– Видела…
– Эй, Самойлова, приём! – щёлкает пальцами у неё перед носом.
– Мм, – Ксюша морщится и снова прячет лицо в коленях. – Мне плохо.
– Ну ты и выкинула фортель, зануда! – качает головой брюнетка. – Сначала изуродовала тачку жениху, а потом и вовсе пропала с каким-то парнем почти на трое суток. Тебя вон уже в лесополосе с овчарками ищут!
– Ренат, – бросаю на неё выразительный взгляд.
Самойлова тем временем сползает по стене вниз, прямо на пол.
– Отойдите, – Захар наклоняется и подхватывает Ксюшу на руки.
Та, явно ничего не соображая, доверчиво тянет к нему руки. Вот чтобы такое в здравом уме – да никогда!
– Отнесу её пока в спальню.
– Какая удача! – восклицает Рената, недвусмысленно ухмыляясь.
– Дура! – раздражённо выплёвывает он, переступая через бардак, который устроила Ксюша.
– Такой шанс выдался! Троицкий, не упусти! – продолжает стебаться она.
– Эй, ну достаточно, – пытаюсь её притормозить. – Чего завелась?
– Да потому что бесит. Вечно нянчится с ней как с ребёнком, – обиженно отклянчивает нижнюю губу, наблюдая за тем, как парень удаляется в соседнюю комнату.
– Захар просто очень переживает за неё, ты же знаешь.
– Ну разумеется, – Рената закатывает глаза. – Дорохов, кстати, рвёт и мечет. Примчался ко мне ни свет, ни заря. Глаза бешеные, вена на шее вздулась. Как начал орать. Где мол Самойлова?
– Да пошёл он, заслужил, – устало отвечаю я.
– У тебя-то что? – она садится на диван и откидывается на подушки.
– Большие проблемы.
– По телефону ты рассказывать не стала, нашу поездку в Италию отменила… Хоть бы предупредила! Так не делается, Арин! – начинает меня отчитывать, а я этого терпеть не могу.
– Не до Италии. Я человека сбила, – выдаю сразу, без прелюдий.
Вернувшийся в гостиную Троицкий присвистывает.
– Живой, надеюсь? – Рената на пару секунд подвисает, замерев с открытым ртом, но потом довольно быстро берёт себя в руки и вопросительно вскидывает бровь.
– К счастью, да, но травмы тяжёлые.
– Дышит, остальное автоматом неважно, – отмахивается она.
– Ну я бы так не сказал, – снова вступает с ней в спор Захар. – Есть, Корецкая, такое понятие как качество жизни, и у инвалида это самое качество существенно ниже.
– Ой, не нуди, а? – цокает языком брюнетка.
– Рената, а ты поставь себя на его место, – раздражается в ответ.
– Что ещё за бред?
– Арин, а кто он такой вообще? Сколько лет, чем занимается? – продолжает атаковать меня вопросами Троицкий.
– Без понятия.
– Как это? – не отстаёт Захар.
– Не хочу ничего знать, – отрицательно качаю головой.
– Ты ездила к нему в больницу? – игнорирует мои слова он.
– Что? – в ужасе широко распахиваю глаза. – К этому я не готова точно.
Друг смотрит на меня так, словно крайне удивлён.
– Отец сказал пока не отсвечивать. Вдруг журналисты.
– Да ну в смысле, Арин…
– Не могу я сейчас туда поехать. Как ты себе это представляешь? – на секунду теряюсь под его проницательным взглядом.
– Что значит не могу?
– То и значит. Хватит, Захар, я сама разберусь со своими проблемами.
– Точнее папа разберётся, – ехидно поправляет меня Троицкий.
Стреляю в него убийственным взглядом.
– Арин, ты же не из тех, кто прячет голову в песок, – произносит разочарованно. – Это вообще на тебя не похоже!
– Слушай, я сама решу, что мне делать, ясно? – повышаю на него голос. – В больницу я не поеду.
Повисшая в воздухе тишина угнетает.
– Как-то это неправильно, – всё же выдаёт он.
– Очень даже правильно, пусть не забивает голову ерундой. От того, что она там появится, пользы не будет, скорее даже наоборот, – принимает мою сторону Рената. – Я тоже считаю, что не надо туда соваться. Вдруг его семейка не в адеквате? И вообще, не тебе советы давать, Захар.
Киваю, соглашаясь, и направляюсь в ту комнату, где спит подруга. Потому что меня нервирует эта беседа.
