Её вина

Глава 8 Максим

Часто ли мы задумываемся о том, что в один момент можем лишиться того, что имеем? Давайте откровенно: никогда. Мы попросту не размышляем на эту тему. Зато с большой охотой рисуем себе будущее, в котором сбываются все наши заветные мечты. Это ведь куда интереснее...

Так уж устроен человек: ежедневно ставит перед собой цели: большие и маленькие, вполне себе реальные и не очень. Представляет наперёд, а что будет, если удастся их достигнуть. «Вожделенное завтра» дарит надежду, и для кого-то, как для меня, погоня за мечтой становится смыслом жизни. Однако порой случается так, что тебя вышибает из этой гонки. Неожиданно. Нелепо. Тупо одним моментом. И то, к чему ты стремился, отступает на задний план или вообще теряет всякий смысл (опять же как в моём случае). Потому что первоочередной целью уже видится нечто попроще. То, что не ценил прежде. То, о чём не задумывался.

Я, например, всегда воспринимал своё физическое здоровье как должное. Ходил, бегал, активно занимался спортом и наслаждался жизнью. И вот оно как бывает: теперь я сутками лежу на кровати и даже элементарных действий самостоятельно выполнить не могу…

От досады хоть волком вой, всё равно не поможет. Конкретно мне помочь может только операция и время. Длительный период восстановления, как говорят люди в белых халатах. И да, увы, нет никаких гарантий. Как будет проходить реабилитация, одному богу известно. Да и вообще, до неё ещё добраться надо. Судя по нахмуренным бровям Патрушева (моего лечащего врача) дела обстоят не очень. Не нравится ему моё общее состояние. Оно и неудивительно, об асфальт я приложился неслабо. Пролетел дай боже. Отскочил от тачки как долбаный попрыгунчик. Жаль только, что я действительно не резиновый...

– Максим, – слышу голос вышеупомянутого Патрушева, – к вам посетитель.

Поворачиваю голову и замечаю у двери лысоватого мужика с усами, длине которых мог бы позавидовать небезызвестный Эркюль Пуаро.

– Только недолго, молодого человека беспокоят сильные боли, – предупреждающе кошмарит дядьку Иван Петрович.

Так-то, если не геройствовать, боли действительно напрягают не по-детски. И это притом, что мне постоянно ставят уколы с обезболивающими препаратами.

– Здравствуйте, Максим Александрович, – здоровается со мной усатый.

– Добрый день, – без особого настроя на беседу отзываюсь я.

– Позвольте представиться, Пронин Борис Степанович, – он отодвигает от стены стул и присаживается.

Без интереса разглядываю незнакомого мне мужика, пришедшего явно не о моём здоровье справиться. Дорогой костюмчик, начищенные до блеска туфли и кожаный ридикюль. Сразу же обращаю внимание на его цепкий, хитрый взгляд и маленькие бегающие глазки. Не знаю почему, но этот колобок мне уже заранее неприятен. Есть в нём нечто скользкое и отталкивающее.

– Как себя чувствуете?

Да как же осточертело…

– Прекрасно, – не могу не съязвить в ответ. – Как раз собирался прогуляться, а тут вы нарисовались со своим визитом…

– Ну-с, как минимум, чувство юмора вы не утратили, что уже весьма неплохо, – хмыкает толстяк, доставая из портфеля какие-то бумажки.

– Зато утратил возможность передвигаться на своих двоих, – ядовито отмечаю я.

– Да-с… это печально, мой друг.

Мой друг. Терпеть не могу, когда незнакомые люди пытаются втереться в доверие, используя подобные фразы.

– Мы с вами раньше не встречались. Вы кто? Если журналист, то на интервью я не настроен, – решив забить на вежливость, сообщаю я.

– Ну что вы, я не журналист.

Это несказанно радует.

– Понимаю, внимание прессы для спортсмена… потерявшего шанс на…

– А нельзя ли обойтись без лишней лирики? – чувствую, что начинаю злиться. – Об упущенных возможностях я и наедине с собой могу поразмышлять.

– Что ж, хорошо, – кивает он, деловито поправляя на носу очки в дорогой оправе. – Я адвокат семьи Барских.

А вот это уже интересно.

