– Ка-а-ак? – Вадиму было весело подыгрывать своей жене и видеть её сияющие счастливые глаза.
– А вот так! Мур-ген!
– Ну и имечко!
– Не говори, я сначала подумала, что Пургеном пёсика кличут.
– Да уж, похоже. А почему ты сейчас про эту историю вспомнила?
– Потому что… – Ангелина снова весело засмеялась. – Потому что Мурген был девочкой! А хозяин про это не знал, и очень удивился, когда я его просветила. А собачка у него уже больше полугода к тому времени жила. Так что я ещё не самая невнимательная… Девочка Букс! Не звучит!
– Тогда как назовём?
– А давай… – Она на секунду задумалась. – … Шпикачкой?
– Почему Шпикачкой? – чуть не выпустил руль Вадим.
– Ну… она так похожа… Такая длинненькая, аппетитная… Сосиской или сарделькой называть как-то… слишком в лоб. А Шпикачка весело, славно и трогательно. А коротко будем звать Шпики. Давай?
– Шпики?… А что, забавно. Я не против.
– Ура! – обрадовалась Ангелина и захлопала в ладоши.
А получившая имя спящая таксюшка недовольно заворочалась на заднем сиденье – не одобрила шума.
Внучка писателя оказалась права. Шпикачка уродилась сущим наказанием. С первого же дня её водворения в доме началась у Валдайцевых не жизнь, а мука мученическая. Ночами Шпики почти не спала – самозабвенно громила квартиру. Днём носилась за всеми, кого видела, и радостно кусала за ноги. Хорошо, что у Ангелины был отпуск, и она, прихватив неугомонную питомицу, отправилась на дачу. Иначе от их квартиры остались бы одни руины.
Маленькое, на тот момент всего лишь полуторакилограммовое живое существо обладало поистине разрушительной силой тайфуна и ловкостью иллюзиониста Дэвида Копперфилда. Шпики просачивалась в любые дыры, умудрялась сгрызть на своём пути практически всё, но при этом безобразничала с таким увлечённым, таким развесёлым видом, что сердиться на неё не было никакой возможности. Даже четырёхлетний рыжий кот Сибарит, любимец Вадима, и тот постепенно попал под полное влияние нахальной подселенки. Хотя сначала казалось, что они никогда не поладят.
В первый день, увидев привезённую хозяевами Шпикачку, восьмикилограммовый здоровяк Сибарит страшно испугался и убежал на балкон, где у него был домик. Два дня кот не подавал признаков жизни. Даже еду и воду ему пришлось носить в его убежище. На третий день естественные надобности вынудили его вернуться в квартиру. Но было уже поздно. За два дня Шпики полностью освоилась, обнаглела и решила, что именно она здесь полноправная хозяйка. Так Сибарит упустил власть.
Сначала они с завоевательницей ладили с трудом. Несколько раз доходило до членовредительства. Наивная и добрая Шпики сразу прониклась к коту безоговорочной симпатией. Она целыми днями приставала к нему, пытаясь вызвать на игры. Кот её высокомерно игнорировал. Когда она уж особенно досаждала, он вытягивал лапу, цеплял таксу одним когтем за ошейник, а то и прямо за шкирку и так держал на достаточном удалении от себя. Шпики рычала и вырывалась, но ничегошеньки сделать не могла.
Зато, стоило лишь коту зазеваться на гладильной доске, где он теперь частенько спал, устав от домогательств щенка, и опустить хвост вниз, как таксюшка совершала молниеносный прыжок и зубами дёргала Сибарита за хвост. Расслабленный кот мешком падал вниз и начинал дико орать, выражая возмущение. Тогда Шпики снова хватала его за кончик хвоста и, пыхтя и отфыркиваясь, принималась волоком таскать по квартире. В такие моменты деморализованный кот почему-то никакого сопротивления не оказывал и лишь чуть вздрагивал, когда такса перетаскивала его через порожки.
