Девушка опять застонала и неловко перекатилась на бок, поджав ноги к груди и свернувшись калачиком. Платье её задралось и Саша увидела грязь и длинные царапины на белой коже бёдер. Увидела и тут же обрела ясность восприятия.
– Подождите, девчонки! – Она схватила подружек за руки и не дала подойти к девушке. – Я сама.
И, осторожно ступая, приблизилась, слыша, как бухает сердце в груди. Остальные замолчали, ничего ещё не понимая, но послушно выполнив команду: когда было необходимо, Саша умела говорить убедительно, а соседки с детства считали её самой умной в их компании.
Вблизи стало понятно, что девушке было плохо, очень плохо. Не разобравшись до конца, в чём дело, Саша тем не менее приказала негромко:
– Олесь, бегом вызывать «скорую»! Быстро!.. Таксофон у магазина продуктового. У остановки сразу. В доме, на первом этаже. Знаешь?
Именинница охнула:
– Сходили покупаться! – но с готовностью повернулась, крикнув: – Ага, я мигом!
– Нет, погоди! – Саша уже разглядела рваный в лоскуты подол тонкого платья, неумело натянутые на стройные ноги трусики, скатавшиеся жгутом, и кровоподтёки на шее девушки. – Вызывай «скорую» и милицию!
– Да ты что?! – испугалась вмиг протрезвевшая Наталья. – Даже так?!
– Да. – Саша аккуратно приподняла голову несчастной и стала легко и быстро ощупывать пальцами её голову под спутавшимися волосами. – Олеська, беги, беги скорее!
– Я с ней! – кинулась вдогонку за взбиравшейся в гору подружкой Машка.
– Давай! – согласилась Саша и торопливо полезла в сумочку за бутылочкой воды, которую носила с собой по случаю жары. Почему-то ей казалось, что нужно срочно напоить бедную девушку. Она открыла крышку и нетерпеливо махнула рукой, подзывая застывшую Наталью: – Помоги!
Пить у лежавшей, очевидно, в беспамятстве несчастной, разумеется, не получалось. Горлышко голубой пластиковой бутылочки стучало ей о сжатые зубы, вода лилась мимо, по подбородку, истерзанной тонкой шее и ниже, в вырез платья. Глядя на эти мокрые дорожки и слушая причитания потрясённой Натальи, сдавленно охающей у неё за плечом, Саша чуть не плакала. Через минуту тщетных попыток она откинула бесполезную бутылочку, аккуратно положила голову девушки на заботливо подсунутую Натальей скомканную джинсовку и полезла за носовым платком. Намочив белый, заботливо накрахмаленный мамой кусочек батиста, стала осторожно промокать девушке губы и бледное лицо. Наконец ресницы несчастной дрогнули, и она приоткрыла глаза. С минуту обводила неверным взглядом деревья, небо. Потом увидела Наталью, молча посмотрела на неё, тяжело, прерывисто задышала и пошевелила губами.
– Что? Что? – испуганно подалась к ней Саша.
Девушка глянула на неё, и губы её дрогнули в подобии улыбки. Она приоткрыла их, силясь что-то сказать.
– Мы здесь. Ты не одна. – Александра совершенно не знала, что и как говорить, и поэтому лишь наклонялась ниже, чтобы бедная девушка видела её лицо, улыбалась ободряюще и нежно-нежно, боясь причинить боль, гладила девушку по руке.
– Катя, – вдруг еле слышно, с каким-то невероятным хрипом и скрипением, сказала девушка.
– Ты – Катя? – поняла Саша.
Та чуть заметно кивнула и устало закрыла глаза.
– Катенька… Катюша… мы поняли, ты не волнуйся, мы тебя поняли. Меня зовут Саша, а это, – она показала рукой в сторону притихшей Натальи, – Наташа. Мы тебя нашли. Сейчас милиция и «скорая» приедут. Тебе помогут, обязательно.
– Не надо… милиции не надо, – еле слышно застонала Катя.
– Как?! – ахнула Саша. – Ты что? Надо! Обязательно надо! Тебя же чуть не убили! Ты видела, кто это был?
Катя долго молчала и лишь через минуту снова чуть заметно кивнула:
– Да.
– Ты их знаешь?
– Нет… Трое… Парни… Молодые…
Вскоре вернулась запыхавшиеся Олеся и сообщила, что Машка осталась на дороге ждать милицию и «скорую».
– Молодцы, – похвалила Саша, не отводя глаз от Кати. Она лежала, закрыв глаза, но теперь дышала гораздо ровнее и изредка слабо пожимала руки Александры, которых та не отнимала. Наталья бестолково толклась рядом и время от времени сочувственно вздыхала.
Олеся неловко плюхнулась на землю рядом с Сашей и шумно прошептала ей в ухо:
– Ну, что с ней?
– На неё напали трое, – еле слышно прошелестела Александра, боясь даже словом причинить Кате лишнюю боль. – Я так понимаю, что изнасиловали и треснули по голове. Ну, или в обратном порядке: сначала стукнули, потом изнасиловали. Похоже, вон тем суком били, видишь?
– Вот этой корягой? – ужаснулась Олеся. – Как она жива-то осталась?
– Не знаю. И на шею посмотри. Явно следы от пальцев…
– И? – всмотрелась в её лицо Олеська.
– Что «и»?
– Мне кажется, что ты что-то недоговариваешь.
Саша чуть отстранилась от неё, помолчала, потом тихонько положила руку Кати на траву и, прошептав: «Катюша, я на минутку, ты подожди немного», – скомандовала: – Наташ, пойдём-ка с нами.
Втроём они отошли на несколько метров. Саша оглянулась зачем-то, потом подтащила подружек за руки поближе и тихо спросила:
– Вы поняли, кто её изнасиловал?
– Какие-то трое гадов, – голосом отличницы отчеканила Наталья.
– Вот именно, – кивнула Саша, – а кого мы видели по пути сюда?
– Мошкина, Корзина и Ванякина.
– Вот именно, – снова согласилась Александра. – Троих.
– Подожди, – хрипло ахнула Олеся, – ты хочешь сказать, что они… что это они и есть те самые гады?
– Вот именно, – словно заезженная пластинка, опять повторила Саша. Ей было невыносимо противно.
– А ведь похоже на правду, – закрыла рот ладонью впечатлительная Наталья. – Неужто они?!
– Они самые. Во всяком случае, это очень вероятно.
– И что нам теперь делать? – испуганно прошептала Олеся.
– Рассказать обо всём милиции. – Саша горела жаждой справедливости.
– Не, – замахала руками Олеся, – тут я пас! Я не стукачка!