Вышла рожица кривая.
Ручки, ножки, огуречик,-
Получился человечек![48 - Ким Юлий Черсанович, (р.1936), поэт, композитор, бард, сценарист.]
Теперь делаем мощный прыжок через искусство брутального Рима, витиеватой Византии, разбродов, запретов, зашоренностей инквизиции, и мы уже среди титанов Возрождения. Опять Рим.
Леонардо да Винчи!
Он ввёл в практику термин «золотое сечение». Именно он подвИг монаха Луку Пачоли[49 - Пачоли Лука (1445 – 1517), математик.] написать книгу «Божественная пропорция», именно он снабдил эту книгу прекрасно исполненными иллюстрациями. Книга вышла в 1506 году в Венеции. Этим научным трудом два итальянца застолбили «золотое сечение» за собой. Ах, Леонардо, ах, рыжая бестия! Для популяризации законов геометрии он сделал так много, что многие в мире свято вверят: «золотое сечение» придумал именно он. А как же труды древних?..
Припомним, что «золотым сечением» является такое деление целого на две неравные части, при котором большая часть относится к целому так же, как меньшая относится к большей. Чтобы оправдать название книги и подчеркнуть божественную суть пропорции, Пачоли задействовал триединство Бога сына, Бога отца и Бога духа святого. Малый отрезок олицетворял Бог сын, большой отрезок – Бог отец, а весь отрезок – Бог дух святой. Математика-Пачоли победил Пачоли-монах. Теперь, если развить благочестивую мысль, то при делении Бога отца на Бога святого духа получим то же число, что и при делении Бога сына на Бога отца.
А надо ли было подвёрстывать божественность к математическим формулам?
Вспоминается советский анекдот. Прохожий спросил рассеянного математика, как найти площадь Ленина. Математик ответил, что для этого необходимо длину Ленина умножить на его ширину… и получил десять лет в кубе. Кубом в этом анекдоте стала одиночная камера. Всё это было бы смешно, когда бы в советское время не сажали в тюрьму за анекдоты. А ведь сажали…
Вижу, что мне тащат сразу две чаши с ядом. С одной стороны христиане, с другой стороны коммунисты-ленинцы. Даже не знаю, какую из них выбрать… Молчу, товарищи, аминь, господа…
Третий итальянец Леонардо Фибоначчи. Про ряд Фибоначчи читайте сами. Этому ряду, как и Солнцу, подчиняются и подсолнухи, и снежинки, и морские раковины, и молекулы ДНК, и многое прекрасное на свете… Но не ВСЁ!
Пушкинский Сальери хвалился: МузЫку я разъял, как труп. Поверил //Я алгеброй гармонию…[50 - Из «Маленьких трагедий».]
Композитор поверил прекрасное алгеброй, художники и скульпторы – геометрией. Возможно, эти расчёты что-то значат для картин и статуй. Но когда рядом со статуей либо картиной появляется живая девчушка – пусть конопатенька, но манящая ножками и ямочками на щёчках – все формулы летят в тартарары, и начинают действовать не подвластные точным наукам биологические законы. И живая привлекательность также превосходит консервированную красоту, как и живая музыка Моцарта превосходит мёртвую музЫку Сальери.
На этой солнечной ноте разрешите закончить нынешнее письмо, которое (ну да!) временами получилось бестолковым.
Крепко жму Вашу руку, и до следующего, более удачного письма.
-7-
Приветствую Вас, Серкидон!
Думал я о современном искусстве. И вот что надумал, Серкидон. Или – а это хороший вариант – нужны века, чтобы оценить его по достоинству, или – что скорее всего – на место подлинных мастеров своего дела пришли халтурщики, которым Новелла Матвеева написала:
… Бедный мастер,
Закинь карандаш!
Отползай поскорее к затону,
Отрасти себе жабры и хвост,
Ибо путь от Платона к планктону
И от Фидия к мидии – прост.
Будем говорить о мастерах прошлого.
Помните ли Вы, Серкидон, слова Винкельмана о милости небес и благотворных для искусства совпадениях свобод и национального характера? О временах Праксителя и Фидия? А слова Цицерона о небесном госте, посещавшем Фидия? Не помните – и зря.
С творческим методом ваятеля-Праксителя ознакомимся позже…
Фидий!
Достойный муж. Достаточно сказать, что в алгебре золотое сечение обозначают греческой ? (?и) именно в честь Фидия, воплотившего таковое в своих работах. По подсказке небесного гостя. Фидия считается родоначальником европейского искусства и скульптором номер один. В период прижизненного расцвета своего – архитектор, общественный деятель, наставник молодёжи, доверенного лицо Перикла и, считай, «министр культуры» Афин. Вот Вам и фи!
Наиболее известные работы Фидия – статуя Зевса в Олимпии (признана одним из семи чудес света) и статуя Афины Парфенос. Две истории связаны с этими творениями Фидия – торжественная и трагическая. Начнём с хорошего.
Когда был закончен великий труд, когда статуя Зевса Олимпийского воцарилась на троне в неземном величии, мастер подошёл к творению и спросил: «Доволен ли ты, громовержец, земным воплощением своим?»
Сверкнула молния, раздался грохот, зашатался пол под ногами Фидия. Так Зевс выразил божественное удовлетворение. А был бы недоволен, испепелил бы дерзновенного человечишку.
