S-T-I-K-S. Испытание Ульем

— Ста-станислав Викторович! — Лёша хрипло глотнул воздух, держась за стену. — В вентиляции, похоже… пары! Фтор, мышьяк, свинец, фосфор… чёрт его знает, что ещё! У меня… у меня галлюцинации! Я такое видел, что вам и в кошмарах не снилось!

Парень хватал ртом спёртый воздух, изо всех сил цепляясь пальцами за шершавую облицовку, чтобы окончательно не рухнуть. Его сорванный голос практически потонул в очередном завывающем, буквально выносящем мозг аварийном оповещении.

Вадим перекрыл этот оглушительный шум своим яростным криком:

— Что, и на тебя зомбари кинулись?

— Зо-зоооорх... — вместо внятного ответа из горла Лёши вырвался лишь нечленораздельный хрип.

Его снова резко скрутило спазмом, а всё тело заколотило в такой неистовой, крупной дрожи, словно через него пропустили электрический ток. Бедный инженер опять позорно упал на колени и в последний момент успел выставить руки, дабы не распластаться лицом прямо в собственном свежем блевотном пятне. Вадим брезгливо скривился от этого зрелища. В то же самое время Станислав Викторович, со стороны выглядевший так, будто весь этот кошмар его совершенно не касался, отрешённо чертил какие-то хаотичные линии на клочке бумажки и безостановочно бормотал что-то невнятное себе под нос. Находясь в состоянии глубокого психологического шока и обращения, пожилой начальник попросту отгородился от пугающей реальности, после чего он резко развернулся и целенаправленно пошёл обратно к распределительному щитку.

— Эй, стоп! — Вадим попытался перехватить его за плечо, чтобы остановить.

— Все с катушек послетали, блядь! — заорал тот в ответ и вырвался из пальцев подчинённого.

— Лёха! — Напарник стремительно повернулся к лежащему на полу коллеге. — Хватит блевать, тряпка! Вставай!

Вадим понял, что начальник ёкнулся как и многие другие, говорить с ним бесполезно, поэтому он переключил внимание на коллегу помладше. Он волоком потащил Лёшу за собой в сторону силовых панелей. Почти сразу же испуганно понизил голос до едва различимого шёпота:

— Я ж Алёнку хотел до комнаты отдыха довести. И прикинь - она на ходу вырубилась. Просто стояла-стояла… и потом..

Договорить он не успел, поскольку где-то совсем рядом, в тёмной глубине коридора, что-то громыхнуло, как будто ящик инструментов упал.

— Так! Быстро! Бежать можешь?! — Вадим воровато оглянулся на источник шума и резко, до боли вцепился пальцами в плечо Лёши.

— Да… вроде да… — выдавил младший инженер, чувствуя, как адреналин временно блокирует тошноту.

— Тогда в темпе, валим отсюда!

Они пулей вылетели в просторный холл, ведущий напрямую к обходной галерее и главному щиту управления. И вот именно здесь стало по-настоящему жарко, причём во всех смыслах этого слова.

Там была Сонечка. Всегда такая красивая, готическая и утонченно-женственная девушка сейчас сидела верхом на распластанном теле одного из техников. С блаженным урчанием она обсасывала его окровавленную щёку, словно это была сладкая карамелька. Всего в каких-то двух метрах от неё двое мужчин доедали ещё одного невезучего бедолагу. Один из нападавших крепко удерживал безжизненную руку жертвы, пока второй разрывал её грудную клетку. Всё это безумие происходило с такой обыденностью, будто они не человеческую плоть рвали, а ели курочку или свиные рёбрышки в столовой.

— Млять! — испуганно прошипел Вадим и резко рванул в сторону выхода на эвакуационную лестницу, пытаясь проскочить мимо двух каннибалов.

Однако один из безумцев, который ещё секунду назад тихо-мирно жевал мясо убитого коллеги, выбросил руку вперёд и цепко ухватил Вадима за штанину. От испуга парень мгновенно потерял равновесие, споткнулся о тянущийся по полу кабель и неуклюже завалился набок, а нападавший раза в два больше него тут же навалился всей своей массой сверху, буквально припечатав его к бетону. Вадим заорал, бешено отбиваясь руками и ногами от тяжёлого, пахнущего сырой кровью тела, однако к месту борьбы уже подползал второй кадавр.

