Кто кому сколько и чего должен, они грозятся разобраться с Тобой позднее, а сейчас отзывают управляющего, обещают больше такового не присылать, и, чтобы не затягивать дело с выяснением, на какую сумму отец Арима и его заместитель успели науправлять, велят оному заместителю выдать мне для Тебя триста экю. (Далее заместитель попытался часть утаить в свою пользу. Неудачно).
(Рады, что Ты собираешься добывать жемчужину и спрашивают, когда. Обстоятельства. Недооценивают доктора по-прежнему).
(Не написала доноса на подруг. Спрашивают, почему? А я бы и сейчас не советовал, вдруг доктор станет письма теперь читать).
(Зачем-то упомянула и в общем письме о животных в хозяйстве, которых удается обучить исполнять человеческие обязанности. Заинтересовались как колдовством. Может, опасаются столкнуться с такими животными в бою? Но разве есть кто страшнее дракона? Впрочем, большая стая крыс, выведенных для войны… Или стая маленьких драконов вместо одного большого. Обсуждает, сколько, на примере английских бочек восьми типоразмеров. Вывод – из большого дракона получится тысяча драконов вдесятеро меньшего размера – с человека. А если дракончик размером с крысу вдесятеро менее такового, то из каждого человекоразмерного будет по тысяче крысиных. Стая из миллиона летучих, плюющихся огнем дракончиков сметет любое войско. Которое в горах не пройдет, тем более не протащит кулеврины. Я бы на месте инков бросил эту затею к чертям).
На этом пока все важное кончилось.
Да, каждый раз забываю написать! Я же тоже беседовал с Твоим доктором Аконом! (Впечатления).
(Для сеньора, обнаружившего, злоумышление гостей, он по-христиански незлопамятен. Но даже Папа казнил заговорщика, который покушался на него второй раз… Но, может, дракон-оборотень окажется более христианином, чем сам Папа?)
(О Тебе он разговаривать отказывается, письма ведь приносит. И о своем к Тебе отношении отказался говорить, у меня, де, нет причин доверять его словам, так что – опять к Твоим письмам).
Просить его за Тебя я даже и не стал: и так понимает, что, если что, я все за Тебя отдам и буду за Тебя сражаться, если понадобится, против всех. И оба мы понимаем, что не он Тебя держит в плену. Мог бы легко Тебя принести хоть вместо кирпичной жути.
Беседуем на общие темы, как положено двум приличным дворянам: политика, придворные новости, хозяйство замка. Раз в беседе участвовали (не совсем случайно) пришедшие ко мне с каким-то вопросом Пьер и Луи, и предъявили удивительно здравые для своего возраста суждения. В другой раз Анн с Гастоном ворвались в кабинет с какими-то своими детскими недоразумениями. Не то чтобы я на многое рассчитывал в результате этих бесед. Но все же.
Старался не затрагивать вещей, которые могли бы ему не понравиться. Например, не стал спрашивать, в чем суть его разногласий с инками. Жили мирно, с чего вдруг война? Как бы помириться? Догадываюсь, это не от него зависит.
Все, время вышло, докладывают, что «письмоносец» пришел.
С пожеланием того, чтобы случилось чудо и все обошлось для Тебя благополучно, а если для этого я могу что-то сделать, то обязательно напиши,
Всецело Твой,
Морис О’Ктобре.
P.S. (О чувствах).
57А. Клод – Юлии
Вторник, 9 число апреля месяца года 1476 от Рождества Христова
––
Дорогая сестра! Зачем ты меня так пугаешь!
Спешу тебя заверить, что очень люблю тебя и нипочем не допущу, насколько это от меня будет зависеть, чтобы тебе угрожала малейшая опасность! (Много мёда. Отчасти виноват, что она глупо сунулась в пасть дракону. Не может защитить, но будет помогать советами. Просит прощения за недоразумения. Никакой “суммы прегрешений” нет. Клянется чем она хочет. Угрозы ненастоящие, как у отца сыну. Большое совместное будущее. Она смелая, умная и хитрая. Будет нанимать для поручений, по каким она мастер. Куратору тоже тяжело. Твой брат Клод. Это ответ на Post Scriptum, ибо он важнее всего в её письме).
(Порция братских упреков по поводу неосторожных выражений, которые лицо духовного звания может истолковать как подсказанные дьяволом ведьме, типа «хочется провалиться под землю». Или: согласно предупреждению, «ничего не делала для твоего заговора». Почему «твоего»? На чьей ты стороне? Твои письма складываются в папку, а кто прочтет, не знаю. Обидно «не может же исповедник не отпустить грехи доминиканцу». К монахам отношение строже, чем к мирянам. Зря перестала опасаться дракона, он оказался коварен. Должен попенять за упоминание врага Отца рода человеческого и Сына Его в тех обстоятельствах, когда находишься во власти его помощника. Прощения за это надо просить не у меня. Сколько раз повторять: не интересно, как что называется на дьявольском языке! Ты под моим руководством занимаешься практической демонологией, а не теоретической).
