– У вас там есть подполье? В самом деле? За что они выступают?
– За отмену системы рангов или, по крайней мере, ее модернизацию. За то, чтобы юниты сами выбирали, сколько и где им работать, с кем коммуницировать, и так далее. Чистое безумие и хаос.
Дэниэл был потрясен.
– Но за пределами Промышленной Зоны именно так все и живут. Более или менее.
– Да? – отозвался командир ядовито. – И посмотрите на результаты. Никакой эффективности и производительности. Праздность. Болтовня. Бессмысленное коммуницирование. Люди выполняют работу, к которой не приспособлены и которая им даже не нравится. Лентяи. Саботажники. Невротики. Худшее, что может случиться с человеком – оказаться не на своем месте.
Дэниэл не знал, спорить ли. Он уж явно ощущал себя не на своем месте. Но Кит поразил его. Неужели в нем осталось еще хоть немного милосердия. Хотя, бесспорно, их милость был бы куда лучшим человеком, если бы на него не давила страшная обязанность каждую секунду обеспечивать Корпорации многомиллиардные прибыли. К счастью, Дэниэлу не пришлось продолжать этот странный диалог, так как вернулся штурмовик с начальником службы безопасности.
– Как вы, Даниил Геннадьевич, голубчик? – спросил он на уни-глаголице, окинув студеным взором ужасную мизансцену. – Вы не ранены?
– Я в норме, но генерал Вольф…
– Вижу. Не волнуйтесь, я разберусь. Ступайте, умойтесь, приведите себя в порядок и поезжайте домой. С вас на сегодня хватит. И не болтайте о том, что здесь случилось, хорошо? Попозже я пришлю ремонтников и уборщиков, они ликвидируют этот кавардак.
Дэниэл все еще не мог поверить, что это происходит на самом деле. Как можно было назвать самоубийство Первого Консула кавардаком?
– Но ведь генерал Вольф мертв! Как же… что теперь?
Начальник службы безопасности улыбнулся.
– Голубчик. Вы молоды. Когда еще чуть-чуть повзрослеете, то поймете, что на земле нет ровным счетом ничего вечного и окончательного. Включая и смерть.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ ОТЕЦ
1.
Дезерет, обитель мятежного пророка Сэйнта и вотчина отца Аваддона, встретила их явлением, вполне обыденным для этих проклятых мест – бушующей органической метелью. Взлетно-посадочные полосы и административные здания Джет-порта, который находился в трех милях от пригородов Диса, словно бы тонули в белом мареве.
– Что это? Снег? – спросил у Кита Константин, привстав на цыпочки и расплющив царственный нос о ледяной пластик иллюминатора их роскошной раззолоченной каюты. Последние две недели они провели в гостях у губернатора Каенна, и для путешествия на Дезерт тот любезно предоставил им Джет-корабли, включая свою персональную Джет-яхту.
– Нет, – сказал Кит, – это…
В действительности то были останки триллионов бабочек, разложившиеся под палящими лучами трех солнц Дезерет, но Кит при здравом размышлении решил не посвящать будущего монарха в эти неаппетитные детали.
– Что-то вроде песчаной бури, – наполовину честно ответил он, поскольку наполовину органическая метель и впрямь состояла из раскаленного, мелкого, как мука, песка.
– Ясно. И долго нам еще здесь сидеть? – спросил Константин недовольно, отпрянув от иллюминатора.
Невыносимый ребенок. Они-то и приземлились буквально пять минут тому назад. Теперь осталось подождать, пока на борт взойдет главнокомандующий повстанческой сэйнтистской армией генерал Сабри, посадит их в уютный, герметически закупоренный механо и отвезет в уютные, герметически закупоренные бункеры. Кит объяснил это Константину, а заодно Шарлотте. Любимая не сумела скрыть своего скептицизма.
– Простите, лорд Ланкастер, – сказала она, глядя на него прекрасными синими глазами, – вам, конечно, лучше знать, но все же… жить в бункерах в двух милях под землей… и потом. Для нас с вами это, может быть, не так важно, но маленькому ребенку нужны солнечный свет и свежий воздух.
