– Странно как-то. Откуда же тогда эта записка? А главное, кто её написал?
Гоняя такие мысли, Максим начал ходить по комнате взад и вперёд. Ему уже было не до изучения лекций. Понемногу он успокоился, сел на кровать, решив сегодня раньше лечь спать. Пошарив глазами по углам комнаты, опять посмотрел на записку, лежащую на столе. Подумал и вслух сказал:
– Может, это домовой написал? Нет, исключено. Как бы он это сделал?
Потом, обратившись в пустоту, спросил:
– Эй, Барабашка! Не ты ли мне послание написал? А?
Максим прислушался, надеясь уловить какой-нибудь звук из кухни. Но было тихо.
Ничего не предвещало дальнейших событий. Однако этот клочок бумаги вдруг вспыхнул. Сам по себе загорелся. Оранжево-голубое пламя за считанные секунды превратило эту записку в кучку чёрного пепла. Огонь погас также неожиданно, как и начался. Изумлённый студент осторожно подошёл к столу. Потрогал тёплый пепел рукой. Под ним на клеёнке образовалось жёлтое пятно, как свидетельство произошедшего.
– Ого! Вон ты ещё как умеешь! – проговорил Максим, разглядывая пятно. – Эдак, чего доброго, ты дом спалишь, а на меня будут думать.
Макс в задумчивости опустился на стул: теперь он не сомневался, что эта самая записка была написана домовым. Если раньше призрак только пугал постояльца, то теперь его действия носили явно враждебный характер.
– Послушай, я не желаю тебе зла, – тихо сказал Максим. – Мне сейчас жить негде. Позволь мне остаться на некоторое время. Мы с тобой могли бы подружиться, а если ты умеешь писать, расскажи о себе. Кто ты? Как твоё имя?
Макс вырвал чистый листок в одной из тетрадок:
– Вот, держи листок и ручку. Напиши, я прошу тебя.
Однако ответа не последовало.
****
Спать Максим сразу не решался, какое-то время он ходил по комнате, прислушивался к звукам. В итоге, не дождавшись больше никакой реакции, сел на кровать. Потом прилёг, опустив голову на подушку, и заснул крепким сном.
Утром, соскочив с постели, огляделся вокруг. За окном уже светало. В коридоре слышно было ворчание хозяйки, которая сетовала на то, что у студента всю ночь горел свет. Действительно, Максим его не выключил. Но вчера без освещения в комнате находиться было страшно.
На часах половина десятого, надо было ехать в институт на консультацию, назначенную перед экзаменом. Максим быстро умылся холодной водой. Подошёл к столу и начал складывать лекционные тетради в пакет. Взял листок, который вчера оставил для домового, хотел смять и выбросить, но увидел на нём еле видную, коряво выведенную надпись: «ФРОЛ».
Это обстоятельство несколько смутило студента, он в задумчивости произнёс:
– Так, значит, ты Фрол? Вон оно как? Очень приятно. Будем знакомы.
Максим не стал выкидывать листок, положив его на край стола. Быстро собравшись, вышел из дома. Минут через сорок был уже в институте. Преподаватель вёл консультацию, но Максим никак не мог сосредоточиться, думая о Фроле.
– Макс, – толкала его сидящая рядом Марина.
– А?
– Да что с тобой сегодня? Не выспался, что ли?
– Нет, то есть да. Маринка, не обращай внимания.
– Ты не забыл, что сегодня мы собирались уху варить?
– Не забыл.
Максим соврал – на самом деле про уху он забыл. От мыслей о рыбном бульоне, в животе заурчало, так оно и понятно: он не успел позавтракать. С большим трудом студент дождался окончания лекции.
В эти дни буфет не работал, поэтому Максим с Мариной зашли в гастроном неподалёку от учебного заведения. Чтобы на ходу обуздать чувство голода, купили пирожков с повидлом, а для ухи – пару луковиц и несколько картофелин.
– Максим, ты весь напряжён, – допытывалась Марина, когда они ехали в автобусе. – Поссорился с хозяйкой?
– Нет, с хозяйкой я не ссорился. Просто не выспался.
– Может, тогда не надо было сегодня уху варить?
– Давай сварим, раз уж запланировали.
Добрались оперативно, но хозяйка долго не открывала ворота. Потом она оправдывалась, дескать, крепко спала, поскольку плохо себя чувствует после вчерашнего застолья. Максим сообщил ей, что они собираются сварить уху из местного Шарташского карася, и пообещал угостить. Клавдия Ивановна ничего не сказала и вернулась к себе.
– Макс, давай сразу начнём готовить, – предложила Марина.
– Нет проблем! Иду за карасями, – сказал Макс и вышел в чулан.
Зайдя в дверь чулана, нащупал рукой выключатель и зажёг свет. Открыв кастрюлю, с удивлением для себя обнаружил, что пакетик с рыбой в кастрюле отсутствует. Огляделся вокруг, посмотрел за стеклянными банками, заглянул на палатья, где стоял гроб, потом под кровать, отодвинул граммофонную трубу. Рыбы нигде не было.
Студент огорчённо вздохнул, взяв пустую кастрюлю. На пол слетели какие-то бумаги. Странно: когда вчера он ставил кастрюлю на полку, этих бумаг там не было. Максим подобрал бумаги с пола. Разглядеть в полумраке, что в них написано, не представлялось возможным. Поэтому он решил прихватить их с собой, чтобы при свете прочитать, затем положить обратно.
– Максим, ты чего так долго ходишь? – спросила Марина. – Рыбу несёшь?
– Нет, я её там не нашёл.
– Там это где?
– В чулане. Карасей я вчера туда убрал. В чулане холодно, рыба там хорошо бы сохранилась. Положил её вот в эту кастрюлю. Сейчас открыл, а кастрюля пустая.
– Может, хозяйка переложила в морозильник?
В морозильной камере и в самом холодильнике карасей не оказалось, кроме того, камера была битком набита настряпанными вчера пельменями, поэтому даже при большом желании из-за отсутствия места, класть туда рыбу не стали бы.
– Маринка, похоже, уха отменяется, – заключил Максим, сев на кровать.
Потом, как ни в чём не бывало, принялся рассматривать бумаги, прихваченные из чулана.
– То есть, как это отменяется? – возмутилась Марина. – Ты так спокойно об этом говоришь! Пойдём и спросим у хозяйки, куда она переложила рыбу.
– Мне кажется, Клавдия Ивановна здесь не причём.
– Странный ты, Макс, кроме неё в доме никого нет. Кто ж тогда?
– Фрол.
– Какой ещё Фрол?