А Лёша… Лёша просто застыл на месте, словно его пригвоздили к полу. Он стоял, не дыша и плотно вжавшись спиной в холодную стену. С болезненно-жгучим вниманием парень неотрывно наблюдал то за борьбой Вадима, то за тем, как Сонечка тихонько урчит от удовольствия, продолжая обсасывать щёку мертвеца.

Пронзительные, полные дикой боли вопли Вадима наконец-то выдернули его из ступорообразного оцепенения, будто отвесив ему хлёсткую пощёчину. Лёша бросился на помощь заклятому другу, хватая навалившегося сверху мужика за плечи и изо всех сил пытаясь оттащить его в сторону. Но кадавр словно прирос к своей добыче. Он вгрызся зубами глубоко в предплечье Вадима, напоминая голодную бойцовскую собаку, дорвавшуюся до кости, и продолжал удерживать свою жертву.

Потные пальцы Лёши беспомощно соскальзывали со спецовки, его собственное дыхание перехватывало, а в ушах стоял непрекращающийся, истеричный вой внутренней паники. Вадим кричал, буквально захлёбываясь слезами, и сквозь пелену невыносимой боли смотрел прямо на него... И смотрел ведь умоляюще, беззащитно. И вот именно в этот ужасающий момент Лёша понял самое главное: он не сможет. Он просто физически не сможет его спасти. К тому же, второй заражённый уже поедал ногу Вадима.

Предавая товарища, он сделал один нерешительный шаг в сторону, затем второй, а после рванул прочь, едва не поскользнувшись на сочащейся по бетону луже свежей крови. На лестничных пролётах в это время разворачивался точно такой же кромешный ад: повсюду мелькали перекошенные рожи, тянулись цепкие руки, щёлкали зубы, безумно горели эти страшные, потерявшие разум глаза... Лёша мчался вниз по ступеням, ловко лавируя между каннибалами, которые то и дело норовили ухватить его за края одежды.

Он вылетел в просторное фойе, на огромной скорости едва не врезавшись в зеркало во всю стену. И здесь его лицом к лицу встретил дежурный охранник. Он теперь выглядел ровно также как и все остальные, а из его окровавленного рта вырывался пугающий звук:

— уррррлл...

Парень чудом успел отпрыгнуть в сторону, хотя ноги уже подламывались от пережитого. Навалившись на штангу двери, он наконец-то вывалился на улицу. Шквалистый зимний ветер мгновенно ворвался в его растерзанные лёгкие, обжигающий холод безжалостно впился в распаренную кожу лица, а падающий с неба мокрый снег принялся щекотать бледные щёки.

***

Вот она, его машина, уже слегка припорошённая снегом. Лёша подошёл ближе и растерянно уставился на собственное отражение в боковом стекле, словно в зеркало. Из-за мертвенно-бледного, осунувшегося лица он далеко не сразу узнал самого себя, его привычные черты как-то болезненно заострились, а общее выражение выглядело мученическим. Парень безвольно застыл на месте, чувствуя, как в голове поселилась пустота. У вас бывало такое, что вы заходите в комнату, и стоите как баклан, пытаясь вспомнить, нафига вы вообще сюда пришли? Что вам было нужно? Вот то же самое сейчас было и с ним. Он не помнил, что именно происходило с ним всего минуту назад и что он хотел сделать.

Однако спустя несколько секунд испуганный мозг наконец подал слабый импульс, заставив инженера рефлекторно похлопать ладонью по карману рабочей спецовки. И только тогда до него дошло, что ключи от автомобиля он, конечно же, с собой не взял, они так и остались лежать там… в раздевалке.

Парень медленно отступил от капота, понимая, что возвращаться назад нельзя. Ни один человек в здравом уме не рискнул бы добровольно пойти туда, где прямо сейчас разворачивался пир новоявленных каннибалов, сдобренный ядовитыми парами. К тому же в любую секунду вся станция могла рвануть с такой силой, что на месте огромных корпусов остался бы лишь выжженный кратер. Безусловно, никто бы не совершил подобного самоубийства, да и, честно говоря, в сложившейся ситуации Лёше было уже глубоко не до забытых ключей.

Он просто побрёл прочь по заснеженной территории автостоянки, сильно покачиваясь из стороны в сторону, будто после изрядного бухича, и скрипел ботинками по девственно-белому покрову, поверх которых всё ещё нелепо болтались клочья изодранных бахил.

Изнурённое стрессом тело нестерпимо ныло, каждый мышечный узел болезненно сводило, однако вопреки этой ломоте парня с каждым шагом всё сильнее одолевало буквально валящее с ног желание немедленно уснуть.