Захожу в спальню. Свет не горит, и я подсвечиваю пространство комнаты телефоном. Забираюсь на кровать, ложусь и обнимаю Ксюшу, укрытую одеялом.
– Как же я за тебя испугалась, – шепчу тихо, утыкаясь носом в её волосы.
Ксюша сопит, пытается что-то ответить, а я закрываю глаза.
Это были отвратительные выходные. Хочется забыть и вычеркнуть...
Глава 6 Арина
Пятое июня. Сегодня в одном из лучших ресторанов Москвы я, Арина Барских, праздную свой юбилей, двадцатипятилетие. Здесь собрались все те, кого я так хотела видеть: близкие люди, друзья, бывшие однокурсники и знакомые.
На столах, сервированных по высшему разряду, красуются изысканные закуски, эксклюзивные блюда от шеф-повара и элитный алкоголь. На мне платье от именитого дизайнера и безумно дорогие туфли, купленные в Париже пару месяцев назад. Волосы уложены топ-стилистом, на лице профессиональный макияж, на губах играет дежурная улыбка.
Принимая очередное поздравление от своих друзей, вопросительно вскидываю бровь. Насколько я поняла, они затеяли некое соревнование из разряда «кто кого переплюнет» (что касается подарков). Зал, мастерски украшенный дизайнером и его командой, утопает в цветах: букеты один другого краше. Безусловно превалируют мои любимые розы: белые, бордовые, жёлтые, красные, розовые. От неимоверной красоты разбегаются глаза.
Оставляю очередной презент на столике, расположенном в углу. Там, на гладкой стеклянной поверхности, расставлены пёстрые упаковочные пакеты разной формы и высоты.
Гости расстарались на славу. Роскошные ювелирные украшения: кольца, браслеты, серьги и даже карманное зеркало с драгоценными камнями. Новенький айфон и макинтош. Дизайнерские шмотки, путёвки с открытой датой, подарочные карты, винтажный фарфор, коллекционный винный набор и шуба из шиншиллы, мерить которую я отказалась. Вообще еле воздержалась от едкого комментария на этот счёт.
Из интересного и креативного: биокамин, именной слиток золота от Ренаты, сертификат на покупку офисного массажного кресла, полёт на воздушном шаре, натуральная роза, покрытая серебром, набор для конца света (Захар отличился), билет на квест и скрытая карта путешественника от Ксюши, к моему сожалению, отказавшейся прийти сегодня в ресторан. Есть на то причины, я не в обиде.
Она приехала ко мне вчера вечером. Вспоминаю наш непростой разговор и волосы встают дыбом.
После того как Самойлова испортила машину Егора, она отправилась в бар, мимо которого случайно проходила. Это притом, что подобные места Ксюша посещает крайне редко и очень неохотно.
Говорит, что выпила там пару коктейлей, и в какой-то момент рядом с ней нарисовался парень: обаятельный и общительный. Между ними завязался незатейливый разговор о жизни. Подозреваю, только лишь потому, что она была в расстроенных чувствах. Знакомиться вот так – не её конёк.
Молодой человек представился Рустамом, вроде как он отдыхал в этом заведении с компанией своих друзей. Со слов Ксюши, парень был обходителен и предельно вежлив. Поддерживал непринуждённую беседу, улыбался во весь рот. В общем, ежу понятно: пытался пустить пыль в глаза и произвести хорошее впечатление. К сожалению, по-детски наивная Ксюша, не привыкшая к подобной лирике, ожидаемо поплыла от его (стопроцентно заранее заученных) комплиментов. Как итог, обаятельный незнакомец угостил Самойлову, безнадёжно развесившую уши, очередным «почти безалкогольным» коктейлем. И, собственно, всё…
О том, что было дальше, подруга почти ничего не помнит. Ей вдруг сделалось невероятно легко, весело и хорошо. В голове появилась дурная эйфория, и вроде как она пошла танцевать.
Полагаю, ей что-то подсыпали. Симптомы и анализы, которые её заставили сдать родители, указывают именно на это. Самойловы в тот вечер забили нешуточную тревогу, сразу же повезли дочь в частную клинику на обследование. Правда избежать скандала и истерики не удалось. Спасибо, что помог Захар, которому пришлось выслушать много чего неприятного от Самойловой, наотрез отказавшейся ехать к врачам.
О том, что конкретно произошло с Ксюшей, я узнала лишь накануне своего дня рождения. Она сама поделилась со мной.
Сказала, что в ту ночь вышла из бара на улицу вместе со своим новым знакомым лишь потому, что её уверили: за ней приехала подруга и ждёт. Я так понимаю, этот Рустам и вызвался её проводить, ну а после – уже дело техники. Посадили ничего не соображающую девушку в машину и увезли.
Дальше воспоминания отрывками: Глаза её были завязаны, а тело, будто налившись расплавленным свинцом, отяжелело, обмякло и совершенно перестало слушаться. Другая машина, чей-то дом или дача, мужские голоса, смех. И те эпизоды, озвучить которые она не решилась.
Ксюша плакала так горько, что моё сердце сжималось от боли. Мне и слова не нужны были, всё итак стало понятно…
Глупая, зачем она вообще пошла в этот чёртов бар! А если бы они её убили?
Я пришла в настоящий ужас, когда узнала, что сутками позже подруга очнулась посреди ночи в Подмосковном лесу.
Одна, без сумки и телефона.
Доверчивая, порядочная, домашняя девочка.
Ну почему она?
Поиздевались, обобрали до нитки и выбросили как ненужную вещь.
Как представлю Ксюшу, пробирающуюся через тёмный лес к дороге, аж дурно становится.
Поубивала бы этих мразей. Надеюсь, её отец найдёт их и отомстит. Чего бы это не стоило…
*********
Несколько часов спустя в ресторане становится шумно. Веселье стремительно набирает обороты, градус праздника повышается. На улице гремит фейерверк в мою честь и вот мы видим его: пятиярусный торт, невероятной красоты, от именитого кондитера. Зал на сотню гостей развлекают: ведущий, резиденты Comedy и приглашённые звёзды: Макс Барских, Светлана Лобода. Всё проходит так, как я и задумывала. Народ тоже доволен: танцует, активно пьёт за моё здоровье и не скупится на пожелания.
Чуть позже в ресторане появляется Игнат. Коротко целует меня в губы и вручает шикарный букет, держать который в руках дольше пары минут, я не могу физически. Очень тяжёлый.
Официант забирает цветы и ставит передо мной круглую ажурную клетку, внутри которой порхают многочисленные тропические бабочки. Большие, разноцветные. Яркие и завораживающие. Грустно осознавать, что вся эта красота вскоре погибнет, ведь у бабочек, как известно, очень короткая жизнь…
Прекрасные создания разлетаются в разные стороны, пока я пытаюсь добраться до резной шкатулки, спрятанной внутри. И да, это то, о чём я думаю. Поняла по напряжённому взгляду Ахметова.
Кольцо. Очередное, но особенное. То самое, которое рано или поздно жаждут заиметь на своём пальчике все девушки без исключения.
Вот так сюрприз, не ожидала, если честно.
– Что же это происходит? – переключает на нас внимание ведущий, секундой ранее увлечённый проведением дурацкого конкурса. – Предложение руки и сердца, друзья!
– Дай-ка это сюда, – отбирая микрофон, недовольно хмурится Игнат.
Глядя в его суровое лицо, ощущаю приятное предвкушение. Характерное для подобных ситуаций.
– Арина, – Игнат серьёзен и сосредоточен как никогда.
Ноль эмоций, как всегда. Достаёт из бархатной коробочки массивное кольцо, украшенное бриллиантом внушительного размера. – Выходи за меня. Пора, как считаешь?
Не могу сказать, что согласна с ним. Замуж, в отличие от подруг, я никогда не торопилась, и до настоящего момента меня всё устраивало.
На самом деле грех жаловаться. Игнат Ахметов – один из самых завидных женихов Москвы. Ему тридцать четыре, у него свой автобизнес и акции нефтедобывающей компании. Он относительно молод, весьма привлекателен и богат. Настоящая находка для охотницы за большими деньгами. Вот только есть одна «проблемка» – ко всему прочему, Игнат умён и чрезвычайно хитёр. Меркантильный интерес расчётливых девиц этот мужчина видит сразу. Потому, наверное, он до сих пор и не женился.
С Ахметовым мы познакомились случайно. Я разнесла в пух и прах его тюнинг ателье, поскольку недобросовестный менеджер на пару с охамевшим программистом-электриком решили тупо развести меня на деньги. У меня тогда на бэхе сломался экран NBT EVO. Потух, не подавая никаких признаков жизни. Эти «спецы» вроде как заменили его на новый, вот только полчаса спустя он погас снова, а в другом сервисном центре мне и вовсе сообщили о том, что никакой замены произведено не было. Экран мол родной девушка.
Стиснув от злости зубы, так сильно, что они едва не начали крошиться, вернулась в тюнинг-ателье. Такой скандал там устроила, что все их клиенты мигом разбежались. Угрожала судом и звонила при них Борису, нашему адвокату. В итоге, со страху они вернули мне все деньги, но я всё равно потребовала встречу с директором. Причём срочную. Девушка-администратор, потупив глаза, трижды заявила, что дозвониться до хозяина автосервиса не может.
И всё-таки в тот день удача определённо была на моей стороне, ибо этот самый хозяин неожиданно появился на пороге техцентра. В самый разгар моих разборок с персоналом.
Окинув меня заинтересованным взглядом, спросил, что произошло, и я на радостях описала ему сложившуюся ситуацию. Детально и во всей красе. Он слушал внимательно, не перебивая. И лицо его мрачнело с каждой секундой всё больше. Потому сотрудники, чувствуя приближение апокалипсиса, начали изображать бурную деятельность, быстренько разбредаясь по зданию.
Менеджер, кстати, всё это время прятался от меня в подсобном помещении. Оттуда его вытащил взбешённый Игнат.
Евгений, сгорая от стыда, виновато кривил пострадавшую морду. Прижимая к разбитому носу рукав белоснежной рубашки, бесконечно много извинялся и пытался оправдываться, что было на тот момент бессмысленно, ведь Ахметов самостоятельно убедился в том, что его сотрудники работают недобросовестно.
Менеджера и программиста с позором уволили. И пока другие рабочие производили замену несчастного экрана, Ахметов отвёз меня в ресторан. В мой ресторан, вот так неожиданность. Какого же было его удивление, когда ко мне подошёл наш управляющий и извиняющимся тоном обратился ко мне по имени-отчеству. Хотел решить пару вопросов.
В общем, так мы и начали общаться. Игнат умело и красиво за мной ухаживал. Долго и терпеливо. Не скрою, его внимание мне очень льстило. Спустя полгода я оттаяла окончательно, бросила своего парня и, как-то быстро всё у нас закрутилось...
Надо признать, Игнат очень отличался от тех парней, с которыми я встречалась до него. Взрослый, суровый, опасный и до невозможного амбициозный мужчина не шёл ни в какое сравнение с мальчиками-мажорами, прожигающими свою бессмысленную жизнь. Потому я наверное и почувствовала некий ответный интерес.
Вот уже как полтора года мы состоим в отношениях. Видимся не часто, в промежутках между его рабочими буднями. Как оказалось, Игнат – не только жёсткий руководитель, но и крайне занятой человек. Иногда это очень бесит. И да, разница в возрасте, пусть и небольшая, но даёт о себе знать. Музыка, кино, книги. Наши вкусы и желания вообще не совпадают.
Друзья кричат, начинают свистеть и хлопать, в то время, как Игнат берёт меня за руку и под общий шум толпы одевает мне на палец кольцо.
– Виктор Сергеевич, прошу руки вашей дочери, – обращаясь к моему отцу, заявляет Игнат.
– Я только за, дорогой, ты знаешь, – сверкнув идеальными зубами, кивает головой папа.
— Арина, – намёк в голосе ведущего очевиден. Все присутствующие в зале ждут от меня ответа.
Есть ли причины, чтобы отказать Игнату? Нет, но хотелось бы произнести фразу «я подумаю». Только лишь из вредности.
– Я согласна, – после затянувшейся паузы говорю я, и тут же раздаются оглушительные аплодисменты и одобрительный свист.
Обнимая своего жениха, разглядываю баснословно дорогое кольцо.
Поднимаю взгляд, и мы с отцом встречаемся глазами. Сдержанно улыбаюсь и думаю о том, что у меня есть всё, о чём может мечтать девушка: внешность, деньги, недвижимость, машины, собственный ресторан. В дополнение ко всему, совсем скоро я выйду замуж за серьёзного, состоятельного мужчину.
Всё сложилось просто идеально. Вот только не пойму, почему испытываю странную палитру эмоций, и зачем в этот удивительный вечер вдруг вспоминаю Его. Человека, пострадавшего по моей вине...
Это ведь просто случайность. Так бывает. Надеюсь, с ним всё более или менее в порядке.
Как бы то ни было, жизнь продолжается, верно?
Отец подмигивает мне, поднимает вверх бокал и, глядя на нас с Игнатом, пьёт. Я улыбаюсь шире и закрываю глаза.