Иногда, впрочем, хозяева слышали его надрывные крики о помощи из коридора и неслись на выручку. Но потом Ангелина тихонько подсмотрела за животными и увидела, что рыжий провокатор занимается оговором. Шпики мирно сидела в отдалении, и не думая нападать, но коварный кот вдруг оглашал квартиру завываниями, призванными сообщить жестокосердным хозяевам, как страдает их рыжий питомец.
– Ах ты, безобразник! – безмерно удивилась такому коварству Ангелина. – Вот я всё Вадиму расскажу. Будет тебе за обман!
Кот покосил на неё умным янтарным глазом и, казалось, усмехнулся. Почему-то именно с этого дня в их маленькой двухкомнатной квартире воцарились мир и спокойствие. Кот и собака окончательно поладили. Сибарит, никогда не укравший для себя ни крошки, принялся таскать со столов мясо и конфеты для своей маленькой подружки. Она в ответ часами преданно вылизывала его шелковистую шкурку. И всем было хорошо.
Совершенно неожиданно для себя Ангелина полюбила гулять со Шпикачкой. Сначала она наивно и непредусмотрительно выходила на прогулки в парадном, так сказать, виде: на каблуках и в узких юбках. Но пару раз побегав в такой одежде по газонам, тянущимся вдоль Москвы-реки в их непрестижном районе, изгваздавшись по уши, порвав любимую юбку по шву и неоднократно вляпавшись в собачьи кучки, она безропотно переоделась в джинсики и старые свитера. Даже порядком потрёпанная косуха времён её студенческой молодости пришлась ко двору.
В шесть часов утра бывшая соня, а с появлением в доме собаки вынужденный, но не слишком сокрушающийся по этому поводу жаворонок Ангелина Валдайцева, проводив мужа на службу, отправлялась на полуторачасовую прогулку. Совершенно счастливая Шпикачка носилась по округе с невероятной для такого коротколапого создания скоростью. Ангелина следом за ней быстрым шагом «прогуливалась» по аллее вдоль реки, делая для себя открытие за открытием.
Выяснилось, что ранние прогулки значительно улучшают настроение и повышают, то, что принято называть тонусом. Любознательная Ангелина с удивлением обнаружила, что даже на их экологически неблагоприятной окраине Москвы полно всякой живности: во время прогулок со Шпики она видела то ли выдру, то ли нутрию, то ли бобра, огромное количество самых разных птиц и даже двух белых лебедей, неизвестно как очутившихся в мутных водах Москвы-реки. А самое главное – оказалось, что их далеко не самый престижный район населён довольно значительным количеством собаководов. В подавляющем большинстве это были милейшие люди, общаться с которыми Ангелине очень понравилось. И именно на прогулке она и познакомилась с Александрой Катуниной, Санькой, Ляксандрой, замечательным человеком и верной подругой.
Глава 5
Александра и Ангелина
В тот день выпал первый в жизни Шпикачки снег, и, наконец, в темноте её стало хорошо видно. Потому что на жухлой траве тёмно-рыжее маленькое тельце, к тому же невероятно шустро передвигающееся на коротких лапках, было совершенно незаметно.
Ангелина вынесла таксюшку на руках и аккуратно опустила её на нечищеную дорожку. Шпикачка встала на нежный, легчайший, только что выпавший на землю снег и замерла. На её длинной любопытной мордочке отчётливо читалось безграничное изумление. Она ткнулась в белое холодное покрывало чёрным носом и пошла вперёд, отфыркиваясь и чавкая. За ней в неглубоком ещё снегу оставались не отпечатки лап, а ровная канавка, будто кто-то рыл в снегу траншею.
Шпики, ошалевшая от восторга, кидалась из стороны в сторону, канавка неотступно тянулась следом. И вскоре на белом нетронутом поле появился целый лабиринт, нарисованный тёплым щенячьим пузиком.
