Я стал лихорадочно придумывать ответ. В интонациях папиного голоса промелькнула угроза и связанные с ней последствия.
– Слабость… – промямлил я сквозь слезы и ладони.
– Что? – он рывком убрал мои руки с лица. – Повтори!
– Слабость!
– Верно, – сказал довольным голосом. Откинулся на спинку скамейки. – Мужчина не должен проявлять слабость перед бабой. Признаться в любви – это проявление слабости. Признаться – значит высказаться о ее влиянии на мужика. Не принимай всерьез чепуху о том, что бабы хрупкие и нежные создания. Им удавалось скрутить сильнейших и умнейших в мире мужиков. А почему – как ты думаешь?
– Мужикам хотелось секса? – попробовал я угадать.
– Правильно. А еще? Я имею в виду самих баб.
– Может, потому, что они жутко хитрющие.
– Молодец. Вижу, будет толк с моей нервотрепки, – папа приложился к питью на несколько значительных глотков. – Да, кстати, – сказал, доставая из кармана платок, – вытри с лица одно из основных бабских оружий. Ты ведь мужик, а не баба.
Да, и вправду, не сибирский же я валенок.
Часть двадцать третья. Зачисток
***
То, что я – плохой отец, это факт. Все мои сыновья погибли. Погибли, успев пожить не больше трех месяцев, и то в утробе матери.
Все мои сыновья – выкидыши. Даже не знаю, где еще можно прочесть столь жизнерадостное описание репродуктивных подвигов.
Мертвыми их превращали в эстетические туши. Образно, разумеется. Никто их не подвешивал на крюк, не обдирал шкурку и не потрошил. Современные женщины едва ли отличаются гуманностью, но с моими сыновьями они поступали куда изощренней.
Впрочем, об этом чуточку позже.
***
Огорошу вас, туши. Я немного слукавил по поводу сыновей.
У меня все же был сын. Несколько лет я по праву считался, что называется, счастливым папашкой.
Правда, не совсем полноценного мальчика.
***
Мой сын родился гидроцефалом. В его мозгу на момент появления на свет скопилось чрезмерное количество жидкости, отчего мозг и голова разрослись вширь. То же самое касалось и мошонки. Бурый мешочек с яичками постоянно наполнялся жидкостью, отчего становился похожим на надутый воздушный шарик. Чтобы избежать осложнений и вероятного влияния на семенную функцию, мешочек время от времени прокалывали шприцом и отсасывали излишнюю жидкость.
Сдутая мошонка напоминала индюшиную сережку.
Что касается головы, то ту же процедуру проводить остереглись, чтоб не навредить жизнедеятельности.
Мамаша родившегося мальчика была натурой, мягко говоря, впечатлительной. В квартире, где она подпольно родила, на стене висела репродукция картины. На ней здоровый, полуголый и кучерявый мужик валялся на диване, положив голову на ноги женщине. Мамаша смотрела на эту картину, тужилась и молилась, чтобы выжить. О судьбе новорожденного мало кто беспокоился.
Ясное дело – утиль.
***
На картине был изображен древний грек. Плечистая детина, дородный мужланище, как и большая часть древних греков на картинах.
История часто умалчивает, что древние греки очень облюбовали такое дело, как взрывание хризантемы.
Того дядьку с картины звали Самсоном. Что примечательно, местонахождение силы древнего грека было в волосах.
Вот и моего первого сына окрестили Самсоном.
Просто у гидроцефала волос на голове так никогда и не появилось. Видимо, этим женщины хотели подчеркнуть, что и без волос мужик силен.
Кроме волос, на Самсоне отсутствовало подобие головного убора. Ни одна кепка, шапка или тюбетейка на него элементарно не садились. А носить мальчику подвязанную косынку не очень хотелось.
Я заполучил своего первого и, пожалуй, единственного отпрыска в тринадцать лет. Такое быстрое появление наследника значительно приободрило меня. И без малейших зазрений я отдал его на воспитание матронам. Хотя сомневаюсь, что у меня вообще имелся выбор.
Но, как оказалось, в воспитании было столько же надобности, сколько надобности испытывает любая собака в пятой лапе.
Да уж, веселого мало.
***
Случилось то, что случилось.
В солнечное и морозное февральское утро пятилетний Самсон в компании девочек-сверстниц отправился играть в снежки. Без шапки, блестяще-лысый, как шар. В виду внушительных размеров этого шара он был легкой целью для жестоких малолетних девах. Он убегал от них, прятался, где только мог.
К несчастью, на тот момент у него накопилась жидкость в мошонке – отекший грузок создавал большие неудобства при ходьбе. Поэтому передвигался он неуклюже, переваливаясь из стороны в сторону, раздвигая ноги, пытаясь уменьшить раздражительное трение.
Эта несуразная походка вызывала еще больший смех у малолеток.
И вот, спасаясь от мокрых и холодных снарядов, он завернул в тихий киевский переулок. Было скользко. Резко притормаживая возле дома, он ударился спиной о водосточную трубу. Возникшего толчка хватило, чтобы с карниза сорвалась приличная сосулька.
Как и жестокие маленькие девахи, сосулька нашла себе легкую мишень. Круглую и лысую голову Самсона.
Пожалуй, за всю историю половых сношений ни одну красавицу так напористо не лишали девственности, как сосулька это сделала с жизнью будущего производителя.
Пятнадцать сантиметров замороженной воды пробило беззащитную голову, и так полную лишней жидкости. Проткнуло язык и прозрачным острием вышло с-под бороды.
То, что называется – подобное притягивает подобное.
Не сомневаюсь, что и здесь отец не обошелся бы без шуточки, заявив – хоть хризантема целой осталась.
***
Между прочим, кто бы мог подумать, что это случится за полгода до знакомства с вами, тушули.
***