— Лёшка! — донёсся сбоку чей-то вроде как знакомый голос.

Однако даже интереса обернуться на него парень не испытывал, его сознание уже плавно уносилось всё дальше, в благословенное ничто, где больше не существовало ни пролитой крови, ни предсмертных криков, ни страха.

— Лёха! Что с тобой?! Что там на станции происходит?! — Кто-то резко дёрнул его за плечо. Лёха юлой повернулся от грубого касания и увидел растерянного Саныча.

А сразу после этого парень отключился, провалившись в беспамятство.

В темноте возникло странное, пульсирующее мерцание. Лёше казалось, будто кто-то медленно водит ярким оранжевым фонариком прямо под его плотно сомкнутыми веками, оставляя после себя жирные, дрожащие следы света. Огненные всполохи плавно перекатывались перед мысленным взором, сливались в причудливые хаотичные узоры и испуганно вздрагивали от какого-то скрытого воздействия. Эти внутренние вспышки постепенно становились всё ярче, но они не обжигали и не пугали - напротив, в них чувствовалась притягательность.

Младший инженер ощущал, как его затягивает в воронку его собственного естества. Он погружался в горячее, стонущее нутро, в потаённую непроглядную бездну, где человеческие имена и мысли испарялись, уступая место первобытному зову. Определённо... Кто-то неведомый звал его на запретной частоте, которую нормальный мозг улавливать не должен. В этом лихорадочном бреду парень расползался в пространстве: мышцы наливались звериной, неконтролируемой силой, а в голове укоренялось нечто голодное и абсолютно чуждое человеку.

И вдруг посреди этого транса его настиг всепоглощающий голод. Это не было обычным желанием перекусить или пустой тревогой в желудке. Возникшая внутри чёрная дыра требовала немедленного насыщения, выражаясь в дикой, необоримой жажде свежего мяса, парной крови и острого запаха чужого тёплого тела. Данное чувство зарождалось где-то посредине между грудной клеткой и позвоночником. То есть ровно там, где раньше теплилась человеческая душа, а теперь зияла лишь ненасытная пустота.

Челюсти, которые теперь ощущались как пасть, непроизвольно сжались в мощной судороге. Само изломанное тело ещё продолжало пребывать в полузабытьи, но в затуманенном сознании уже вспыхивали хищные образы. Больше никаких лиц, никаких имён. Только обнажённые руки, манящие изгибы шей, хрупкие ключицы, аппетитные ляшечки, всё теперь сводилось к единственной цели: дорваться до голой плоти, вскрыть артерии и захлебнуться живительным теплом.

С каждой новой вспышкой оранжевого света внутри поднималась обжигающая волна. Лёша больше не ждал, он требовал этого завершения, жадно впитывая мутацию каждой клеткой своего перерождающегося существа. Он чувствовал: как только эта лавина докатится до горла, он наконец-то очнётся. Именно так всё в итоге и произошло.

Лёша резко пришёл в себя в тесном, душном пространстве. Прямо над ним зловеще склонилась массивная фигура, от которой исходил резкий, сбивающий с толку запах. О, этот запах! Настоящий наркотический коктейль, моментально сводящий обновлённый мозг с ума. Парень различал человеческую вонь - застарелый пот, табачный дым, кислую испарину испуганного существа. Но под этим химическим слоем пульсировал тот самый, сводящий челюсти судорогой аромат: сырое, горячее, звенящее кровью мясо.

От этого запаха желудок Лёши болезненно и резко сжался, а из пересохшего горла сам собой вырвался низкий хрип. Склонившаяся над ним фигура что-то взволнованно тараторила, испуганно бормотала и суетилась рядом, но для младшего инженера все эти звуки превратились в абсолютно бессмысленный, монотонный шум, напоминающий жужжание бьющейся о стекло мухи. Саныч обеспокоенно хлопал его ладонью по плечу и настойчиво подсовывал к губам стакан с прохладной водой. Вода… Ну разумеется, обычная пресная вода действительно нужна простым людям для поддержания жизнедеятельности, но для того, чтобы жить по-настоящему в его новом состоянии, этого было ничтожно мало. Теперь ему требовалось полноценно есть, причём есть исключительно вкусно, есть как можно чаще и, что самое главное, начать эту трапезу прямо сейчас.

