– И моей жертвой, – хитро улыбнувшись, пояснила она и пылко его поцеловала.
* * *
Ее тонкое белое тело стало его, растворившись в объятиях. И ему казалось, что ни его, ни ее больше нет, есть только что-то единое, не имеющее ни имени, ни пола. А линии, мягкие линии, легкое дыхание и запах моря огненного превратились в вечность здесь и сейчас, затмив все былое и грядущее, плохое и хорошее, безобразно-красивую жизнь. Движение стало сутью, его и ее сутью, их существом, сущностью, сражением и любовью. Диагнозом. Безумием. Неизлечимой болезнью. Мгновенной смертью. Да! Всегда, вечное всегда его страстей и желаний – реальность! Реальность… Реальность ли?.. И что-то оборвалось внутри, полетело в бездну на острые страшные камни. И хоть свободное падение было завораживающе прекрасно, и она все еще была им, а он ей, но, как будто изнемогая от потери священного счастья, он повторял, повторял, повторял как молитву бессвязные слова…
По изгибам запястий
и отпечаткам пальцев
я искал тебя
в этом
Богом забытом
крошечном городке,
что уже давно
не отмечают на карте
мрачных лет
моих снов о тебе
плачет колокол,
и это, к несчастью,
только
блеф вечной осени
на земле
моя участь предельна
и сугубо печальна:
знать, что нет тебя
нет тебя
тебя нет.
Глава 10. Прощай, уныние!
Аня сидела полностью одетая на стуле и держала около уха Колин мобильный телефон. Он спросонья потянулся, улыбаясь ей.
«Да, – ответила кому-то по телефону корреспондентка. – Но… Подожди-подожди, но мы же со всем этим окончательно опоздали… Или нет?.. Нет. А почему? То есть… эм, когда он пойдет-то?.. А-а-а, без спец. выпуска, просто в рамках обычной воскресной сетки… Но для “Политики в реальном времени” все-таки?.. Ага… Хорошо, всё – до связи», – Аня нажала сброс на мобильном.
– Я Гале дозвонилась, – пояснила Аня проснувшемуся Коле. – В общем, она идею с продолжением репортажа поддержала, так как Куманина-старшего Гареев все-таки хочет добить посредством сына…
– Анечка, а ты такая красивая утром, – ласково проговорил Коля.
– Что?
– Я…
– Сейчас не до романтизмов, – грубо оборвала его Аня. – Надо…
Речь корреспондентки неожиданно нарушил ее весело зазвонивший телефон, который невыключенным лежал во внутреннем кармане кожаной куртки со вчерашнего вечера. Аня сморщила носик, медленно достала мобильный и недовольно посмотрела на экранчик: Дятлов все-таки ее отыскал.
Аня: Алло!
Дятлов: Анна?
А.: Да.
Д.: Александрова? Корреспондент TV-O?
А.: Максим Викторович, Вы шутите? Естественно, это я. А откуда Вы мой номер телефона узнали? (Коля, поняв, кто звонит, возмущенно пытается ей что-то сказать. Но Аня останавливает его, показав кулак.)
Д.: Ты не одна, что ли? (Прищелкивает языком, проигнорировав вопрос.)
А.: Не совсем…
Д.: С этим что ли, оператором своим? (Голос становится издевательским.)
А.: Ну, эм, как бы…
Д.: Постой, а ты где?
А.: Максим… гм, Викторович, в Усть-Гилинске мы… еще…
Д.: Я же тебе вчера сказал, чтоб вы отсюда убирались. (Говорит грозно и недовольно.)
А.: Поздно было, в гостиницу… «Меланхолия»… нам пришлось идти…
Д.: Да-а-а?.. ну, ладно… Тогда сейчас быстрей манатки собирайте и уезжайте.
А.: Конечно-конечно… (Старается быть максимально мягкой.)
Д.: Кстати, можешь говорить мне «ты». (Ухмыляется.)
А.: Ну, я как-то по привычке… Столько всего произошло, я еще не отошла, поэтому…
Д.: Какая же ты все-таки… (Смеется.)