– Так… – мои губы растягиваются в улыбке, – то есть вы защищаете безмозглую курицу, сбившую меня на пешеходном переходе. Я правильно понимаю?

Брови адвокатишки ползут вверх. Не ожидал он от меня подобной наглости.

– Максим Александрович… кхм… семья Барских искренне вам сочувствует.

– Да что вы, – откровенно усмехаюсь.

К чему все эти разглагольствования? Сочувствуют… Серьёзно, что ли?

– Нам жаль, что вы получили многочисленные травмы в связи с произошедшим ДТП.

– Говорите напрямую зачем пришли.

– Я хотел бы…

– И да, я в курсе, что дело обставили так, как вам удобно, – сразу предупреждаю я, чтобы избавить нас обоих от ненужного театра.

– Максим Александрович…

– Вчера утром ко мне в палату наведался следователь. Глуповатый и недалёкий тип. Задавал вопросы, пытаясь прощупать как много деталей ДТП я помню, – прищуриваюсь, наблюдая за реакцией адвоката. – Зафиксировал мои показания и начал нести какой-то бред про слепую зону, в которой я находился. В общем, ненавязчиво выгораживал водителя злополучного мерседеса. Завуалированно намекая на то, что тот не виноват.

Послушать следователя, так я чуть ли не сам кинулся под машину. Чушь несусветная. Я переходил дорогу в положенном месте и ничего не нарушал. Чего нельзя сказать о барышне, которую все так активно покрывают.

Пронин вытирает платком лосняющую от пота лысину.

– Понимаю, сейчас вы говорите на эмоциях, но порой есть необходимость в том, чтобы посмотреть на ситуацию с другого угла. Девушка тоже оказалась жертвой обстоятельств.

Прекрасно… То есть она ещё и жертва. Надо же как умело выкрутили.

– Вы доктор? – закатываю глаза.

– Я… кто? – лупится на меня своими поросячьими глазками. – Нет.

– Ну так и не надо меня «лечить». По-вашему, я похож на идиота? – спрашиваю в лоб. – Ясно всё как белый день.

– Максим Александрович, – адвокат, прокашлявшись, нервно подёргивает шеей.

Напряжённый выходит у нас диалог. Вон мой оппонент аж вспотел весь бедный.

Да-да, мне тоже не по душе этот разговор. Но делать из себя дурачка-простофилю я не позволю.

– Теперь когда мы всё прояснили, может, озвучите цель вашего… визита, – морщусь, привставая на локте. В груди болезненно заныло.

Чёртовы рёбра…

Пронин, приосанившись, изучает меня долгим, внимательным взглядом.

– Ваш лечащий врач сообщил о том, что в связи со сложным переломом, необходима срочная операция. Мы бы хотели оказать вам посильную материальную помощь. Виктор Сергеевич готов покрыть расходы.

– Так а зачем, если его дочь ни в чём не виновата? – иронично вскидываю бровь. – Сами себе противоречите, ей богу.

– Максим, давайте откровенно, – теряет терпение он. – Произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого вы пострадали. Опустим пока обстоятельства и подробности случившегося, – в защитном жесте выставляет вперёд руки. – Мы не отрицаем тот факт, что вам нанесён физический ущерб. На сегодняшний день вам требуется лечение, и, смею заметить, стоит оно недёшево. Повторюсь, что Виктор Сергеевич готов его оплатить.

– Невиданная щедрость. Взамен на что? – намекаю я на продолжение.

– Хотелось бы решить всё миром, – на его лице появляется гаденькая, фальшивая улыбка. – Полюбовно, без суда.

– Ну разумеется. Молчание моё купить хотите?

– Ну что вы, мой клиент искренне беспокоится о вашем здоровье, – уверяет он.

Лжёт напропалую. Вон эта горе-автоледи за столько времени не появилась тут даже. Не то, чтобы я ждал её в гости, но всё же… Ставлю себя на место водителя. Человека, пострадавшего по моей вине, я, как минимум, навестил бы. Хотя бы для того, чтобы убедиться: жив, дышит.

– Да уж конечно, насмешили. Спасибо за заботу, но я, пожалуй, откажусь, – укладываюсь на подушку.

