Странные звуки по ту сторону стен стали более частыми. Их голоса единственное, что издавало шум в теперь абсолютно тихой комнате.
– Что ты такое говоришь! – крикнула в ответ ему Мэри. – Нет…
– Что «нет»?! Это безумие! Что если он один из «них»?.. – ответил Уэйн.
Повисло молчание.
– Ты гадал. Ты знаешь, что это не так! Что за дурацкий вопрос? Что с тобой?..
– Карты никогда не скажут прямо. Оливия бы знала о Комнате Дураков. Это бред! Что если… – отодвинулся Уэйн подальше от Ёршика, – …он контролирует комнату? Она ведь его словно слушается… – замерцали глаза Уэйна безумным огоньком. Иглы стен вибрировали в такт его словам.
– Знаешь, никто ничего ни о ком не знает! Ты тоже можешь быть одним из «них», я могу…, но в этом и смысл нашей семьи! В том, чтобы знать на сто процентов, то, что мы не враги друг другу! – со слезами на глазах роняла каждое слово Мэри в надежде, что Уэйн поймёт её. Хотя, напомнив ей этот факт, сидящие встретили, но лишь на миг, её подозрительный взгляд. Стены волной завибрировали вновь, за её спиной.
– Мы не знаем его… – снова не доверял Ёршику Уэйн и сощурил свои глаза.
От каждого их слова шипы на стене странным образом становились длиннее и больше. Они росли. Они тянулись к ним. Они пели в такт их голосам, а их голоса вибрировали с ними на одной частоте. Что происходит?
– Так вы тоже можете быть одними из «них»?! Да кто же такие эти – «ОНИ»?.. И… – был повержен такой правдой Ёршик и даже остановился на полуслове. О таком он и подумать не мог.
Охватившие Уэйна паника и подозрительность стихли… На их смену пришли они; по стенам извне крались странные звуки, что внезапностью своего очередного появления перебили желание спорить. Треск, шаги, дыхание?..
– Я хочу остаться. – неожиданно опрокинула голову вниз Мэри. Шипы на миг замерли прекратив свой рост.
– Что ещё ты хочешь? – спросил Уэйн с сарказмом и отчаянием.
– Уэйн, ты важнее чем я. Ты можешь предсказать судьбу. Что могу Я? Выбора нет… Либо здесь остаётся один, либо все сразу… Я – не оставлю вас тут, уйдя в безопасное место.
Уэйн замотал головой. Шипы «смолкли» и вдруг втянулись обратно.
– Ладно! РЕШЕНО! Сделаем как ты сказал, Ёршик! Хорошо! Или… Хм… – призадумался на секунду Уэйн, – За второй ждёт какой-то кошмар… «самый страшный кошмар»…, но и ответы… – пробурчал он и на миг померк.
Ёршик вновь поймал на себе его острые глаза и заметил ещё кое-что. Уэйн уронил тяжёлый взгляд в пол, когда тот повернулся, чтобы взглянуть на дверь с выходом от сюда, видимо, на прощание. Уэйн не двигался. Это не были глаза недоверия. Это был взгляд возлагаемых надежд и ожиданий. Был слышен странный звук, словно Уэйн начал прерывисто втягивать воздух.
Мэри и Ёршик приподнялись, хотели подойти поближе к нему… но тот резко для них направился ко второй двери и открыл её.
– Что?! Стой! Уэйн! – вскрикнула Мэри. Ёршик обомлел.
– Простите… – обернулся он к ним с красными глазами уже за порогом и продолжил, – …Пусть вы хотя бы услышите ответы, а там будет, что будет. Мэри прошу, иди на выход. Так будет… проще… – смиренно ответил Уэйн.
Вторая дверь скрывала за собой ответ на страстный потаённый вопрос и самый жуткий кошмар входящего. Он вошёл. Она была абсолютно пустая и ярко белого цвета, словно этот цвет стен, пола и потолка мог светиться. Уэйн прослезился. Возможно, от резкой смены освещения. Мэри и Ёршик стояли в дверном проёме, как заколдованные, и не могли пошевелиться или пойти за ним. Было слышно, словно по ту сторону чёрной комнаты что-то, как будто бы, прильнуло к той самой запечатанной двери, благодаря которой они вошли сюда, что была позади них.
На полу комнаты, открытой Уэйном, стояла маленькая шкатулка. Уэйн подошёл к ней с боку, чтобы им было видно, что будет дальше. Он сначала не понял, как её открыть, но увидел справа катушку, за которую нужно было крутить… Вероятно это была музыкальная шкатулка.
– Что это… такое?.. – был он ошарашен. Он начал быстро крутить тихим шёпотом проговаривая свой вопрос, а его друзья смотрели на это. Музыка не играла. Крутил… Крутил… Крутил… Хлопок! И Уэйн отскочил от неё, как от раскалённой. Она открылась, из неё выскочил кукольный чёртик, высунув половину тела.