(Советы насчёт дракона. I. Признавай вину и кайся. II. Вали все на меня. III. Обещай исправиться. Ему врать не грех. IV. Не зли просьбами простить, наоборот, изображай муки совести и проси наказания больше того, какое можешь выдержать, он разжалобится и смягчит до такого, какое выдержишь. V. Не забывай, после наказания надо остаться в силах что-то делать. Примеры: длительное заключение (год вместо десяти), откушенный палец (вместо руки). Расспроси, какие там практиковались наказания за что. Советую выставление в стыдном виде к позорному столбу на несколько дней и бичевание. Последнее он отменит, а срок сократит до одного дня, стыдиться женщин нечего, а дракон уже видел. Но не закидают ли тебя тамошние ведьмы камнями? Можно попросить его о сокрытии самого преступления).
Заверения в полной поддержке, но без понятия, о каких таких отношениях намек, чтобы продолжить их «после».
Твой любящий брат Клод,
за коего скромный писец
Жан
к сему его письму свою руку прилагал
Post Scriptum в ответ на твой Post Scriptum.
Обязательство по поводу твоей безопасности от любых преследований Святой Инквизицией и открытый лист о том, что ты сделала что угодно по ее приказу предоставлю. Да, оба, хотя ты просила только об одном из них. Но они слишком ценны, чтобы доверять ненадежной переписке. Лично при встрече вручу. В обмен на один предмет.
Твой любящий брат Клод,
за коего скромный писец
Жан
к сему его письму опять собственную свою руку прилагал
Post Post Scriptum в ответ на твой Post Post Scriptum.
(Об известном предмете. Обе проблемы перевозки, из которых ты зачем-то сделала три, решаются одним и тем же действием. Хорошо упаковать. У вас там делают шелк. В середину большого рулона шелка матери на платья, сам рулон в более грубую ткань и веревками. И просить осторожно с нежной материей. Риск, но при личной встрече будет вряд ли безопаснее. Жаль, сама не догадалась, но теперь не медли. Сидя в окружении сокровищ, упрекаешь меня в жадности, а сама? Наставление о вреде созерцания сокровищ. Особенно кто из семьи торговцев. Вспомни, чем кончил Дольчино, и старайся ничего похожего на его речи не писать, не говорить и не думать. Использовать же сама не сможешь, Носить не положено по статусу, а продавать – отнимут. Особы второго сословия относятся к купцам как бандиты на большой дороге. Отдай мне, буду благодарен и отплачу).
Твой любящий брат Клод,
за коего скромный писец
Жан
об это длиннейшее письмо бедную свою руку совсем утомил, но теперь уже все, хвала Тебе, Господи.
57Б. Родители – Юлии
(На суржике, изображающем аррасский диалект).
Здрастуй, донечко, кохана!
(Странное происшествие. После визита письмоносца в доме обнаружились еще листы, принесенные, похоже, крысами или кошками. Зачем так тайно, в другом-то доме? Но спрятали. Ночью прочли и уничтожили. Их крысы стащили у Лже-Клода.
Он хочет купить старый дом. Но денег нет. Вскоре получит и купит. Пока живет за арендную плату и платит слугам. Как своим. Наглец. Пришлось им плату увеличить, чтоб знали, кто хозяин. (Сложная интрига с этой оплатой).
Думал, он вызовет и скажет, наконец, про тебя. И будет следить, чтобы узнать, не читал ли я его бумаг. То есть твоих писем. Я бы сыграл, что надо. А он не вызвал. Оказалось, уехал. И поручил Клоду Симплициусу (ха!), делать вид, что он дома. Письма относить в инквизицию. Они ему переправят. Тот вчерашнее письмо отнес и ответ для вручения письмоносцу получил назавтра. Похоже на голубиную почту. Лезть в их дела не собираюсь. О пропаже прежних писем Лже-Клод не знает. И похоже, не ты организовала, а письмоносец.
Прочтя твои письма ему, ужаснулись, но потом немного подуспокоились. Зная тебя, ты не боишься, а изображаешь страх для Клода. Но он сволочь. (Воспоминания о трудной жизни в Париже после бегства из Арраса. Тут и упустил воспитание). Думаешь, осудим твои отношения с Лжеклодом и Тенкутли. Но первые просто насилие, а насчет вторых – чай не четырнадцатый век. (Об Аньес Сорель). Нам, третьему сословию, с кого брать пример? Лучше бы, конечно, я тебе мужа присмотрел. Солидного торгового партнера я уж не рассчитываю, девчата не столь рассудительны. Но молодого энергичного капитана. А в высшем обществе ты мужа не найдешь, разве что фавориткой станешь. А это не так надежно. Впрочем, разума у тебя достаточно, королю Эдуарду, скажем, ты не навязывалась. Так что ищи сама. Проклинать не будем, поддержим. Насчет хозяина долины, повелителя драконов, владельца замка, огромных богатств и гарема в роли покровителя. Тут бы в интриге уцелеть. И как он к тебе после нее отнесется. И есть ли у него в гареме главная фаворитка вроде королевы, и есть ли шанс ею стать? Вообще, с твоей страстью к путешествиям и приключениям вряд ли ты усидишь в гареме. Сейчас, правда, приключений многовато. В пасть дракону вот лезть пришлось. И это “взвешенный риск”?! Авось, с тебя этого хватило, и больше ты так не станешь).
Гiльйом i Марi Сент-Ембрi.
58. Януария – внучке
Внученька!