Белый потолок изрядно подбешивает, но это всё же лучше, чем смотреть на мерзкую физиономию продажного адвоката.

– Вижу, на данный момент вы настроены весьма агрессивно, что вполне логично, – бубнит он себе под нос.

– Нет, я абсолютно спокоен, – возражаю, не поворачивая головы в его сторону.

– Максим, и всё же... Я бы посоветовал вам прислушаться к голосу разума. Вы ведь не в том положении, чтобы отказываться, верно?

Ох, ну конечно, уже и положение моё успел изучить.

– Я осведомлён о вашей ситуации, – говорит, словно читая мои мысли.

– Проваливайте.

Да, может и грубо, но, в конце концов, кто он такой вообще?

Адвокат испускает тяжёлый вздох и встаёт со стула.

– Оставлю вам свою визитку. На случай, если передумаете.

– Я не передумаю, – заявляю решительно.

– Кто знает, – продолжает дожимать меня он. – Оплачивать долги вы сейчас не в состоянии. Подумайте о матери и сестре. Имейте ввиду, Виктор Сергеевич мог бы решить и эту проблему тоже.

Вот же сволочь!

Хочется бросить в ответ что-нибудь колкое, но как назло в голову тут же лезут беспокойные мысли.

– До встречи, и ещё раз настоятельно рекомендую здраво оценить наше предложение, – произносит он напоследок.

– Прощайте.

В раскалывающейся от боли голове всё ещё стучат его слова.

«Оплачивать долги вы сейчас не в состоянии. Подумайте о матери и сестре. Имейте ввиду, Виктор Сергеевич мог бы решить и эту проблему тоже»

Прямо Второй после Бога!

Как бы то ни было, стоит признать, Пронину удалось-таки наступить на больную мозоль…

– Ой, Максим, я не помешала? – провожая взглядом моего визитёра, шёпотом спрашивает вошедшая в палату Оля.

– Нет. Привет, – ловлю её за руку, вынуждая подойти ближе.

– Максим, подожди, у меня же пакет! – мило ворчит она. – Я тебе супчик куриный принесла, запеканку, а ещё фрукты и компот.

– Спасибо. Иди-ка лучше сама сюда, – тяну девчонку к себе.

– Колючий, – коротко целует в щетинистую щёку, присаживается на край постели и обеспокоенно меня рассматривает. – Ну как ты тут?

– Хоть ты не спрашивай, – сжимаю её тонкие пальчики в своей ладони.

Опять этот сочувствующий взгляд. Лезвием по сердцу. Ненавижу, когда меня жалеют. Крайне неприятное чувство.

– Выглядишь жутко...

– Ну спасибо тебе за честность, – хмыкаю я.

– Галина Юрьевна сказала, что ты плохо питаешься, – смотрит на меня с укором.

Включила режим няньки.

– Нет аппетита, – отзываюсь апатично.

– Ты что! Так нельзя! – тут же принимается отчитывать меня словно провинившегося мальчишку. – Громов, тебе нужны силы для того, чтобы восстанавливаться!

– Оль, не начинай…

– Не могу же я тебя с ложки кормить в самом деле! – возмущается она, вставая. – Ну-ка давай супчик поешь.

– Позже.

– Максим, тебе необходим полноценный рацион! – принимается доставать из пакета гостинцы.

– О-ЛЯ, ты слышишь меня? – непроизвольно повышаю голос. – Я не хочу!

– Что значит не хочу? – обескураженно разводит руками, выставляя на прикроватную тумбочку контейнеры и банку с компотом. – Я запеканку специально для тебя пекла. После рабочей смены, между прочим!

– Ну какая к чёрту запеканка! – бросаю раздражённо.

– А чего ты на мне срываешься, м?! – обиженно дует губы и отходит к окну.

Да, она и впрямь ни при чём. Просто нервы на пределе.

– Оль, прости… – всё же извиняюсь, с минуту рассматривая её утончённый профиль. – Все мои планы рухнули в одночасье, и я… растерян, понимаешь?

– Конечно понимаю, но это не повод мне грубить, – отвечает она, насупившись точно ребёнок.

– Ты права, – киваю, соглашаясь.

– Когда операция? – поворачивается ко мне и снова хмурит брови, озадаченно меня разглядывая.

– В ближайшее время. Патрушев опять чем-то недоволен. Анализы ему не нравятся, – мне не удаётся скрыть досаду.

– Дорого будет стоить?

– Пока не знаю. Надеюсь, что моих сбережений хватит, – отвечаю я, наблюдая за тем, как она подходит к тумбочке и берёт в руки контейнер.

Открывает крышку с невозмутимым выражением лица. Разворачивает полотенце и достаёт ложку.

Сказал ведь, что не хочу. Иногда эта её навязчивая забота вообще ни к месту…

– Поешь, пожалуйста, я ведь для тебя старалась, – придвигает стул вплотную к постели и присаживается. Держит в руках контейнер и столовый прибор.

– Реально будешь кормить меня с ложки, Оль?

Кажется, это перебор. С одной стороны, приятно конечно, но с другой… это в очередной раз напомнит мне о том, что я немощный.

– Представь себе да! – раздражённо цокает языком.

Нет, всё-таки это реально слишком… хоть и пахнет вкусно.

– Честно… не лезет, Оль, – игнорирую взбунтовавшийся желудок. – Позже обязательно поем.

– Хорошо, – с глухим стуком ставит контейнер на место. – Продолжай голодать, Громов, если тебе так хочется!

– Давай только без обид, – прошу устало.

– Проехали. Заставлять не собираюсь, не маленький. Ты лучше мне скажи, это адвокат Барских приходил, да? – неожиданно переводит она тему.

– Подслушивала? – вопросительно вскидываю бровь.

На Олю это как-то не очень похоже.

– Вот ещё! – фыркает, забирая из пакета спелое яблоко. – Собиралась войти и нечаянно услышала ваш разговор.

– Понятно.

– Максим, я правильно поняла, ты отказался от денег? – интересуется она, прищуриваясь.

– Естественно отказался, – подтверждаю я, снова пытаясь принять удобное положение. Это сложно. Тело ноет и противится.

– Очень напрасно.

– В смысле напрасно? – вскидываю на неё удивлённый взгляд.

– Надо было соглашаться, Максим…

– Оль, да ты о чём вообще?

«Надо было соглашаться». С дубу рухнула, что ли?

– А что? Моё мнение такое: пусть раскошеливаются! – выдаёт она невозмутимо.

– Мне не нужны подачки от её папаши! Ясно же к чему всё это делается. Думаешь, адвокат просто так явился? Они своими бумажками хотят заткнуть мне рот! Понимают ведь, что могу рассказать всё журналистам.

Хотя делать этого я не собирался, как и в принципе, встречаться с докучливыми представителями СМИ.

– Ой, я тебя умоляю… Так и так заткнут, – тихо комментирует мой пылкий монолог она. – Виктор Барских – весьма влиятельный человек. Крупный бизнесмен, инвестор. Связи, деньги… Да он только по официальным данным имеет такое состояние, что мама дорогая, я уже молчу про офшоры.

– Да плевать мне на его состояние, – начинаю заводиться. – Отстегнёт он мне с барского плеча... Обойдусь уж как-нибудь.

– Ну к чему это упрямство? – громко восклицает девчонка. – Надо выжать с этой семейки по полной. Пусть всё-всё оплачивают! Эти богачи и не заметят даже! Для них это так, сущая ерунда!

– Оль, – качаю головой.

– Максим, серьезно, ты будешь последним дураком, если откажешься, – всерьёз говорит она.

– Вообще-то я рассчитывал на то, что ты будешь на моей стороне, – замечаю сухо.

– Я в данном случае на стороне здравого смысла, – вещает нравоучительным тоном. – Сам подумай, не в нашем положении разбрасываться подобными предложениями.

– У меня есть свои деньги. Справимся самостоятельно.

– Ну правильно, давай из-за твоих нелепых принципов отдадим всё то, что откладывали на свадьбу и путешествие. Итак теперь дату переносить! – едва сдерживая слёзы, возмущается Оля.

– Нелепых принципов, – повторяю я следом. — Могла бы и поддержать меня…

– Поддержать? Ты знаешь, я всегда за тебя, но конкретно сейчас ты совершаешь ошибку, Максим. Идти против этих людей нет смысла, а значит, нужно поступить по-умному. Договориться. И решить всё мирно, как сказал адвокат.

