– Что нам делать?! – дрожал Ёршик.
– Держимся вместе! Парни! Взяли себя в руки! – умоляла их Мэри. – Чем паниковать, лучше сделали бы хоть что-нибудь, чёрт возьми!
Было видно, как с её лица спадали целые горошины слёз, пока та срывала синюю липкую гадость с себя. Она была настроена решительно, хоть и дрожала, переполненная ранее не испытываемым страхом. Дрожащим голосом та начала строго рассуждать, вновь закрыв уши руками;
– Нам нужно понять, где выход, чтобы выйти отсюда и найти Тихий Двор до заката солнца… Времени мало… – пыталась сконцентрироваться она. (Между слов, она всё же не могла придерживаться своих же просьб и поддавалась давлению, прерывая речь на истошные всхлипы отчаяния, когда её руки вновь хватали силки синей жижи пола. Покрываясь пузырями те лопались и всё сильнее хватались своими ошмётками за всё, что движется.)
– Надо понять, что же прячет другая дверь! Может это западня… Может это ловушка. Никто ничего не обещает! Если мы хотим понять, где-что, и кто из них лжёт, а кто говорит правду…
– …Значит нужно задать вопрос, на который ОБЕ ответят одинаково! – осенило Уэйна.
– А это значит – мы… поймём кто говорит правду, а кто ложь! – возрадовалась Мэри.
– Нет, постойте, всё не так просто! Никто не знает, что конкретно за ними кроется, лживая может вести к.… – пытался вразумить их Ёршик, но рот вдруг завизжал ещё громче.
Им приходилось громко орать, чтобы перекричать визг рта и его адский смех. Ёршика никто не смог услышать. Он оказался по ту сторону комнаты. Уэйн и Мэри по другую. Они прижимались друг к другу в попытках расслышать хоть что-то. Ёршик, озираясь по сторонам и заметив глаз в стене, зажёг фитиль динамита решения. Подобравшись поближе к глазу тот ударил по нему с размаха кулаком. Рот резко взвизгнул и от боли в миг сжал деревянные зубы, замолкнув.
– Закрой пасть и скажи мне правду и только правду, или я вырву тебя из стены! – пригрозил Ёршик неистово стуча о стену рядом с глазом. Все сразу принялись решать условия комнаты и даже подумать не могли о том, что он сейчас делал.
– Ты… что… творишь… – оцепенели Мэри и Уэйн.
– Что таится за одной из них помимо выхода?
– Это и есть твой вопрос им?.. – ехидно ответил глаз щурясь от боли.
– Это и есть твой ответ мне-е-е? – Ёршик начал засовывать в глазницу пальцы.
– Тайна! За другой дверью скрывается тайна! Печать, вскрытие которой, будет возмещено кровью того, кто узнал секрет комнаты! Она ответит на самый сокровенный вопрос, что вошедший больше всего хотел бы узнать, но ждёт его кошмар, что он меньше всего хотел бы пережить! – молило о пощаде око и вдруг… неожиданно усмехнулось.
Оно начало смеяться в предвкушении чего-то. Смеялось сначала тихонько, но затем постепенно, безрассудно начинало гоготать во весь голос доходя до хриплого визга и постепенно утихало и утихало…, растворяясь в глубине стен…
Ёршик оступился. Рот растворился в полу. Всё в миг стихло и развеялось. Чёрная гниль полностью покрыла стены. Глаз просочился обратно и исчез. Тишина. Звон колоколов… Ночь.
Это был конец.
Нельзя было предсказать, что будет дальше. В груди играл оркестр страха и паники. Вопли отчаянных мыслей в голове напоминали овации публики на композицию из оглушительного шума крови, что волнами проникал куда-то в районе висков, мощными барабанными импульсами. Под рёбрами начались бешеные скачки сквозь снежную метель, что проносилась в районе живота, напомнив Ёршику об ударе, сделанном в это место. Ёршика начало трясти от ужаса. Он узнал этот звон.
Его сумка начала дёргаться и трястись вместе с ним, словно в неё засунули кошку, и та хотела вырваться из ловушки. Однако, резким рывком из неё вылетела та самая книга Ёршика. Ударившись о стену, та растворила чёрные иглы в огромном светлом пятне, что снова затянулся коррозией, стоило книге упасть на пол. Словно бы эта загадочная чернильная болезнь отторгала её.
Книга раскрылась на середине. Посреди одной из её коричневатых страниц алыми чернилами начали образовываться узоры и три таинственных символа помещённых в бьющиеся горячие сердца. К ним что-то приближалось, скользило по странице. Это был ещё один рисунок в сердце – изображение кривого красного серпа.