– Зато эти бункеры абсолютно безопасны, – сказал Кит. И впрямь, на протяжении двадцати пяти лет конфликта сэйнтистов с имперскими властями никакая сила не сумела извлечь повстанцев из этих бункеров. Ни Регулярная армия, ни Священный Трибунал, ни даже элитные солдаты Синдиката во главе с Тэцуо Моримото.
– Я не такой уж и маленький, – заявил Константин, тщеславно выпятив тщедушную цыплячью грудку, но это не произвело на Кита никакого впечатления.
Зато довольно сильное впечатление на него произвел появившийся в дверном проеме Салех Сабри, бывший второй заместитель министра обороны Лиги Джихада, бывший генерал-губернатор Дезерет, а ныне – главнокомандующий войсками Сэйнта. Облаченный в белоснежный мундир, украшенный стилизованными изображениями огня и солнц, он был огромен и жуток, как полярный медведь. Его гладкое выбритое, суровое лицо выражало абсолютную беспощадность. Поглаживая кончиками пальцев в белой перчатке эфес пристегнутой к левому боку сабли, он изучил их своими темно-серыми, с легкой серебристой поволокой, глазами.
– Ну, приветик.
От изучающего взгляда его превосходительства Константин мигом утратил свою заносчивость, слабо пискнул и полез прятаться под корабельную койку. Генерал присел и извлек его оттуда, подняв за шкирку в воздух, как напроказившего кутенка.
– Эй, ребенок, ты что такой нервный? Успокойся, – проговорил он неожиданно приятным, очень культурным голосом.
– Думаю, Константин стал немного нервным, пережив штурм Дворца, – сказал Кит.
– Ага. Мы с господином Сэйнтом наблюдали трансляцию штурма в прямом эфире. Это было…
– Уныло, – сказал Кит.
– Да.
– Жалко и позорно.
– Вроде того.
Кит уже и сам начал слегка нервничать, поскольку генералу понадобилась бы миллисекунда, чтобы превратить драгоценного наследника Престола в цыплячий фарш.
– Лучше положите этого щенка паршивого на место, ладно?
– А то что? – спросил генерал, небрежно подбросив Константина к самому потолку и столь же небрежно подхватив его в дюйме от пола.
– А то, что я отберу у вас эту вашу саблю и вас ею же распотрошу, – сказал Кит на безукоризненном арабском.
Генерал усмехнулся и вернул Константина на землю, что, впрочем, пришлось наследнику не особо по вкусу.
– А вы меня еще подбросите?
– Может, позже, ребенок, а то лорд Ланкастер, полагаю, всыплет нам по первое число.
– Он всегда говорит, что всыплет, и не всыпает, – пробубнил наследник под нос.
– Вы ведь понимаете, щенок паршивый, что, если я вам на самом деле всыплю, от вас останется мокрое место? Хватит. Надевайте респираторы и маршируйте к выходу. И не снимайте их, пока не сядете в механо. И осторожней спускайтесь по трапу, смотрите под ноги. Я не хочу потом вас собирать, как Шалтая-Болтая.
Генерал протянул им респираторы. Константин засопел, но надел свой. Кит присел и проверил.
– Шарлотта, милая…
– Не волнуйтесь, я за ним присмотрю. Вы скоро?
– Мы только перекинемся с лордом Ланкастером парой словечек, мадам, – все тем же вежливым и культурным голосом сказал его превосходительство. – Вы очень хорошо поступили, что спасли мальчика, милорд, – вполголоса прибавил он, когда Шарлотта увела наследника.
Кит и сам понимал, что поступил правильно, защитив маленького ребенка от неизбежной кончины, но сомневался, имелся ли в его действиях хоть какой-то политический смысл. Вероятно, он был единственным человеком во Вселенной, который ратовал за восстановление монархии… по крайней мере, с Константином во главе. Но что он мог поделать? Оберегать Престол и царственную фамилию было его священным долгом как дворянина, даже если это становилось абсурдным.
– Хмм. Надеюсь, это и впрямь было не зря. Этот щенок паршивый – настоящая головная боль. Вы что-то хотели у меня спросить?