Боги в союзе с гениями. Боги гениям покровительствуют, одаривая вдохновениями. Не богов, но людей надо опасаться гению. «Ах! злые языки страшнее пистолета», – написано у Александра Сергеевича.
Что Вы сказали, Серкидон? Вы сказали – Пушкин?! Ай-ай-ай! Мы с Вами произносим имена Сократа, Платона, Праксителя, а Вы путаетесь в Александрах Сергеевичах. Не все из них Пушкины, есть и – Александр Сергеевич Грибоедов. Перечтите «Горе от ума» да поскорей, не то ждёт Вас горе от невежества.
Переходим к истории трагической. Вкратце пишу о покровителе Фидия.
Перикл!
Муж и гражданин не чета нынешним. Он – отец основатель афинской демократии, оратор, полководец, поклонник прекрасных дам, покровитель искусств и просто красавец. Что же подвело такого мощного, разностороннего, не побоюсь этого слова, пассионарного мужчину? Пострадал он от детища своего. От демократии, которая не предполагает долгого пребывания на вершине власти одного человека. Даже такой зевсоподобный исполин, как Перикл, надоедает.
Поневоле вспоминаются наши российские правители, норовящие из Кремля – ногами вперёд да в белые тапочки… Я бы ещё понял, кабы была в них хоть десятая доля Перикла…
Короче говоря, нашлись в Афинах людишки, которые стали под правителя копать. Действовали грамотно, стали выцеливать людей из близкого окружения. А Фидий – личный друг ближе некуда.
Первым подходом подкупили одного из учеников ваятеля, и тот написал куда следует: мол, золото, даденное на плащ Афины, частично присвоено изготовителем. Но, Серкидон, мудр был Перикл, знал он подлое окружение своё. Изначально наказал Фидию сделать скульптуру так, чтобы золото с неё можно было снять. Сняли – взвесили. Совпало со сметой грамм в грамм. Растерялись подленькие, но быстро нашлись: старик на весы успел из-за спины подложить… Впредь мы будем внимательней. Стали оппоненты с особой внимательностью и зоркостью осматривать статую Афины. И что увидели? Увидели на щите Афины мифологический бой греков с амазонками. Тот самый бой, в котором Тесей пленил одну из амазонок и женился на ней. От неё родился хорошо нам с Вами известный юноша Ипполит. На щите видно, как Тесей поражает амазонку копьём. Нет, конечно, не ту, на которой впоследствии женился. Поражённая Тесеевым копьём амазонка ни в матери, ни на что другое уже была не годна.
В центре щита другой мифологический герой – Дедал[51 - Дедал – персонаж древнегреческой мифологии, художник, инженер, изобретатель.], он поднял в воинственном порыве над собой молоток… И всё было бы хорошо, если бы не придал Фидий явные сходства… Тесей был очень похож на Перикла, а Дедал – вылитый Фидий… Это была роковая ошибка и оскорбление мифологических героев, в которых греки свято верили. Как ни хорош Перикл, но – не Тесей. А уж плешивый Фидий, уподобив себя Дедалу, совершил преступление, за которое… Нам с Вами, Серкидон, древнегреческий ассортимент наказаний в общих чертах знаком.
Дальнейшая судьба гения, очередного орла, заклёванного курицами, известна не доподлинно. Есть версия, что на суде выступал сам Перикл, его речь спасла скульптора от смерти, но мастер был изгнан из Афин.
Огюст Роден, родственная душа, а, возможно, Фидий во французском воплощении, говорил: «Согласно грекам, творение никогда не бывает столь прекрасно, как на заре своего существования … Нет, художникам никогда не превзойти Фидия. Прогресс существует в мире повсеместно, но не в искусстве. Величайший из ваятелей, живший в ту пору, когда все грёзы человечества могли уместиться на фронтоне храма, навсегда останется непревзойдённым».
Я бы с Роденом согласился. И пусть проклинает меня Церетели[52 - Церетели Зураб Константинович (р.1934), советский и российский скульптор, художник. Президент Российской академии художеств с 1997. Народный художник СССР (1980), Герой Социалистического труда (1990).], превзошедший Фидия по тоннажу многократно. Но творения грузинского ваятеля лично мне напоминают то, что бабушки делают из теста. Только они (не бабушки, а статуи) ещё и несъедобны. Соглашусь и с тем, что творение настоящего мастера растёт и развивается, как живое существо. У него есть детство, юность, зрелость, годы заката… Оно умирает.
Скульптуры Фидия – Афина Промахос, Афина Парфенос, Афина Лемния, Афина Арея – при жизни ваятеля были девушками. Они были в том редком возрасте, о котором с изумительной наблюдательностью настоящего художника сказал всё тот же Роден: «Истинная юность, тот момент созревающей девственности, когда тело, полное нового пыла, гибкое и гордое, страшится любви и в то же время взывает к ней…»
Серкидон! Чем Вы занимаетесь?! Сколько девственниц – и гибких и гордых – страшатся Вашей любви, но и взывают к ней, а Вы читаете мою писанину!
Не хочу Вас более отрывать от главного, жму Вашу руку, и до следующего письма.
-8-
Приветствую Вас, Серкидон!
Обещал я Вам рассказать о Праксителе и о Фрине. Давайте, пока мы недалеко от Древней Греции отъехали, по всем долгам рассчитаемся, дабы не топтались Вы в томном ожидании. Получайте обещанные ранее истории, а потом вернёмся к нашим умностям-заумностям.