Да, так и есть, какие бы эпизоды не омрачали наше существование, нужно уметь абстрагироваться от проблем.
Переступи и иди дальше...
Пожалуй, так и сделаю. Тем более, что ситуация, на мой взгляд, некритична.
Глава 7 Максим
В палате становится светло, и мне приходится открыть глаза. Медленно, неохотно. Тут же прищуриваюсь от слепяще ярких солнечных лучей и недовольно морщусь. Всматриваюсь в женский силуэт, застывший у окна. Изображение плывёт, но я итак знаю, что это мать.
– Максим, доброе утро, – заметив, что я проснулся, она спешит ко мне.
Ласково касается руки и присаживается рядом.
Доброе утро. Это вряд ли...
– Как ты себя чувствуешь, дорогой? – сжимает пальцы правой ладони и заботливо поправляет одеяло.
Мне даже сказать ей нечего. Тихо отвечаю нейтральное «нормально» и снова закрываю глаза. Чувствую нестерпимую боль во всём теле. Вот так сразу и не скажешь, что приносит больший дискомфорт: мигрень, поломанные кости или пострадавшие внутренние органы. По ощущениям меня будто в мясорубке перекрутило.
– Следователь приходил и журналисты, врачи их к тебе не пустили. Человек недавно вышел из комы, а они лезут со своими вопросами! – ворчит, дотрагиваясь до моего лба. – Оленька вечером придёт, завал на работе.
Облизываю языком пересохшие губы, и мать тут же вскакивает со стула.
– Пить хочешь? Сейчас-сейчас, милый.
Пока она суетится, я осматриваю своё туловище. Левая нога и бедро зафиксированы. На груди и плече красуется давящая повязка. Кисть в гипсе. Пытаюсь приподняться на кровати, но ничего не выходит. Сил нет. Вообще. Это пугает ни на шутку.
– Лежи, сынок, я сама.
Она прислоняет к моим губам стакан, чуть наклоняет его, и я, повернув голову набок, делаю пару глотков желанной жидкости. Тороплюсь и тут же начинаю кашлять. Это простое естественное действие напоминает настоящую пытку, потому что грудину тут же пронзает резкая боль. Не вдохнуть толком, не выдохнуть.
Обессиленно откинув голову на подушку, жду, когда она ослабнет. Часто и хрипло дышу, но кислорода всё равно не хватает.
– Милый…
Мать прижимает ладонь ко рту и с тревогой в глазах смотрит на то, как я, стиснув зубы, пытаюсь привстать. Не получается. Сжимаю сильнее челюсти, чтобы позорно не заскулить.
Твою-то налево…
– Так… доброе утречко, не надо пока так активничать, – слышу бодрый женский голос. – Сейчас измерим давление, вколю обезболивающее и поставлю капельницу. Потерпите.
Честно говоря, мне плевать на те манипуляции, которые производит медсестра. Я думаю лишь о том, что вот таким немощным как сейчас, я не был никогда.
Дожился, даже воды выпить не могу без посторонней помощи.
– Ох, Иван Петрович, – мать здоровается с вошедшим в палату врачом.
– Галина Юрьевна, вы снова в больнице ни свет, ни заря! – недовольно отвечает ей он. – Я же вам сказал, отдохните. О вашем сыне есть кому позаботиться.
– Ну что вы, как я могу, – отзывается она взволнованно. – Максимка тут, а я дома… нет-нет.
Её голос дрожит, и она, похоже, снова начинает плакать.
– Мам, – сглатываю, и во рту снова становится сухо. – Перестань…
Врач тяжело вздыхает и начинает шелестеть бумажками прямо над моим ухом. Поворачиваю голову и натыкаюсь на его внимательный взгляд.
– Максим, – кивает и садится на стул. – Как самочувствие?
Клянусь, этот вопрос скоро начнёт меня бесить.
Доконать хотят? Дерьмовое самочувствие. Если коротко и без прикрас.
– Боли? – понимающе хмурится он.
– Терпимо, – сипло выдавливаю из себя я.
Вчера вечером после того, как я пришёл в себя и ответил на несколько странных вопросов врачей, только и думал о том, с какими последствиями ДТП мне придётся столкнуться. Мозг соображал вяло, а мысли ускользали словно дым. Сейчас страх того, что меня парализовало, отступил и убрал от моего горла свои мерзкие щупальца. Ведь сегодня, по крайней мере, я хоть как-то чувствую свои руки и ноги. Боль в моём случае меня даже радует.
