И она чувствовала его взгляд на себе. Он прожигал, распалял потухшее пламя в сердце.
На застывшем лице вспыхнула лёгкая улыбка. Искорка, способная превратиться в пожар, в согревающий костёр надежды.
– Привет.
– Привет!
Болезненные мурашки расцарапали кожу. Хотелось их прогнать, содрать ногтями.
Влетевшая в бар девушка уселась напротив молодого человека, и они принялись обсуждать каких-то знакомых.
Аня судорожно пила своё пиво. Опять разочарование. Обман. Это обман же? Нет?
Как глупо, ведь он только посмотрел.
И смотрел.
Не отвернулся, как другие.
Зачем сеять зерно надежды, чтобы вырвать первый же хиленький росточек?
Дина принесла меню спутнице неудавшегося кавалера и обратилась к Ане:
– Ещё повторить?
Аня кивнула. Нужно было уходить. Зачем бередить душу и сидеть рядом с этой парой? Но куда идти и зачем?
Хмельной дурман сбросил цепи, Аня развалилась на стуле. Время от времени поглядывала в сторону черноглазого и получала ответный взгляд. И улыбку.
Губы содрагались в бессмысленной радости. Он всё равно с другой, толку от его улыбок? «Аня, прекрати!»
Но это было невозможно. Слишком льстило внимание того, кто обременён женщиной.
Ввалилась шумная компания здоровяков под сорок. Крики, шум, плоские шутки, мат – набор выживания хорохорящегося самца в большом городе.
– Девушка, не скучайте! Идите к нам!
– Красавица, подсаживайся!
Аня стиснула зубы. Её всегда отталкивали подобные типы. Их внимание не значило ничего. Только опускало на уровень ниже, на самое дно, днище. Пропитые мужики с прореженными кариесом зубами, пальцами-сардельками и пивными животами.
– Девушка, милая, – один щетинистый с самым отвратным перегаром, накопленным за неделю без просыху, решился на абордаж, – присоединяйтесь к нам. Чего одной грустить?
– Нет. Спасибо.
– Да ну что же такая несговорчивая?
Мужик взял Аню за запястье, и она резко вырвала руку.
Страх затаился за решительной миной.
– Да ты б так не ломалась, я ж плохого не сделаю.
– Слушай, девушка сказала, что не хочет.
Аня застыла. Молодой человек оторвался от спутницы и встал на защиту попираемой чести. Мужик взглянул на него снизу вверх и капитулировал.
– Понял-понял…
Аня проводила его взглядом. Тот понуро удалился, матерясь под нос.
– Всё в порядке?
– А… – Аня осторожно взглянула на спасителя. – Да…
– Тём, я пошла, – девушка подскочила к нему, чмокнула в щёку и направилась к выходу, – Серёжка приехал, его матушка там уже в шоке, пора ехать, а то мозг вынесет.
– Серёге привет!
– Всенепременно!
– Сестра.
– М… – растерянно выдала Аня, почти что безразлично. А сердце будто отпустила цепкая лапа.
– Вы… и правда хотите побыть одна, или просто та компания не нравится?
– Не хочу.
– А…
– Ну… одна не хочу… быть…
Трезвость ума могла бы пригодиться, да и проще было бы контролировать артикуляцию, но пришлось работать с тем, что осталось.
– А я могу присоединиться?
– Да… – «Да! Да-а-а-а!!!»
Аня окунулась в беседу, не думая о том, что заставило тех мужиков спиться. Было ли им тоже когда-то больно? Топили ли они своё горе в вине? Она увидела в них только угрозу. Только грязных мужиков, алкашей. Пропитых алкоголиков.
Своя боль оглушает, оправдывает. Чужая теряется за результатом деструктивных попыток с ней справиться.
Они говорили, и Аня допивала пиво. Было весело и спокойно, будто они давно знали друг друга, но всё ещё могли удивлять и удивляться.
Чем ещё кроме разговоров и чувства юмора мог удивить Артём?
Он тоже уйдёт? Тоже будет изменять? Или предпочтёт сделать этот вечер первым и последним? А может, всё же действительно преподнесёт сюрприз и станет её судьбой?