Вольф, похоже, заранее не планировал визит в штаб-квартиру Корпорации, с его стороны это был экспромт. Небывалая шумиха вокруг Девятьсот Двадцатых взбудоражила даже бравого генерала, который в своих страстных речах не единожды декларировал вящую ненависть ко всему материальному. Прибыл Вольф стремительно, можно выразиться, осуществил марш-бросок. Дэниэл едва успел проститься с Терезой и надеть поверх рукава красную повязку с черными песочными часами – символом Народного Трудового Альянса. Считалось, что часы эти отсчитывают минуты и секунды, оставшиеся врагам Альянса и революции до мучительной кончины. Выбравшись из-за стола, Дэниэл едва успел встать по стойке смирно, когда состоялось торжественное явление Первого Консула со свитой.
В кабинете сразу сделалось не протолкнуться от помощников, секретарей, советников и охранников генерала – модифицированных штурмовых юнитов ранга АААВ1, обладающих чудовищными габаритами, сверхъестественной реакцией и скоростью, а также классом брони, позволяющим им пережить прямое попадание из плазменной ракетницы. Эти восьмифутовые монстры были киборгами, потому что из человеческих запчастей у них имелся лишь мозг и рудименты нервной системы.
Впрочем, Вольф совсем не терялся на их фоне. В свои сорок восемь генерал находился самом расцвете сил и отменного здоровья. Он был огромен и несокрушим, как скала. Не стоило забывать, что он сам представлял военного юнита ранга АААА, то есть был нафарширован боевыми иплантами и во мгновение ока мог перейти от лозунгов к делу, превратившись в безукоризненную машину истребления. Набросившись на Дэниэла, Вольф стал трясти ему руку.
– Добрый день, мистер Ланкастер, как поживаете.
– Вы – мой кумир, всегда им были, – только и сумел выговорить Дэниэл, сраженный крепостью генеральского рукопожатия.
– Да полноте, – отозвался Вольф любезно, но в лице его отобразился немой вопрос. Он явно чего-то ждал. Что ему было нужно? Дэниэл слегка растерялся, по счастью, на помощь пришел секретарь, пробившийся к боссу через толпу приближенных Первого Консула.
– Господин президент, позвольте обратиться.
– Ну?
– Полагаю, будет в высшей степени уместно, если вы от всех нас, особенно от вас лично, вручите Первому Консулу небольшой подарок в знак нашего глубочайшего уважения и восхищения величайшим политическим лидером современности.
– Да вы меня смущаете, – прогрохотал генерал, буквально вырвал из рук секретаря плоский черный футляр, открыл и засиял, увидев эксклюзивную модель спин-передатчика Девятьсот Двадцать с корпусом из чистой платины, щедро украшенном алмазами, сапфирами и бриллиантами, со встроенным тепловизором, биосканнером, прибором ночного видения и еще четырьмя десятками дополнительных функций – впридачу к трем десяткам стандартных.
Подобную модель Девятьсот Двадцатого невозможно было купить в магазинах. Их собирали вручную с учетом персональных вкусов и предпочтений для высочайших особ и персон особой важности. Генерал остался до крайности доволен своим презентом и даже попробовал плоский корпус на зуб.
– Сколько может это стоить? – спросил он Дэниэла.
Секретарь уже успел нашептать Дэниэлу на ухо требуемую реплику, и тот повторил гладко, без запинки.
– Сколько? Сколько могут стоить дружба и уважение? Эти дары поистине бесценны!
Если без выспренних словес, эксклюзивная модель Девятьсот Двадцатого обошлась Корпорации в триста тысяч полновесных империалов, а Вольф без тени стеснения немедленно запросил тридцать штук таких – для любимых родственников и самых талантливых и выдающихся своих лизоблюдов.
– Будут доставлены к вечеру, – послушно повторил Дэниэл за своим секретарем.
– Вижу, вы еще не до конца освоились в новой должности, мистер Ланкастер, – заметил Вольф с маленькой усмешкой.
– Да… сегодня мой первый день, и я еще не освоил всех тонкостей…
Тонкости меньше всего на свете волновали генерала. Он был совершенно поглощен новой игрушкой и пришел в неимоверный восторг, обнаружив, что Девятьсот Двадцатый, помимо прочих достоинств, обладает титаническим запасом ударопрочности. На него можно было наступить и даже попрыгать! Проделав это, Вольф едва не разрыдался от умиления.
– Надо же! Ни единой трещинки! Ни малейшего следа! Мы должны оснастить этими штуковинами отборные части нашей славной Регулярной армии. Разумеется, не такими роскошными, как эта, а специальной армейской модификации. Я бы на вашем месте серьезно задумался на эту тему, мистер Ланкастер.
От секретаря Дэниэл узнал, что Корпорация уже давно предусмотрительно занимается разработкой армейских модификаций спин-передатчика серии Девятьсот Двадцать, и не замедлил сообщить о том Первому Консулу.
– Отлично, – сказал Вольф, похлопав Дэниэла по плечу, – значит, мы купим их у вас.