– Насколько… всё плохо… в целом?
Каждое слово даётся с трудом. Наверное, ещё и потому, что я боюсь услышать то, что подтвердит мои опасения и размажет окончательно.
– Ну… так что? – выжидающе смотрю на врача, несмотря на то, что веки опять слипаются.
Подозреваю, что дело в тех уколах, которые поставила медсестра.
– Что ж, молодой человек, – врач производит очередной осмотр и что-то калякает в своём журнале, – как вы помните, вас сбил автомобиль. Итог таков: мы имеем дело с повреждениями нижних конечностей. Особенно пострадала левая нога.
– Ясно…
– Вследствие отклонения транспортного средства в сторону, имеющийся крутящий момент привёл к тому, что вас подбросило на значительное расстояние. В результате удара о дорожное покрытие вы получили политравмы: черепно-мозговую, перелом левой кисти и нескольких рёбер, ушибы внутренних органов, в том числе лёгкого, пострадавшего от одного из деформированных рёбер. Как-то так, если в общих чертах. Про гематомы и ссадины молчу.
В общих чертах. Зашибись букет…
Чувствую себя эдаким франкенштейном, не меньше.
– Что с ногой? – обеспокоено смотрю вниз.
– Диафизарный осколочный перелом обеих костей левой голени.
Снова откидываюсь на подушку и гипнотизирую взглядом белый потолок. Тут и врачом быть не надо, чтобы понять: полный фарш.
– Общее состояние до сих пор вызывает у меня опасения, вы потеряли много крови.
Смещаю голову вправо и молча повторно рассматриваю своё тело. Переломанное, искалеченное, слабое. Будто и не моё вовсе.
Именно в эту секунду в голове вспыхивает неутешительная мысль.
– Об олимпиаде можно забыть.
Кажется, я произношу это вслух…
– Ну что вы, речь шла о том, чтобы мы вас не потеряли, а вы про олимпиаду… – качает головой доктор.
Много ты понимаешь! Я шёл к этому много лет…
Злость и досада обрушиваются на меня внезапно. Бубнёж врача слушаю в пол уха. Крах моей спортивной карьеры – единственное, о чём я думаю. Осознавать тот факт, что на данный момент ты, один из сильнейших пловцов страны, превратился в аморфного инвалида – невероятно тяжело.
– Организм молодой, сильный и выносливый. Рассчитываю на то, что ваше состояние в ближайшее время стабилизируется и мы сможем провести операцию.
– Операцию? – неосознанно повторяю вслед за ним, выныривая из пучины мрачных дум.
– Остеосинтез.
Видит немой вопрос в моих глазах. Знакомый термин, но что означает – не помню.
– Метод сращивания кости при тяжелых оскольчатых переломах, – поясняет Иван Петрович.
– Ясно, – отзываюсь апатично.
– Это хирургическая репозиция, осуществляемая при помощи различных фиксирующих конструкций.
– Штифты-винты-пластины? – озвучиваю свою догадку.
– Совершенно верно. Цель остеосинтеза — обеспечение стабильной фиксации отломков в правильном положении с сохранением функциональной оси сегмента и стабилизация зоны перелома до полного сращения.
Киваю. Всё это понятно конечно, но стоит только представить длительность периода восстановления и в прямом смысле слова становится дурно…
Мать тяжело вздыхает и достаёт платок. Её и правда пора отправить домой. Итак тошно, а от этих жалостливых взглядов хреново вдвойне.
– Существует два вида остеосинтеза — погружной (внутрикостный, накостный) и наружный чрескостный. В вашем случае рекомендован погружной. Но лишь тогда, когда состояние стабилизируется, – травматолог снимает очки с толстенными стёклами и протирает их тканевой салфеткой. – Наиболее перспективным для лечения большинства диафизарных переломов костей голени является закрытый интрамедуллярный остеосинтез с блокированием. К его основным достоинствам относится значительная прочность, малая инвазивность, быстрое восстановление функции опоры и движения конечности.
Быстрое восстановление. Сколько? Два месяца, полгода, год? Больше?
– Виктор Сергеевич готов всё оплатить, – слышу я сквозь поток беспокойных мыслей, нещадно атакующих ушибленную голову.
– Кто? – переспрашиваю озадаченно.
– Отец той девушки, – переглядываясь с травматологом, поясняет мать.
– Какой девушки? – нетерпеливо уточняю я, не обращая внимания на действия медсестры, вновь колдующей над капельницей.