– Нет, не стоит доверять! – ехидно произнесла кукла.
Уэйн сидел парализованный неожиданностью и не понимал, что происходит. Мэри и Ёршик сами резко вздрогнули, Мэри отошла на шаг назад мрачно оглядывая спутников.
– Что?.. Но… Но это… Это не мой вопрос! Я не это спросил! Это не по правилам! Это не мой самый… потаённый… вопрос… – возмутился Уэйн и под конец возмущений покраснел и замер.
– Ахах-ахах-ахах-ха! – заверещала кукла и захлопала в плюшевые ладошки.
Кукла повернулась на стоящих на входе. Она долго смеялась над ними и даже пару раз передразнила, повторив некоторые из ими ранее сказанных душещипательных фраз, только с издевательской насмешкой. Вдруг та резко поломала себе шею в сторону Уэйна и бодро заиграла песенку шатаясь из стороны в сторону:
Если ты сюда пришёл
И здесь ответа не нашёл,
Познаешь боль и будешь знать,
Как лезть куда попало впредь,
И если ты сюда пришёл,
И знать не знаешь, как уйти,
Уйти не сможешь, просто жди,
Как за тобой придут ОНИ.
Выхода у белой комнаты не было. Был тупик. Ни для кого не было выхода. Даже для него самого. Белая комната почернела за первой.
Стены повсюду стали абсолютно чёрными и во мгновение импульсом наполнились бесконечным количеством изображений месяцев начиная с комнаты с Уэйном. Каждый месяц своим громадным, пухлым жёлтым глазом, прорезав воздух, взглянул на стоящих на полу и приковал к земле. Все трое опали на пол, словно взглядом им перерезали сухожилия на ногах и под энергетическим давлением они не смогли более держать равновесие. Комната открыла местоположение каждого из них, не только Уэйна. Теперь они все стали добычей.
– Ох звёзды мои… – осознала что-то Мэри.
– Что это? Что это такое? – озирался Ёршик.
– Это… месяцы… «Они» знают где мы! Мы посмотрели им в глаза-а-а!!! – кричала Мэри взявшись ладонями за лицо, словно пытаясь вдавить свои глазницы внутрь. На её веках отпечатались желтые огни зрачков месяцев.
Звуки извне прекратились, но вскоре начал нарастать шум чьего-то топота.
Топот ускорился и стал громче, и книга, что все так же лежала на полу, замерла. Сердце с корявым серпом давно остановилось и не двигалось. За тем, отодвинулось чуть поодаль от троих других. По другую сторону страницы неслось другое сердце с изображением черепа и цветка.
Резкий рубящий удар в дверь заставил их подпрыгнуть. Дверь, через которую они пришли изначально, резко начала грохотать и разрушаться. Нечто подобно кувалде било о дверь, и та покрывалась массивными трещинами, что повергло в оцепенение уже сидящих на полу Ёршика и Мэри. Кто-то очень хотел внутрь. Ломившийся был очень близок к цели. Вновь загоревшиеся огни фонарей-ламп испуганно дрожали. Темнота снова начала сгущаться.
Если бы звук лязга лезвия мог быть сравним с игрой на скрипке, а грохочущий топот погони и преследования мог бы быть игрой на пианино, удары о дверь – ударами в громадный барабан, а эхо голосов – хором, то в этом месте заиграла предсмертная рапсодия.
Мэри шустро вскочила, взяла книгу Ёршика, что защёлкнулась на замок, и всунула книгу ему в сумку одним движением, и та, как по волшебству, растворилась в ней. Уэйн подбежал к ним, прикрыв их за своей спиной, приготовившись к нападению. Удары в дверь. Мэри незаметно для обоих позади открыла вторую, что вела к неизвестному выходу, пока парни были прикованы взглядами к разрушающейся двери.
– Как я могу не сдержать обещание, когда у вас там такое происходит… – послышался знакомый Ёршику, восторженный голос за дверью.
– Что?.. – упал вопрос с его уст. Он узнал этот голос… Это же…
Удары усилились. Дверь сломается, она не будет держаться долго. Стены отрастили глаза и уставились со всех сторон. Нечеловеческими усилиями оба парня сжали каждую мышцу тела готовясь к нападению. Они чувствовали, что, если оступиться, замедлиться и отвести взгляд – случится что-то ужасное. Трещина прошла точно по замочной скважине и удары прекратились. Тишина… Ручка двери стала аккуратно… медленно поворачиваться и…
Мэри резко вырвала Ёршика из транса. Сделав подножку, толкнула его в дверь с выходом, бросила в его сторону что-то со своей шеи и сказала: