Свефнир. Последнее объятие
Лейтенант повернулась к наемнику и подняла палец.
— Я обещала, что возьму тебя на другое дело, потому не отвлекайся, — затем обратилась к Рафиру. — Для начала, мы отправимся в Гард Лорик, подготовимся к вечерней встрече. Бери плащ и готовь лошадей.
Он кивнул и, выйдя на улицу, пошел к конюшне. Погладив лошадь по морде, он поправил уздечку. Непривычная легкость движений в одежде без нагрудника отдавалась неловкостью — невесомое седло чуть не улетело прочь, когда он перекидывал его через спину лошади.
Рафир вздохнул, понимая, что на этом перемены сегодня не кончатся — слуги не носят серую форму стражников, значит лейтенант что-то для него приготовила.
Лейтенант тихо подошла со спины, звякая содержимым сумки. Он обернулся на звук и осмотрел ее: все серебряные украшения были отстегнуты, осталась только белая форма с накидкой на плечах.
— Отправляемся, — скомандовала она и запрыгнула в седло.
Он поставил ногу в стремя и поднял глаза на кабинет. В окне наемник, глупо улыбаясь, махал рукой. Рафир ответил коротким кивком и выехал со двора.
Они приблизились к реке, пересекли мост, и лейтенант, еще до рынка, повернула направо к улице у рва Цитадели. Рафир лишь кратко оглянулся на дом, в окнах которого блестели спаянные свинцом стеклянные осколки.
Плащ плотно закрывал от ветра, но его все равно проняла дрожь. Ладони, что сжимали поводья, слегка вспотели, несмотря на прохладу и свежесть. Он посмотрел на лейтенанта. Она не проронила ни слова за весь путь, лишь хмурилась и играла желваками, словно спорила с кем-то.
Серые улицы Восточного района с маленькими окошками и серой каменной кладкой сменились простором Южного района.
По правую руку черный провал раскрыл свою бездонную пасть, а по левую — разделенные ровными ухоженными аллеями, по которым гуляли ярко одетые люди и холодный ветер, стояли здания из желтого песчаника и красного кирпича. Аккуратное трехэтажное строение с покатой крышей, в котором коллегия лекарей заботилась о больных, — со множеством узких окон, мощеным двориком, журчащим питьевым фонтаном и небольшой теплицей, укрывающей лекарственные растения, — было уже знакомо Рафиру. Знал он также и большую стоянку для наемных экипажей, где кучеры курили трубки в ожидании заказов, огороженную лишь подстриженными пихтами, и узкую улочку, где стояли сплошь одноэтажные лавки с товарами, вроде алхимических настоев и богато оформленных книг, недоступных простому горожанину.
Доехав до моста Стальхогг, маневрируя между гремящими каретами, лейтенант повернула влево на проспект, что ровной вертикальной линией, прерываясь лишь в центре, рассекал Южный район пополам.
Здесь Рафир бывал гораздо реже, поскольку у сержанта Восточного гарнизона не могло быть дел в квартале титулованных аристократов, где особняки, казалось, из-за размеров плотно прижимались друг к другу. Однако, между высоких стен с большими окнами было достаточно пространства для прогулочных садов с плодовыми деревьями и серыми изящными статуями, или широких конюшен, служащих домом для породистых скакунов, а также псарен, откуда доносился довольный лай. Или уютных ротонд, чьи купольные крыши подпирали витиевато-украшенные колонны.
Фонари вдоль дороги и аккуратные деревья, что росли в городе только здесь, уже давно сбросили листья, подставляя ветру колючие голые кроны.
Прямой проспект прервался большим парком, объехав который, лейтенант повернулась к Рафиру:
— Это мой дом, Гард Лорик. Добро пожаловать, сержант.
Впереди он увидел двор без ворот и особняк из белого камня, такого же белого, как и гвардейская форма. Огромная прямоугольная территория, к которой с четырех сторон подходили прямые дороги, без деревьев, статуй и фонтанов.
Белое сердце Южного района.
Рафир повернулся всем корпусом, оглядываясь на черноту стен Цитадели и пронзительный блеск серебряного шпиля. Каково это — жить в доме, в котором, глядя из окна, видишь широкий парк и нависшую над ним древнюю тень?
Он пролистал в голове свои действия за весь срок, что лейтенант была в гарнизоне, — ничего оскорбительного, — кивнул сам себе и пришпорил лошадь.
Подошвы глухо приземлились на мощеную поверхность. Рафир постучал носком сапога о край камня — тот не шевельнулся.
К ним подошел мужчина в черной ливрее. Волосы, скрашенные сединой у висков, открывали ровное, ничего не выражающее лицо. Его рубашка выглядывала из-под черного кроя белым воротом и тонкими краями ткани у запястий. Слуга забрал поводья и отвел лошадей.
— Сержант, вы можете расслабиться.
Рафир впервые услышал голос лейтенанта, звонкий и поставленный, не посреди серого двора гарнизона или маленького кабинета, но в просторе и прохладе одинокого пространства. Ее тон смягчился, а серебряный тембр влился в свежий воздух и рассеялся в холодном ветре.
Он, как и многие, никогда не был в Гарде Лорик. Только проезжая мимо, направляясь в Цитадель, он мог издали любоваться гладким серым конусом крыши, над центральной частью, резным парапетом на крыльях, напоминающим, что здание некогда было крепостью. Но никогда прежде не подходил к нему так близко.
Они поднялись по чистым ступеням, мимо гладких колонн, молча хранящих покой хозяев, и вошли в особняк. Зрение Рафира на мгновение подвело его в четкости картинки. Много света и тепла, темных цветов, ароматов теплого воска и сладко-острый запах корицы. Но чем больше он всматривался, тем больше видел — роскошь здесь была не ради роскоши. Пол и стены были из того же белого камня, что и сам Гард. Деревянные перила, занавеси ночной синевы были исполнены в глубоких оттенках, воспринимались строго, цельным полотном. Никаких дополнительных деталей вроде узорного края или витиеватых острых окончаний, подставок с вазами или парадных доспехов. Ничего. Только двойная лестница, изогнутые рукава которой словно звали в объятья, казалась чрезмерной. Рафир подчеркнул для себя одно слово, которым мог бы описать замысел — сдержанность.
Лейтенант повела его сквозь тяжелые серые двери в большой зал слева, где основными цветами были зеленый и золотой. Она обернулась на него и Рафир заметил в ее взгляде какую-то искру, но лейтенант лишь сказала:
— Присядь и подожди, — указала она на два дивана в центре комнаты. — Гримстейн отведет тебя освежиться и переодеться.
Рафир кивнул, проводив ее взглядом. Путь к дивану преграждал столик. Из стекла. С металлическими ножками и рамкой для хрупкой столешницы. Рафир мог рассмотреть сквозь прозрачную поверхность изображение на ковре — зеленые лозы с золотыми гроздьями на черном фоне сплетались в почти движимый узор.
Он тряхнул головой и присел на мягкое сиденье. От пространства и тишины в ушах начало звенеть. Где же слуги? Особняк лейтенанта, вероятно, превосходил размерами весь Восточный гарнизон. Для уборки таких больших помещений нужно много людей — тех, кто не сломает и не испортит дорогие ткани и редкую древесину. Однако, пока Рафир видел только мужчину, который не дал отвести лошадей в стойло.
Дверь в зал распахнулась и показался дворецкий.
— Господин, позвольте проводить вас наверх.
Его волосы не шелохнулись при поклоне, а на черной ткани не осталось складок, когда он выпрямился. Рафир последовал за ним, стараясь не отвлекаться на серебряные светильники на стенах. Дворецкий отвел его в комнату на втором этаже.
— Ваша одежда на кровати, — говорил он, сопровождая каждое слово указанием. — Чаши с водой на столике с зеркалом, полотенца — в выдвижных ящиках, используйте сколько потребуется. Вам понадобится моя помощь, господин?
Рафир, выстроив последовательность из предметов, поблагодарил дворецкого. Тот поклонился и вышел, тихо прикрыв дверь.
Пальцы слегка дрожали, расстегивая пуговицы куртки, затем рубашки. Потухшая печь молча наблюдала за мурашками, что покрыли его тело. Сняв одежду и обувь, он проверил на ощупь воду в обеих чашах. Теплая. Но после касания воды в первой на пальцах словно осталась скользкая пленка, словно в ней растворили мыло. И запах от нее поднимался не как от обычной воды — как если бы цветочную пыль ветром подняло с дороги. Рядом с чашей он нашел мягкую губку и окунул ее в мыльную воду. Начав с лица и шеи, он старался прежде отжать влагу, чтобы ручейки не залили деревянный пол. С каждым новым движением он словно смывал с кожи самого себя, покрываясь кем-то другим, кем-то, пахнущим не дежурствами и расписаниями.
Рафир глубоко вдохнул, стараясь привыкнуть. Дрожь пробрала тело сильнее, но тут же отступила — аромат встроился в цепочку. Для выполнения задачи требуется перевоплощение. Здесь нет противоречия. Чтобы маскировка подействовала, одной одежды недостаточно — человек имеет пять чувств.
Когда пушистое полотенце забрало остатки влаги, взгляд упал на край кровати — на костюм с рубашкой. Рядом была небольшая круглая баночка с пудрой. Записка рекомендовала нанести содержимое на кожу под руками, чтобы лишняя нервозность кислым запахом пота не разрушила роль.
Рафир исполнил рекомендацию, а после начал одеваться под легкий аромат хвои и мяты. Мягкий хлопок приталенной рубашки быстро согрелся от тепла тела, черная шерсть неприлично узких штанов ни разу не уколола кожу.
Поверх рубашки он надел короткую ливрею, к ее нагрудному кармашку была приколота брошь — единственное украшение на гладкой черной ткани. Это была веточка растения, с которой свисала гроздь какого-то цветка. Рафир даже присмотрелся к множеству фиолетовых камешков, инкрустированных в мелкие, похожие на мотыльков, цветы. Глициния, кажется.
С щелчком застегнутого ремня в дверь раздался тихий стук.
— Войдите, — ответил Рафир.
Послышался шорох ткани и стук каблуков.
— Идеально. Я бы сказала, что тебе костюм идет больше, чем форма стражника. Если, конечно, ты не оскорбишься на подобное.
Рафир обернулся и увидел лейтенанта.
Нет.
Перед ним стояла госпожа Лорик. Ее белая форма сменилась небесно-голубым платьем. Строгий гвардейский зачес распустился, и на плечи ниспадали пшеничные волосы, уложенные волнами. Корсаж плотно облегал талию, переходя в юбку, собранную в крупные вертикальные складки.
Арвис улыбнулась. Тонкие серебряные цепочки на открытой линии плеч дрогнули в такт шагам. Она сложила покрытые рукавами до локтя руки перед собой и осмотрела его.
— Вы заметно изменились, лейтен... госпожа.
— И ты, Рафир. Можешь порой ошибаться и называть меня просто Арвис. В свете привыкли, что семья Лорик хорошо относится к слугам.
Рафир кивнул, выдыхая, и последовал за ней. Они спустились и вошли уже в другую большую гостиную. Алую. Комната с белыми стенами была поделена на функциональные зоны: слева у камина грелись два кресла и диван, у дальнего конца расположились аккуратные шкафы из темного дерева, на полках которых блестела посуда, а справа у окна, открывающего вид на Цитадель, находился большой обеденный стол. На белой кружевной скатерти уже стояли тарелки, а пустые фарфоровые чашки ждали, когда дворецкий выйдет из тени, поднесет чайник и позволит им угостить хозяйку дома.
— Присаживайся здесь, — указала Арвис на стул слева от себя. — Сейчас нужно поесть. В гостях у Сендис ты мог бы перекусить вместе со слугами, но мне нужно твое внимание на встрече с ней.
Прежде чем сесть, он задержал взгляд на том, как дворецкий помогает со стулом госпоже. Она заметила его напряжение и слегка улыбнулась.
— Пока не обращай внимание на этикет. Я прослежу, чтобы ты не попал в неловкую ситуацию.
Рукой она обвела стол и Рафир перевел взгляд на блюда: суп в блестящей металлической кастрюльке, треугольники поджаренного белого хлеба, нарезанное тонкими ломтиками мясо, — все знакомые продукты. Нужны только вилка и ложка, чтобы съесть это.
Он позволил телу расслабиться на стуле, вдыхая ароматы еды.
— Приятного аппетита, — промолвил дворецкий, не нарушая шелковую тишину.
Чашки наполнились золотистым чаем, тарелки — густым кремовым супом из тыквы. Арвис не поднимала глаз от тарелки. Ее руки, вооруженные вилкой и ножом, собирали сложную конструкцию: на острые зубцы она нанизывала салатный лист, ломтик мяса, сыр и хлеб, краешком смоченный в супе. Рафир, прежде не видевший, что суп можно есть вилкой, решил последовать ее примеру. И не пожалел — вкусно и… эффективно? Он мог попробовать разные сочетания, видя, что Арвис не старается следить за каждым движением его приборов.
В конце обеда дворецкий с тихим звоном собрал посуду на стальную тележку и ушел, подчиняясь едва заметному кивку госпожи.