Разумеется, со своим проснувшимся хищным инстинктом он спорить не стал, тем более что тот буквально орал и агрессивно подталкивал парня к немедленному действию: "Давай, сейчас, хватай!" - и Лёша подчинился этому приказу без малейших колебаний. Улучив наиболее подходящий момент, когда мужчина наклонился чуть ближе, он с остервенением вцепился зубами прямо в беззащитные пальцы Саныча. А тот пронзительно и жутко заорал, после чего мощным толчком отбросил безумца обратно на диванчик, пытаясь вырваться. Однако новоявленный заражённый даже не думал отпускать свою добычу. В последнюю секунду он успел перехватить ворот его чёрной куртки и с силой рванул бьющегося человека на себя, уже на ходу глубоко вгрызаясь в ухо. Разорванные ткани поддавались медленно и неохотно, поскольку плоть оказалась скользкой, чуть влажной от выступившего пота, с нежной, натянутой кожей снаружи и упруго хрустящими хрящами под ней, из-за чего жевалось это великолепие с огромным трудом. А вот сам вкус… Да это определённо был лучший и самый изысканный вкус во всей его жизни. И Лёша просто не мог упустить такое неземное удовольствие. Характерный металлический, слегка сладковатый привкус свежей крови густо смешивался с чем-то химически-мыльным, отдалённо напоминающим остатки геля для душа или шампуня, и всё это пиршество разворачивалось на фоне живого, горячего мяса, которое всё еще судорожно шевелилось, кричало и изо всех сил отбивалось от своего палача.

Кричащая еда доставляла массу неудобств, громкие звуки раздражали Лёшу и сильно мешали ему наслаждаться долгожданной трапезой. В следующий миг они вместе с Санычем с грохотом завалились на грязный пол, яростно сцепившись между собой, точно свирепые борцы без правил. Тяжёлый рабочий ботинок мужчины с силой врезался парню прямо в незащищенный бок, что мгновенно выбило воздух из лёгких и отбросило Лёшу к самому краю массивного стола. Это было больно, однако дикое желание насытиться всё равно продолжало доминировать над разумом, заставляя каждую жилку дрожать от возбуждения, пока челюсти сводило от нестерпимого спазма. Но вот беда - воспользовавшись секундной заминкой, раненая жертва умудрилась резко выскочить из помещения, оставляя за собой на полу дорожку из багровых, манящих капель, которые в полумраке маслянисто блестели, словно пролитый вишневый сироп.

Лёша на четвереньках пополз следом, хищно пригибая голову к полу и увлечённо слизывая драгоценную влагу. Он вылизывал эти следы со звериным аппетитом до тех пор, пока снаружи не раздался чей-то громкий и крайне раздражающий крик. В ответ на это парень инстинктивно издал глубокое горловое урчание, и почти сразу же уловил аналогичный ответный звук, который его обострившееся восприятие безошибочно распознало как прямое приглашение. Кто-то неведомый звал его, звал открытым текстом разделить общую добычу и наконец-то сытно поесть. Тогда мутант, не колеблясь ни секунды, навалился на хлипкую дверь и вывалился наружу на заснеженную улицу и моментально увидел их.

Примерно в семи метрах от него, прямо посреди сугробов, на коленях сидели двое точно таких же существ, как и он сам, которые прямо сейчас разрывали руками и зубами горячую пищу. Лёша со всех ног поспешил к ним, ибо он страстно хотел... Нет! он просто обязан был стать полноправным участником этого пира.

Однако при его приближении раздалось угрожающее, вибрирующее рычание, двое уставились на него с явным раздражением, словно на наглого незваного гостя. Бывший младший инженер искренне удивился и даже глубоко возмутился подобной несправедливости: как же так, ведь они сначала сами зовут его своим урчанием, а теперь пытаются прогнать прочь? Нет уж, вам в любом случае придётся поделиться, потому как для вас двоих будет слишком жирно заграбастать столько мяса! Парня захлестнула волна ярости, из-за чего он широко оскалил окровавленную пасть и издал такой мощный, рык из самой глубины грудной клетки, что окружающий воздух ощутимо задрожал. Ну ладно. Вру... Не задрожал уж, конечно, ему пока мощи не хватило. Но столкнувшись с такой демонстрацией силы, двое существ мгновенно замолкли и с безмолвной покорностью уступили ему лучшее место у разделываемого блюда.

Буквально через сорок минут его брюхо раздулось и натянулось как воздушный шар. Плотная куртка рабочей спецовки теперь немилосердно давила на грудную клетку, а жёсткий ремень глубоко впивался в деформированную плоть. Его стремительно меняющееся тело с огромным трудом вмещало в себя всё съеденное. Насытившийся желудок давил вверх на диафрагму, перехватывая дыхание, поэтому жгучий голод временно отступил, уступив место сытому оцепенению. Впрочем затишье это продлится лишь до тех пор, пока его рецепторы снова не почуют новый раздражающий стимул.