Уэйн, вскочил к левой двери. Чего-то не рассчитав, тот даже немного опрокинулся на неё и выпалил прямо ей в лицо:
– Если я спрошу у второй двери ведёт ли твоя к выходу, что она ответит?
Дверь, широко растянув своё лицо вниз не естественным образом, разорвала себе рот и из-за нитей послышался ответ:
«Нет…»
– За ней выход. Она говорит правду! – произнёс ответ Уэйн.
– С чего бы?! А что, если она лжёт? А что, если она лжёт и за ней всё равно выход? – недоумевала Мэри.
– А плевать! Если она лжива, и мы угадали с дорогой – она знает… она знает, что правдивая скажет нам – «ДА». И… потому соврёт и скажет – «НЕТ»! Если же это правдивая дверь, то она знает, что лжец скажет – «НЕТ», и ответит также – «НЕТ». А если мы не угадали с дорогой, то наоборот, обе сказали бы «ДА»! – заикаясь восторгался гениальностью задачи Уэйн.
Он никогда не соображал так быстро и ответ, вырывающийся из его уст, казался на ходу придуманным.
– А ведь и правда!.. – сильно не задумываясь о логике выкрикнул Ёршик.
– Они скоро будут за дверью! Сейчас начнут ломиться! Это не Тихий Двор! Поднялись! – скомандовал Уэйн. Присутствовало ощущение, словно нечто приближается к ним со скоростью движущегося рисунка на страницах книги.
– Но, что нам выбрать? Куда идти? – среагировал Ёршик, и немедленно подполз к книге, пытаясь её утихомирить, засунуть обратно в сумку. Книга захватила внимание Мэри. Та не спускала с неё глаз.
– Я… Не знаю… – задумался Уэйн.
– Значит за второй… ответы на вопросы… Так ведь это… это же шанс для нас всех! Она поможет узнать, что мы такое, и что это за место! Разве нет? Мы же так этого хотим! Это возможно… наш единственный шанс. – осенило Ёршика, и тот уже предвкушал ответы и объяснения происходящего вокруг.
– Да к чёрту! Кто останется здесь?! В одну нельзя войти вдвоём. Их всего две! – зарычала Мэри оторвав взгляд от пола.
И все трое на миг смолкли.
– Я останусь тут… – сказал Ёршик.
– Нет… Ты же пропадёшь… – умоляюще просмотрела на него Мэри.
– Ещё не всё потеряно! – раздался голос Уэйна, – Ночь – не значит, что мы все в неминуемой… опасности… и тебе что-либо грозит. Тот, кто тут останется – у него будет время… время спрятаться! – пытался он её обнадёжить.
– Ёршик ничего не знает об этом месте! Нечестно будет оставлять его тут! Он тогда ТОЧНО будет в опасности! – пыталась вразумить его Мэри.
– И что делать? – отчаялся Уэйн.
– Мэри, пусть ты пойдёшь на выход, ты беззащитна, а так будешь в безопасности. Уэйн, останься здесь, прошу, ты сильнее, чем мы оба. А я… Я же никто вам и… – смирившись с неотвратимостью дальнейшего говорил Ёршик едва-ли не шёпотом.
– Никто? Все мы друг другу никто! И что с того? Не для этого люди держатся вместе… – сказала Мэри.
Сказала она это, переча словам Ёршика, но в то же время было слышно, что та словно готова была опустить руки. Она ничего не могла решить, изменить, и также не могла согласиться на это.
– Я пойду во вторую. – продолжил он, – Я приму любую боль, всё вынесу… Мне плевать. Я хочу знать всё. Я… потом найду вас, ребят… Найду и расскажу вам правду, если выживу… Я могу задать ей вопрос о нас и об этом месте, разве нет? Она же должна сказать мне «правду»! Дверь же не закроется? Может вы даже послушаете её ответ… – говорил он с тяжестью в голосе.
– А вдруг ты и вправду не выживешь, горе-герой! Ты УМРЁШЬ! Всё! «Фините»! Ты это понимаешь? Хотя… это и не факт, но… И, кстати, почему это будешь именно ты?! – возмутился Уэйн.
– В смысле?..
– Почему именно ты подвергнешь себя этой лотереи?.. – напрягся Уэйн.
– Мне всё равно. Я не оставлю вас. – сопротивлялась обоим Мэри.
– Вы МЕНЯ тут помирать оставите?! – не мог успокоиться Уэйн.