Рафир держал чашку с чаем за стенки, кончиками пальцев. Тонкий фарфор уже не обжигал кожу, а движения привыкли к усилию — достаточному, но не чрезмерному.
— Как тебе еда? — Арвис сделала глоток и поставила чашку на блюдце.
— Очень вкусно, спасибо.
Она кивнула с улыбкой, сложила пальцы домиком и начала:
— Есть несколько правил, которые тебе следует соблюдать. Дистанция уже вписана в каждый твой шаг. Это хорошо. Однако, обгоняй меня, если нужно открыть дверь. И… старайся не встречаться взглядом со мной или с кем-либо еще — голова всегда должна быть немного опущена.
Рафир кивал, мысленно повторяя эти движения. Рябь на поверхности чая подбадривала его, касаясь стенок одинаковым ритмом.
Арвис взглянула куда-то вверх.
— Что еще… Основные обязанности: подать руку при выходе из экипажа, снять с моих плеч накидку, — это, думаю, понятно.
— Да, спасибо за урок.
— И главное, — Арвис подняла оба указательных пальца. — Стойка смирно отменяется. Ты должен стоять ровно, но расслабленно. Мы идем не штурмовать, — она качнула головой в сторону, закатив глаза. — Не буквально.
Она продолжила наставлять сержанта, каждым словом снимая пластинки дисциплины, что прежде были впаяны в его суть. Под ней начинала проступать черная ткань, блестящая и гладкая. Пока Рафир старался запомнить правила, его тело заполнял почти недоступный ранее азарт.
Он допил чай и поднялся со стула. Форма определяет слугу, но не служение — верность не шьется по мерке портного.
Подходило время встречи, наемный экипаж уже был подан. В прихожей он помог Арвис надеть меховую накидку, после чего они вышли на улицу.
Стук колес слегка покачивал карету. Рафир сидел спиной к передней стенке, напротив Арвис, держа на коленях сумку, что она передала ему при отправлении.
Она задумчиво потерла пальцем мутное стекло небольшого окна и тихо произнесла:
— По правде говоря, твое присутствие сегодня не требовалось.
Рафир оторвал взгляд от цепочки, на которой держалась сумочка. Арвис спокойно продолжила, отвечая на его немой вопрос:
— Это не первая вылазка. Мы с тобой будем добывать информацию и от хозяев, и от слуг. Без сильной репетиции тебя бы выдала строгая выправка. Встреча с Сендис позволит провести такую репетицию сравнительно безопасно.
Рафир кивнул и повел плечом, чтобы поправить рубашку. Его тело уже привыкло к мягкой ткани костюма.
— Кстати, о выправке, — Арвис повернулась к нему. Взгляд ее голубых глаз отличался выражением от того, что обычно льдом пронзал пространство. — Я заметила, что гарнизон для тебя — это не просто служба. Ты привязан к этому двору, к отчетам. Как ты стал стражником?
Цепочка на сумке звякнула, когда колесо кареты попало на кочку. Для Рафира ответ всегда был очевиден, но не сформулирован — никто и никогда не задавал ему прямого вопроса.
— Как и все. Обучение длиной в год и направление в гарнизон, — последовал его ответ.
Арвис приподняла брови, явно ожидая продолжения.
— Моя служба началась с патрулей и черной работы, — произнес Рафир, перебирая пальцами блестящие звенья. — Я понял тогда… понимаю и сейчас, что кто-то должен этим заниматься. Не знаю, какой ответ вы ждете.
Платье зашуршало складками, когда Арвис устроилась удобнее. Он поднял голову и заметил, что уголки ее губ дрогнули в слабой улыбке.
— Мой случай немного иной. За своей работой я поняла, что не всякая задача стоит усилий.
Рафир попытался прочесть эмоции на ее лице, но наткнулся на непроницаемую маску вежливости и легкой усталости.
— Вы ведь охраняете самых влиятельных людей Вальдорфа. И ваше положение в шаге от вершины командования.
— Вершины, да, — усмехнулась она.
Но без злобы. С грустью? Что-то в тоне ее голоса отличалось от привычной уверенности.
— Что насчет тебя? — спросила она. — Каким ты видишь свое будущее? Уверена, капитаны Синдриан, Хеймберт и Регинальд уже пытались переманить тебя в свои гарнизоны. Возможно, даже старик Азмунд… Почему ты с Эвальдом?