Пахнуло чем-то мерзким, и Лёша заторможенно оглянулся назад и увидел, как станция медленно погружается в огонь. Сам по себе конструкционный бетон, разумеется, гореть не мог, однако под воздействием чудовищной температуры от полыхающего турбинного масла и изоляции кабельных трасс он начал стремительно разрушаться. Поверхность монолитных стен трескалась и шумно шелушилась, из-за того что закипающая внутри пор влага мгновенно превращалась в пар и буквально вырывала куски серого камня, обнажая раскалённую стальную арматуру. Тонкие оранжевые языки пламени жадно облизывали эти разрушающиеся конструкции, продвигаясь всё дальше по завалам из старой проводки и разлитых нефтепродуктов. Рост пожара был упорным и пугающе жадным. Огонь словно учился на ходу, захлебываясь мириадами искр и прорываясь наружу вдоль деформированного фасада. Оконное остекление со звоном лопалось от теплового шока, трубы технологических контуров нагревались до багрового свечения, а сам перегретый металл начинал зловеще гудеть от внутреннего напряжения. Где-то в глубине энергоблока с глухим грохотом то и дело срабатывали предохранительные клапаны давления, из-за чего казалось, будто вся станция испускает предсмертные вздохи в затяжной механической истерии.

Отсюда надо было срочно валить. Пусть у костра и тепло, а впереди только ледяная пустошь, но огонь - штука страшная. Лёхе такое не по нутру.

Он шагал на автопилоте, ведомый внутренним компасом. Под ногами чавкала вязкая грязь, хрустел коварный лёд и раздробленные кости, а сознание находилось в глубокой отключке. Марш-бросок прервался только когда Лёхе подвернулась удача поучаствовать в очередном кровавом обеде. Наткнувшись на свежие останки, он жрал с подлинным экстазом, и сразу после этого ноги побежали куда проворнее.

Плевать, что прошлая трапеза была совсем недавно. Для его нового, бешеного метаболизма любое «недавно» не считалось - плоть требовалось поглощать нон-стоп. Растущий организм, как-никак.

Город встретил его безмолвными бетонными великанами. Где-то на задворках угасшего разума мелькнула мысль: тут должно быть полно легкодоступной еды. И ровно в этот момент горизонт за спиной полыхнул ослепительной вспышкой - рванул ядерный реактор. Земля содрогнулась, а прилетевшая следом ударная волна смачно впечатала Лёху мордой в сугроб. Он ничего не понял и тут же поднялся. А спустя пару часов тело его начало дико ломить: мышцы набухли, а кожа пошла крупными водянистыми волдырями. Но кого волнуют такие мелочи, когда голод снова скручивает внутренности?

Он жрал и не наедался. Зато стремительно улучшался: глаза стали зорче, уши теперь ловили каждый предсмертный писк, а нос чуял свежие эритроциты за десятки метров. Но главное - он научился чуять человеческую панику. Этот страх бил по рецепторам как острая перчинка, неодолимо маня за собой. А ещё он частенько охотился в компании таких же зубастых красавцев.

Днями напролёт Лёха шатался по улицам, обнюхивая тёмные углы и прячась от сквозняков в заброшенных подъездах. Холод доканывал. Да и еды становилось всё меньше и меньше, а по размерам - всё мельче и мельче.

Как-то раз он упорно преследовал мелкую пушистую добычу, но та в последний момент юркнула в узкую отдушину подвала. Лёха по локоть засунул туда когтистую лапу. Из темноты пахло так одуряюще сладко, что слюни текли рекой, а челюсти сводило от нетерпения. Там, в глубине, пищало ещё несколько кусочков мяса буквально «на один зубок», но сквозь кирпичи до них было не дотянуться. Взбешённый Лёха так рявкнул от бессилия, что на шум прибежали сородичи. Пришлось раздавать свирепые лещи, чтоб не зарились на чужое, хотя дичь так и не стала добычей и осталась сидеть в подвале. Зараза такая.

