантии.

— Я понял. Спасибо, капитан.

Эвальд начал подниматься, но обернулся.

— В моей комнате есть то, чего мне лучше не видеть?

— Даже чай не выпьете? — Арденскельд слегка поник, затем ответил. — Я убрал инструменты, там свободно. Только холодно — я открывал окно.

Эвальд кивнул ему и поднялся.

Арденскельд действительно разобрал свой склад и даже подмел пол.

Дрова в печи тлели, но их тепло вышло в окно вместе с запахами спирта и трав. Капитан повесил на стену свой плащ — тот соскользнул с крючка, но он не обернулся. Взявшись за край одеяла, что было сложено еще на прошлой неделе, он стянул его с кровати и накинул на плечи, поискал в печи тлеющую палочку и поджег фитиль лампы.

На столе у окна лежали бумага и чернила с пером. И с ними, на пустых листах, его ждало небольшое дело.

Перо вывело начало:

Для госпожи Фарн, предместье Кларандума, дом Тенистой зелени.

Как поживаете? В прошлом письме вы говорили о новой идее для своей…

Перо дрогнуло. Черная клякса накрыла конец строки, вытекая на край стола.

Эвальд вздохнул и поднял голову, глядя в окно. Ясное ночное небо показало ему тысячи звезд. Мерцающие судьбы, далекие и холодные, невозможные для тех, чей путь оборвался в пламени. Невозможные и для него. Гармония замолчала, но явила под конец беспристрастное чудо, показала, что можно совершить сделку с собственной совестью, подарила груз, в котором вина такая же яркая, а невысказанные слова благодарности такие же далекие как звезды за стеклом.

Ладонь опустилась в карман, в поисках жетона. Но вместо него Эвальд нащупал обрывок свертка, немного липкого от меда с одной стороны.

Тело дрогнуло от спазма, но он задержал дыхание, чтобы подавить его.

Затем глубокий вдох.

Новый лист.

Эвальд написал первые слова:

Здравствуй, матушка…

* * *

Шерсть колола кожу на шее. Всякий раз в разных местах.

Арвис тихо вздохнула. Битва с платком проиграна и продолжать борьбу — только кожу расчесывать докрасна. Но его победа не обязательно должна быть безоговорочной — своими атаками платок закрыл от главного врага. Свефнир начинал дуть ей в лицо тем сильнее, чем ближе лошадь приближалась к бездне. Коридор из черных стен и бездонной пропасти разгонял ледяной ветер до немыслимой скорости.

Четыре инцидента в прошлом году.

Арвис тряхнула головой и спешилась, ступая на мост Стальхогг. Лошадь послушно следовала за поводьями.

Четыре инцидента. В переход Свефнира в Глатарис.

Тогда ветер был сильнее. Желваки на щеках заиграли и она продолжила путь. Почему никто не установил перила для моста? Веревку протянуть от Цитадели в город — дело пары часов. Мост и так держат цепи — достаточно перевязать их между собой.

— И не будет больше инцидентов, — себе под нос проворчала она.

Резкий порыв чуть не сбил ее с ног и она схватила лошадь за шею.

До ворот уже меньше половины пути. Ее гвардейцы добрались и она доберется.

Вой за спиной затих, когда дрожащая нога, наконец, ступила внутрь Цитадели. Арвис глубоко вздохнула, не оборачиваясь, запрыгнула в седло и направилась в казармы.

— Лейтенант Лорик! — светловолосый и улыбчивый сержант Аквенд возник перед ней, когда ее рука снимала с плеч платок. — Командующий ждет вас в кабинете.

Арвис кивнула и пошла к лестнице.

Она распахнула дверь без стука. Командующий стоял возле шкафа, рассматривая золоченые корешки книг.

— Вызывали, командующий? — Арвис прикрыла дверь и выпрямилась.

Фросгарн перебрал пальцами книги и вытащил самую потрепанную. Его голубые глаза, наконец, обратились к ней.

— Да, лейтенант, вызывал. Почему ты не вернулась с отрядом? И твоя вчерашняя выходка. Среди ночи скакать в гарнизон…

Арвис проглотила слюну. Платок в руке сжался сильнее. Но глаза ее не уступили в ледяной твердости взгляду командующего.

— Вы назначите мне новый статус, — отзвенел ее голос. — Вы дали капитану Фарну пятнадцать человек. Я забираю пятерых: Тессена, Микварда, Сокрана, Аквенда и Гракрона. Остальных возвращайте к обычной работе.

Командующий бросил книгу на стол. Его сложенные на груди руки напомнили Арвис узлы веревок, которые до сих пор не предохраняли от падения с моста.

— Я не слышу просьбы, — ответил он с тонкой улыбкой.

Веко Арвис дернулось.

— Потому что я ставлю в известность. Поджог в гарнизоне часть заговора. В моих силах распознать замыслы и призвать виновных к ответу.

Командующий молчал. Его взгляд спустился к платку в ее руке. Вряд ли он когда-либо видел настолько грубую серую шерсть.

— Чем тебе так понравился Эвальд? — спросил он, склонив голову набок. Теплый свет лампы не мог окрасить в жизнь его бледную, почти прозрачную кожу. — Он хорош собой, да, но твое появление не сделает синяки под его глазами светлее. И что скажет твоя мать?

Арвис выгнула бровь.

— Можем спросить ее вместе. Уверена, она найдет время, чтобы тебя выслушать.

Лицо командующего не изменило выражения.

— Ты одобрила доставку моего старого стола? — вдруг спросил он, присаживаясь на свой стул. — Мне не жалко, конечно. Но ты выбрала самый дорогой. Не думаешь, что в его, позволь сказать, кабинете он будет выглядеть нелепо?

Арвис почти ответила. Почти подалась вперед, чтобы напомнить, кто она такая. Однако, просто развернулась и вышла в коридор. Обернувшись ровно настолько, чтобы командующий увидел профиль, она бросила:

— Я лишь расчистила склад.

Дверь захлопнулась и стук каблуков по каменному полу огласил конец этого дня.