Почему? Рафир слегка нахмурился. Но… Это ведь Восточный район. Капитан кует порядок на улицах уже десять лет. И пять из них Рафир был рядом, чтобы… выполнял свой долг, организуя работу гарнизона, составлял расписания патрулей, отправлял дозорных. Заваривал капитану бодрящий чай по утрам, следуя указаниям Арденскельда.
Рафир уверенно поднял голову, опуская ладони на сиденье, и четко ответил:
— Я бы не нашел там своего места. Аристократы и так под защитой гвардии. Поля кормят город, но я бы не смог терпеть отношение капитана Ангвиса к фермерам. Сердце города — его люди. Стражник прежде всего обязан защищать жителей.
Арвис тихо рассмеялась, глядя в окно.
— Чаще всего от самих себя.
Рафир тоже не сдержал улыбку, опуская голову и глядя на блестящие украшения на сумке. Он вдруг заметил, что цепочка была сплетена удивительно прочно, звенья одинаковые. Мастер выполнил свою работу качественно.
Их разговор прервался, когда кучер остановил карету.
— Прибыли, госпожа, — послышалось снаружи.
Рафир вышел первым, подавая Арвис руку.
— Дом Сендис из рода Сьерхольт, — объявила она, указывая на особняк, сильно уступающий размерами Гарду Лорик. — Они занимаются изготовлением и продажей стекла. В зеленой гостиной ты видел стол, ее подарок.
Рафир шел позади Арвис, сдерживая шаг, рассматривая композиции из камней и увядших растений во дворе. У входа в дом их встретила служанка и проводила внутрь.
И тут Рафир понял, зачем нужна была подготовка. Не одежда и обед, нет. Дом Сьерхольтов словно старался перекричать богатством строгую красоту и величие белого Гарда. Взамен доминирующего и акцентного цвета в доме лейтенанта, в этой прихожей каждая стена походила на цветочную клумбу. И каждый цветок, будь то картина, ваза или просто штора, не уступали позолотой даже друг другу.
Рафир тряхнул головой, уставившись в пол. Арвис тихо прочистила горло и он расслабил плечи.
Послышался частый стук каблуков и из левого зала выбежала светловолосая женщина. Ее желтое платье как шерсть очень пушистого зверька вздымалось от каждого движения.
— Ах, Арвис! — ее голос щебетанием наполнил зал. — Выглядишь изумительно! Я знала, что ты забудешь меня, стоит только представить тебя графу Хальдрару.
Они взяли друг друга за плечи и обнялись.
— Сендис, ты же меня знаешь. Как бы я променяла твои товары на ворчание старого… графа.
— Язва! — расхохоталась госпожа Сьерхольт. Она всматривалась в лицо Арвис и улыбалась, затем повернулась к Рафиру. — А вот и… кхм, это у нас что за прелесть? Арвис, ты решила уйти со службы? Не припомню слуг подле тебя.
Рафир, не отрывая взгляд от пола, невольно сделал шаг назад.
— Гримстейн не справляется один. Пока я смотрю за домом, решила, что лучше найти ему помощника, — она подняла ладонь представляющим жестом. — Рафир. Талантлив и умен, но несколько невнимателен.
— Талантлив и умен? — весело хмыкнула Сендис.
Он почувствовал, что взгляд госпожи Сьерхольт задержался на его лице, но он не поднял головы в затянувшемся молчании.
— Что же это я, — хозяйка дома взялась за платье и пропела. — Приглашаю к ужину! А иначе госпожа Лорик сочтет меня невоспитанной особой и больше не удостоит визитом!
Рафир помог Арвис снять меховую накидку, после чего они проследовали в обеденный зал.
— Когда я получила твое письмо, тут же приказала готовить стеклянные десерты! — Сендис вскинула руки, заходя в зал.
— Фигурки из карамели, — прошептала Арвис, видимо, чтобы Рафир не подумал лишнего.
Он помог Арвис сесть, пытаясь представить эти сладости, затем отошел на почтительное расстояние к камину, встав рядом с дворецким и служанками.
— Где же твой муж, Сендис? — начала Арвис, ожидая, пока слуга дома подаст первое блюдо.
— Там же, где и твои отец с матерью, уехал в столицу. Я не увижу его до Кведилиса, — махнула рукой Сендис и отпила вино из бокала. — Как снег сойдет, вернется. Наверное… Эти его новые каналы торговли через юг… Я говорила ему направлять товары за море, в Империю.
— Разве вы страдаете от недостатка нумма? — Арвис тоже сделала первый глоток.
— Нет, конечно! Мы даже купили приличный дом в столице. Но попробуй ему докажи.
