– Почему мы бежим? – поинтересовалась она.
– Не знаю, – честно ответил Автандил.
Он замедлил шаг. Собственно, зачем так спешить? Не сбежит ведь арка за эти несколько минут. Хотя, в глубине души, в последнем он не был уверен.
Арка была на месте, но дорогу к ней перекрывали три автомобиля, один из них – пожарный. Вокруг суетилось множество народу. Перед самой аркой была вырыта огромная ямища.
– Нам бы пройти, – сказал Автандил человеку в брезентовой робе, преградившему путь.
– Вы же видите, – и он кивнул в сторону ямищи.
– А мы вдоль стенки, по краешку.
– Куда по краешку? Горячую воду прорвало. Видите, под аркой асфальт дымит. Провалитесь в кипяток – и привет родителям.
Трое рабочих просовывали в ямину толстую гибкую трубу.
– И долго вы тут ещё?..
– Сейчас воду откачивать будем. К утру, наверно, закончим.
– Как же нам во двор-то попасть?
– С другой стороны попробуйте, – пожал плечами эмчеэсовец.
Они обошли квартал, но ни арок, ни проходных парадных не обнаружили.
– Не расстраивайтесь, – успокаивала Автандила спутница, – Завтра снова попробуем.
– Не верите, – с горечью ответил Автандил.
– Ну что Вы, верю! Вы так натурально расстроились.
– Тогда пошли! – Автандил бегом потащил Белоснежку к Музыкальному Музею.
На ступенях по-прежнему сидел Петя, только бомж, кажется, был другим.
– Видите столб? На нём вчера стоял сушёный пингвин и вращался. Петя, я правду говорю?
Петя поглядел на них прозрачными глазами и грустно молвил:
– Пиво кончилось.
Автандил достал из кармана пару кюпюр:
– Купи, угощаю.
– Я отдам, – замотал головой честный сосед.
– Конечно, отдашь. Только скажи сначала, что здесь вчера было.
– О-о-о! Здесь тако-о-о-е было! – затянул Пётр, вероятно, собираясь отработать тридцатку на полную катушку.
– Короче говори.
– Хорошо. Короче, – Петя приосанился. – Тут птица торчала. Только неживая. Но поворачивалась… Как флюгер, – и Пётр попытался изобразить сушёного пингвина. – Только его ночью пацаны из пятого дома спёрли.
– Занятные у тебя друзья, – шепнула спутница.
– Это не друзья, это сосед, – уточнил Автандил и, подхватив девушку под руку, увлёк прочь от музея.
– Куда мы теперь побежим? – рассмеялась она.
– Не побежим, а поедем. Ты ведь сто лет в кино не была.
– Не сто, а только девятнадцать, – уточнила спутница.
* * *
– Хорошее кино, – вздохнула Белоснежка, когда они вышли из киноцентра.
– Хорошее, но старое, – согласился Автандил.
– Хорошее старым не бывает, – возразила девушка.
Некоторое время шли молча. Погода стояла не февральская. При полном безветрии планировали большие пушистые снежинки, а тротуар, который не успевали убирать, поскрипывал лёгким морозцем.
Наконец Автандил решился:
– Позвольте узнать, как Вас зовут?
– Жаль, – вздохнула спутница, – Я надеялась, Вы не спросите. Пока не знаешь имени, всё так необычно, странно… А потом становится очень просто и скучно.
– У нас просто не будет, – пообещал Автандил.
– Вы вправду так думаете? – девушка неожиданно остро взглянула на него. – Тогда, может быть, признаетесь, как Вас зовут?
– Почему не признаться. Автандил.
– Шутите.
– Да нет, правда. Меня так родители назвали.
– А что это означает, не сказали?
– Сказали. Когда вырастешь взрослым – сам поймёшь.
– Так Вы ещё очень молодой?