Дальше стало куда хуже, потому как еда попадалась всё реже, охота была бесперспективной. На одной из таких пустых вылазок Лёха вдруг замер. Воздух резко изменился. Поблизости появилось нечто настолько жуткое и мощное, что у него в животе от страха заворочалась недавно съеденная крыса. Он изо всех сил вжался в щель между ржавыми мусорными баками, надеясь, что их невыносимая вонь перебьёт его собственный запах. И тут он увидел ЕГО... Колоссальный монстр пёр напролом, сминая заснеженный асфальт. Лёха не дышал, слившись с тенью. Элитный гигант скосил на него взгляд, но прошёл мимо. Вонючий Лёша его совершенно не интересовал. Это был первый, но далеко не последний раз, когда изменённый парень столкнулся с ходячей горой мышц.

Зима тем временем брала своё, и на изменённой коже постепенно отросла густая седая шерсть. С пропитанием стало совсем туго, голод гнал вперёд, заставляя неделями бродить по занесённым снегом руинам в поисках хоть какой-то добычи. Как-то раз Лёха брёл по пустошам, впадая в самую настоящую депрессию от тотальной голодухи, как вдруг до слуха донёсся далёкий, призывный клич сородича. Он мгновенно рванул на звук. Ноги, кстати, тоже уже мутировали: пятки ушли вверх, пальцы срослись, а суставы выгнулись в обратную сторону, превратив его в быстрого и куда более жуткого мутанта.

Выбежав на нужную улицу, Лёша и сам почувствовал упоительный запах еды. Какая-то мелкая тварь попыталась путаться под ногами, мешая обзору, Лёха отмахнулся от неё и конкурент улетел в витрину барбершопа, обиженно урча из-под осколков. М-да... Инициатива наказуема. Сам позвал на охоту, первым нашёл добычу, а в итоге получил поджопник вместо шашлычка. Но Лёхе было плевать на чужие обиды - впереди маячило долгожданное мясо и делить его он ни с кем не хотел.

Еда оглянулась на преследующий её цокот и заверещала так, что у охотника чуть уши не завернулись. Лёха в один прыжок навалился на беглеца и придавил лапищей горло - радикально, зато эффективно. Только он приготовился со вкусом пожрать, как в тенях нарисовался посторонний. Невзрачный, плешивый сородич с длинным носом и кривыми крысиными зубами. Он изменялся, но всё ещё был похож на человека. В этом уродце почему-то скользнуло нечто до боли знакомое. Мягкий голос? Грустные и серые глаза из прошлой жизни? Лёха тряхнул башкой, отгоняя наваждение. Неважно. Главное, что уродец - не еда, пока что. Жрать других заражённых ему уже доводилось, и это редкостная гадость, жёсткая и горькая.

— Можно мне еды?— пискнул неприятный собрат.

— Ты! Ты Второй ешь за Первым! Понял?— прорычал Лёха.

—Понял! Буду Вторым!

Так и повелось. Лёха жрал от пуза, а Второй скромно подметал остатки. Постепенно вокруг вожака собралась целая стая: она то разрасталась до десятка морд, то редела, когда кого-то убивали выжившие или свои же жрали слабых в периоды сумасшедшего голода. Но Второй, как преданная псина, всегда тёрся рядом и за три года умудрился вымахать в крупного хищника. Впрочем, Лёха всё равно оставался непререкаемым авторитетом на районе. Ну, кроме более матёрой Элиты, разумеется.

Чаще всего его банда разминалась на всякой обнаглевшей мелочи. Заражённые отлично оценивают чужие габариты, так что сразу понятно, на кого можно смело быкануть, а от кого лучше заблаговременно заныкаться. На тех, кто послабее - сам Стикс велел напасть, что "Лёша и Ко" делали частенько. Но нередко ему приходилось яростно махаться с врагами куда крупнее него самого, и совсем не по собственной инициативе. И такие стычки заканчивались плачевно - потерей почти всего «прайда», после чего приходилось залечивать раны.

А ещё регулярно приходилось драться и с едой. Да-да, двуногий рацион тоже умел огрызаться. Обычная добыча просто бежала, воняла паникой и спотыкалась на ровном месте - вот таких свита загоняла сама и приносила вожаку готовенькими, после чего Лёха барски высасывал мослы и кидал объедки Второму, Третьему и так далее по цепочке. Но иногда попадалась в край офонаревшая и злющая еда - вся в железе. Эти люди громко звенели бронёй, сверкали злыми глазами и не убегали, а сами шли по следу. Из их трубок сыпались искры, которые невероятно больно жалили. После таких встреч поредевшая свора неделями отсиживалась в руинах, а у Лёхи всё дико болело. Страшно. Но от бронированных людей всё равно безумно вкусно пахло мясом. В общем, мыши кололись, но продолжали жрать кактус.