Слушая, Рафир наблюдал за салатом, который хрустел под вилками. Он узнал зелень, но никак не мог распознать алые ягоды.
Внезапно раздались хлопки в ладоши.
— Раз уж ты здесь, дорогая, ты обязана поделиться своими планами! — сияющая розовощекая Сендис улыбалась Арвис. — У меня собралось столько книг, которые я хотела бы с тобой обсудить. Как твоя служба?
— Ничего знаменательного, — вздохнула та в ответ. — Большая часть знати уехала зимовать в теплые земли. Охранять особо некого — мне осталось только проверять дозорных на черных стенах.
Хозяйка дома покачала головой, исподлобья глядя на собеседницу.
— До сих пор не могу поверить, что ты закопала свои амбиции, не подписав назначение.
Рафир сложил ладони на животе, напоминая себе, что детали жизни Арвис его не касаются, и сосредоточился на звуках, что издавали вилки.
— Ничего я не закопала, — ответила Арвис после паузы, в которой он не заметил ни еды, ни вина. — Я стремилась к влиянию, а не к званию.
— Это верно, влияния у тебя более чем достаточно, — кивнула Сендис, понижая тон на лиственный шепот. — Все эти беспорядки из-за новой таможенной системы… Я, конечно, натерпелась, глядя в окно на эти толпы, — тут она гордо вскинула голову. — Если бы все оформляли декларации правильно, как моя семья, ввод системы вообще не повлиял бы на жизнь города. Когда уже это закончится?
— Уверена, городская стража со всем разберется, — ответила Арвис.
За фразой последовала снисходительная улыбка. Рафир старался не поднимать голову часто, но в краткий миг заметил, что Сендис поджала губы. Она хотела услышать подробности?
— Кстати, про тех, кто остался, — прищурилась она. — Граф Вельмон совсем потерял приличия.
— Он же совсем недавно в качестве главы семьи, — мягко заметила Арвис. — Титул достался ему с потерей отца.
Вилка в руке Сендис вонзилась в мясное жаркое, издав глухой стук.
— О, перестань! Ты же знаешь, что он носится со своим наследником. Но кто хоть раз его видел? Лискор богат и влиятелен, не спорю, но искать невесту для сына, которого не хочешь показывать...
— Я ничего не слышала про наследника, — удивленно произнесла Арвис, скрипя ножом по тарелке. — Что же это за жених с состоянием, но без лица?
Они вдруг рассмеялись, запивая шутку вином. Рафир, недоуменно нахмурившись, старался следить за нитью разговора. Однако, богатые наследники, беспорядки на улицах и книги пока не вели к чешуйчатому платью. К чему столько слов, если лейтенант могла в письме спросить у знакомых адрес и имя портного?
Голос Арвис вывел его из размышлений.
— Я слышала, что Северному району тоже досталось. Ваши мастерские не пострадали?
— Капитан Хеймберт пообещал мне, что лично проследит за сохранностью собственности Сьерхольтов. Но я все равно переживала! Не было никакого времени подготовиться к балу в Миркдагар!
Речь про бал. Может сейчас они заговорят и про платья?
— Ох, еще и Безвременный бал! — тяжело вздохнула Арвис, опуская приборы на стол. — Я совсем забыла о нем. И не вспоминала бы. Альвенгар все пытается свести меня с Инфальком.
— Ха, только ты и можешь себе позволить так думать о герцоге и его сыне! — щелкнула пальцами Сендис. — Уверена, твой портной придумает что-нибудь. Ты всегда являлась в исключительных нарядах! А после все равно сияла ярче всех, даже если не являлась.
Арвис подняла бокал, словно собираясь сделать тост.
— В этом и была задумка, — тут она качнула головой. — Прости, Сендис. Я знаю, что тебе там одиноко, но не могу себя пересилить.
Госпожа Сьерхольт хитро улыбнулась, прищурив глаза.
— Все верно, госпожа Лорик. В качестве извинений ты можешь одолжить мне господина Скьёфаля на один наряд.
— Я никогда не держала его только для себя! — рука Арвис легла на грудь в показном удивлении.
Сендис хихикнула, затем жестом подозвала дворецкого. Их бокалы снова наполнились.
— Вижу и мечтаю! Моя новая технология по упрочнению стекла принесла плоды. И я обменяю их на платье.
— Он действительно удивительный художник, ткани в его руках преображаются… — Арвис задумчиво повертела вилку. — Но в этот раз, я бы хотела выбрать что-то необычное.