Секретарь воззрился на Дэниэла с вящим уважением.
– Какой вы молодец. Всего-то первый день на работе, и уже обеспечили Корпорации военный заказ на полтриллиона империалов. Директора будут в восторге.
Возможно, но Дэниэла прямо сейчас волновало совсем другое. Когда еще доведется пообщаться с Первым Консулом в столь непринужденной атмосфере? Скорее всего, никогда, и оттого стоило ловить подходящий момент, то есть, вцепиться в него зубами и когтями. Дэниэл прочистил горло.
– Господин Вольф…
– Зовите меня камрадом, не сводите на нет достижения нашей величайшей революции, именно, свободу, равенство и братство.
– О? Да. Прошу прощения, камрад Вольф. Могу я побеседовать с вами минутку. Наедине.
– Серьезно? Да. Почему и нет.
Генерал прищелкнул пальцами, и через секунду они остались в кабинете вдвоем. В отсутствии свиты Вольф производил даже более внушительное впечатление. От его пронизывающего взора Дэниэлу захотелось спрятаться под письменный стол, и он с великим трудом преодолел это ребяческое желание.
– Выпьете что-нибудь?
– Стаканчик безалкогольного, мятного и прохладительного, а то в горле пересохло.
Дэниэл подошел к бару, налил сельтерской, положил два кубика льда, ломтик лимона, веточку мяты и протянул Первому Консулу. Вольф залпом выпил, затем сжал руку и раздавил стеклянный стакан с такой легкостью, будто тот был сделан из пластика. Не просто раздавил, а размолол в мелкую пыль, сверкающие струйки которой просыпались сквозь его пальцы.
– Итак, в чем ваши проблемы. Внимательно слушаю.
– Не знаю, как начать…
– Начните как-нибудь, я выдержу, – проговорил Вольф насмешливо, – и не бойтесь, я не кусаюсь. Парень я простой, из самого чрева народа, так сказать.
Дэниэлу, признаться, понадобилось собрать в кулак все свое мужество, чтобы затронуть эту тему.
– Вам это покажется необычным, но я хотел бы поговорить о луизитанском Культе…
Мощные челюсти Вольфа лязгнули, будто сомкнувшиеся створки медвежьего капкана. Он резко махнул рукой, заставив Дэниэла замолчать.
– Нет, нет, мистер Ланкастер. Перед тем, как заехать к вам, я успел навести кое-какие справки и в курсе ваших личных проблем с Культом Короля. Тогда вы работали в газете «Вестник Республики», и Синдикат получил вам расследование деятельности этой одиозной религиозной организации. Закончилось все прескверно, как я понимаю. Культисты взорвали здание, где находилась редакция «Вестника». А вместе с ним – и прилегающий к зданию жилой квартал. Все сотрудники «Вестника» погибли, а вам удалось спастись чудом. Соболезную, но чем я могу помочь.
– Я хочу, чтобы вы нашли и истребили заправил Культа.
Вольф прищурился.
– Вы ведь лично занимались расследованием деятельности Культа, и оттого не можете не знать, что руководители Культа мертвы, и на текущий момент культисты представляют собой бессмысленное стадо, сплоченное разве верой в скорое возвращение Короля… кем бы он ни был.
– Да, но я думаю, что эти руководители были лишь подставными пешками, а настоящие организаторы этой аферы все еще живы и на свободе.
По лицу Вольфа было понятно, что ему на это совершенно наплевать.
– Вы понимаете, мальчик, мне наплевать. Я сейчас лишь чертовски жалею, что под давлением Моримото впутался в этот бессмысленный штурм и потерял там уйму своих бойцов.
Дэниэл был ошеломлен. Хотя почему. Ему давно настала пора понять, что жалкие людишки – лишь разменные монеты в борьбе за деньги и власть.
– Как так?
– А так. Это, конечно, к лучшему, что Луизитания оккупирована Культом. Крайм-О терпит колоссальные убытки, Моримото каждый день теряет уважение в глазах своих сотрудников. Поймите. Сильный и влиятельный Синдикат нам ни к чему. Некогда эти полоумные азиаты с катанами оказались небесполезны для славного дела нашей революции и, быть может, будут полезны еще какое-то время, но уже совсем недолго. Настала пора самым решительным образом от них отмежеваться! Вам тоже не мешает перестать якшаться с вашими дружками из Крайм-О. Поймите, мистер Ланкастер. Эти люди – первостатейные бандиты. Убийцы. Наркоторговцы. Вербовщики организации похищают невинных детей и превращают в элитных солдат организации!
Дэниэл оказался в причудливом мире, где понятия добра и зла были изрядно расплывчатыми и туманными. Да, бандиты. Да, наркоторговцы. Да, убийцы. Да, вербовщики Синдиката похищали крошечных детей, планомерно уничтожали в них все человеческое и превращали в элитных солдат. Но, по крайней мере, убийцы и бандиты не пытались притвориться благородными и возвышенными людьми. Ведь не пытались же?