Мимо, топая и смешно выбрасывая в разные стороны лапы, проскакал нескладный щенок дворняжки, похожий на овчарку. Тоже радовался первому в его жизни снегу. Ангелина не удержалась и протянула руку, чтобы погладить: с появлением в их с Вадимом жизни Шпикачки она вдруг обнаружила в себе горячую любовь к собакам. Щенок, промчавшийся было мимо, почувствовав ласковую руку, скользнувшую по его спине, резко сменил направление и подлетел к Ангелине.
– Хороший, какой хороший… – Ангелина заглянула под живот щенку и поправилась. – Ах, да ты тоже барышня! И как же тебя зовут, прелестное дитя?
– Прелестное дитя зовут Келли. Или просто Килькой, – весело ответил сзади девичий голос.
Ангелина обернулась и поздоровалась с подошедшей девушкой. Вот так, тёмным осенним вечером, мягко ступая по свежему снегу, и вошла неожиданно в её жизнь верная подруга Александра Катунина. А в жизнь Александры ворвался Ангел со сложным характером и неуёмной тягой оказывать помощь всем нуждающимся.
Через месяц такого вот совместного гуляния Александра с удивлением заметила, что с нетерпением ждёт вечера, чтобы снова встретить смешную кудряво-лохматую темноволосую девицу, с которой было так легко болтать обо всём на свете. И уже не было и речи о том, чтобы на прогулку с Келли выходили мама или муж Саши Захар. Александра каждый день торопилась с работы домой, спешно переодевалась и почти бежала на встречу с подругой.
Удивительно быстро прошла зима, начался март. Девушки уже знали друг о друге всё, ну, или почти всё. Но тем не менее восьмого марта в квартире Ангелины раздался совершенно неожиданный звонок. Вадим был на работе. Поздравления иссякли ещё около обеда, и больше Ангелина никого не ждала. Но телефон, видимо, об этом не знал и надрывался изо всех сил. Ангелина, ворча, сползла с тёплого дивана, где она проверяла тетради в компании кота и Шпикачки, и с протяжным стоном сняла трубку.
– Подожди, – перебила Ангелина, – а он что, правда Захар?! Вот это имечко дали родители! Я думала, что это производное от фамилии Захаров, а ты его шутя так называешь.
– Да нормальное имя, не придирайся, – нервно хмыкнула Александра. – Правда фамилия у него… Нет, не скажу, а то ты смеяться будешь…
– Не буду! Говори, какая у него фамилия? Я уже от любопытства изнемогаю.
– Ладно! Не буду интригу затягивать! Харитон!
– Что Харитон? Кто Харитон? Какой такой Харитон? – Ангелина, конечно, всё поняла, но продолжала паясничать, стараясь хоть немного отвлечь Сашу от её неприятностей, даже демонстративно оглянулась в поисках неизвестного мужчины.
– «Какой-такой павлин-мавлин?» – горько усмехнулась Саша. – Харитон – это фамилия такая. И перестань озираться. Привыкай.
– Не может быть! Захар Харитон? Или Харитон Захар? А имя точно Захар? Или совсем наоборот? М-да, как говорит наш добрый приятель Серёга Ясенев, чудны дела Твои, Господи… Я считала, что ты Катунина. Ты тоже Харитон или оставила девичью?
– Не поверишь, я тоже Харитон.
– С ума сойти, – сердито махнула рукой Ангелина. – Слушай, а у тебя фотографии его есть? А то ж я его так никогда и не видела. Человек-невидимка просто…
– Только в компе.
– Включай!
– Зачем? – вяло удивилась Саша.
– Хочу плюнуть ему в морду! Тебе компьютер очень жалко? А то ведь я весь заплюю!
– Мне ничего уже не жалко.
– Это ты брось! Ты своему Харитону, который Захар, и так уже всё отдала… Ну, кто тебя учил так расставаться? Ты что, мужчина? Дачу оставила, машину тоже, ничего из мебели и техники не взяла. Ну, и по мелочи… Даже подарки на свадьбу и то все огрёб! А как же совместно нажитое имущество? Ты ведь не сожительница какая, ты – жена! Официальная!