– Вы это всерьез?
– Пойдемте тоже ляжем. Уже поздно, – ответил он.
– Вы что, мне сейчас подмигнули?
– Я? Вам? Подмигнул? За кого вы меня принимаете? Как вам не стыдно. Не выдумывайте, уважаемая миссис Лэнгдон. Хватит. Идемте.
Потом они лежали в обнимку в постели, купаясь в мягких полутенях, отбрасываемых бункерными лампами. Шарлотта испытывала настоящее блаженство от близости его сильного, крепкого, жаркого тела. Она безумно его любила. Как она могла его не любить? Он был целью, смыслом, самой причиной ее существования. Когда он был рядом, все казалось ярким и живым, и она сама ощущала себя живой. Когда же его не было, все ее чувства, эмоции, мысли словно переходили в режим энергосбережения.
– Лорд Ланкастер, я могу вас попросить…
– Вы опять про эту свою гидропонику? – спросил он, впрочем, беззлобно.
– Да, но мне бы так хотелось посмотреть на их гидропонные фермы. Может быть, даже поработать там немного.
– Ну, знаете, они крайне неохотно пускают туда кого-то со стороны. Видимо, охраняют свои ноу-хау. Опасаются промышленного шпионажа.
Шарлотта заверила его, что не собирается шпионить и воровать сэйнтистские секреты, после чего их милость пообещал ей побеседовать с пророком. Потом поцеловал ее, все еще находясь в легкой истоме после их недавней страсти. Которой они старались предаваться негромко, чтобы не разбудить ребенка. Подумав о своем породистом питомце, их милость не удержался от вздоха. Хотя он старался не показывать виду, но сильно переживал, что на текущий момент не в состоянии обеспечить малышу мало-мальски нормальную жизнь и хотя бы подобие настоящей семьи.
– Посмотрю, как он.
Их милость встал, натянул пижамные брюки, набросил халат и пошел проведать свое сокровище.
– Что ж. На этот раз он хотя бы не плачет во сне. Только скрежещет тем, что осталось от его зубов, – с довольно сильной грустью сказал их милость, вернувшись.
Шарлотта потянула его обратно в постель.
– Вы слишком строги к себе. Мальчик жив, сыт, чувствует себя сносно, у него своя комната, битком набитая игрушками, куча охраны… и завтра вернется гувернер.
– Допустим, но Константин ведь наверняка получил ужасную моральную травму во время этого штурма, и я не представляю, чем это аукнется в будущем. Кроме того, ему шесть, он должен начать ходить в школу и научиться общаться с другими детьми… а не только со взрослыми, большинство из которых хочет его прикончить.
– Я уверена, лорд Ланкастер, через какое-то время нам всем, особенно вам, станет лучше. Мы ведь не застряли здесь навсегда, так?
Он погасил свет и лег, прижав ее к себе.
– Нет. Конечно, нет. Через пару-тройку месяцев, думаю, я решу кое-какие проблемки, и мы все сможем вернуться домой.
– Чудесно. К тому времени они как раз закончат.
Он посмотрел на нее, и даже сквозь тьму она увидела мерцающие в его глазах яркие серебряные искры.
– Они?
– Да. Они.
– И что они закончат?
– То, что начали.
– Я не понимаю вас, Шарлотта.
– Ничего страшного. Скоро поймете. А пока засыпайте.
Жутковатые искры в его глазах стали гаснуть, веки начали смыкаться. Шарлотта придвинулась ближе, положила голову ему на грудь и тоже закрыла глаза, слушая мерное, ровное биение его сердца.
– И постарайтесь наладить контакт с генералом Сабри.
– Что? Зачем?
– Затем, что он очень, очень сильно хочет прикончить Сэйнта. А еще он по второму образованию военный биохимик. Возможно, он сможет придумать способ избавить вас от СДФ… прежде чем вы превратитесь в монстра.
4.
День спустя очень ранним утром Кит пил кофе в столовой, когда к нему нагрянул с визитом генерал Сабри.
– Доброе утро, лорд Ланкастер.
– Доброе.
– У вас все хорошо, надеюсь?
– Просто отлично, – сказал Кит, искренне довольный замечательными, стальными, герметичными бункерами. К тому же, вчера Константину починили зубы, и наследник перестал напоминать злобного умпа-лумпу, вкалывающего на Шоколадной Фабрике Вилли Вонки. Генерал тем временем скользнул взглядом по сторонам.
– Вы в курсе, что у вас тут все обклеено динозаврами?
В голове у Кита невесть откуда прозвучало туманное наставление попробовать подружиться с генералом. Он сомневался, что это в принципе возможно. Со своей огроменной саблей на боку Сабри выглядел… слегка страшновато.
– А? Да. У меня осталась еще пара наклеек, хотите?
По лицу генерала было понятно, что он считает Кита полнейшим придурком.
– Эмм… нет. Я тут подумал, не желаете ли пройтись, подышать свежим воздухом. Как раз наступила Семнадцатидневная зима, и мы увидим великолепное полярное сияние над Дисом. Вернее, тем, что от него осталось.
– Пройтись? То есть, выйти наружу? А так можно?
– Отчего и нельзя. Мы же здесь не заключенные… как будто.
Из небольшой кухни, примыкавшей к столовой, выглянула Шарлотта, невероятно очаровательная с деревянной лопаткой в руках, в белом платьице с пышными рукавчиками, фартучке и косынке поверх длинных, каштановых, с рыжеватым отливом волос.
– Мадам, – любезно проговорил генерал с легким поклоном.
– Выпьете кофе? Еще у нас есть омлет, сэндвичи с говядиной и булочки с медом и корицей.
– Звучит неплохо, но я уже завтракал, благодарю.
– Господин генерал любезно пригласил меня на утренний променад, – сказал ей Кит.
Шарлотта перевела на него взгляд своих бездонных синих глаз.