Решить всё мирно. Ага, то есть всё-таки подслушивала…

– Ты ещё не понял? Этот Виктор на всё пойдёт ради дочери. Назови только сумму.

Сумму, в которую можно оценить собственную гордость? Так, что ли, получается?

– Всё сказала? – вслух озвучиваю только это.

Стреляем друг в друга взглядами-стрелами.

– Это твоё упрямство, Громов, нам ещё аукнется…

– Иди, Оль, на свою йогу, – закрываю глаза, демонстрируя нежелание продолжать этот разговор. – Опоздаешь.

Глава 9 Арина

С момента ДТП прошёл один месяц

Время тянется неимоверно медленно. Теплоход рассекает гладь Москвы-реки, а я думаю лишь о том, как сильно хочу оказаться в своей постели.

Мои надежды на то, что удастся отвлечься от мрачных мыслей, рушатся, как только каблук ступает на эту палубу. И вот вроде всё как надо: приятные люди, вкусный ужин, живая музыка… Но весь вечер я только и делаю, что вяло ковыряю изысканные блюда вилкой, да фальшиво улыбаюсь Игнату и нашим общим знакомым, пытаясь хотя бы изредка поддерживать не вызывающую интереса беседу.

Пару часов спустя замечаю, что отвечаю невпопад, и вот, сославшись на головную боль, уползаю в уголок на корму. Просто чтобы побыть вдали от шума, так сильно меня сейчас раздражающего.

– Плохо себя чувствуешь, Арин? – Игнат в своей медвежьей манере приобнимает меня за талию.

Погружённая в глубокие раздумья, я и не заметила, как он подошёл.

– Да, – кладу свою ладонь поверх его руки. – Устала.

– Какие-то неприятности? – убирает волосы и касается губами кожи шеи.

– Да как-то всё не клеится в последнее время.

– Проблемы на работе? Давай я отправлю туда Дениса, он всё разрулит.

– Нет, – качаю головой. – Сама разберусь, я итак порядком подзабила на ресторан.

– У тебя есть управляющий, пусть и занимается всеми насущными вопросами, – продолжает обнимать меня одной рукой, а второй достаёт из кармана пачку дорогих сигарет.

– На него жалуется персонал. Мне начинает казаться, что он не справляется со своими должностными обязанностями, – задумчиво закусываю губу.

– Так уволь его и найди того, кто будет справляться, – щёлкает зажигалкой.

– Да вроде как-то жалко Диму. У него ипотека и маленький ребёнок…

– И что? – медленно выдыхает дым. – Это его трудности. Не твои.

– Я согласна с тобой. Мне в принципе всегда было плевать на мышиную возню сотрудников, просто вчера он пришёл ко мне в кабинет и начал рыдать. Мол не лишайте меня работы, кредиты нечем платить. Я сначала опешила, а потом даже как-то растерялась. Одно дело уволить зазевавшуюся дуру-официантку, и совсем другое – человека, который вроде как не раз меня выручал.

– Да не парься ты на эту тему, – беззаботно отмахивается он. – Увольняй, не жалея, если не работает как надо. Зачем держать в своей команде тех, кто не приносит пользы.

Ну не знаю. Попрощаться с Беляевым я всегда успею. Окончательное решение на его счёт я ещё не приняла.

– Ну так что, «минус Дима?»

– Я пока не придумала кем его заменить. Понаблюдаю за ним ещё недельку.

– Смотри сама.

Какое-то время мы молчим. Игнат раскуривает сигарету, а я любуюсь огнями вечерней Москвы.

– Арин, меня беспокоит твоё настроение в последнее время. Ты точно ничего не хочешь мне сказать?

Смотрит внимательно, выжидающе. Ждёт ответа, но я точно не готова обсуждать своё внутреннее состояние с ним. Что-то подсказывает мне: не поймёт.

– Да всё нормально, – аккуратно освобождаюсь от его объятий и делаю пару шагов в сторону перил.

– Может, махнём в Эмираты на недельку? – предлагает он, вставая рядом.

Идея, конечно, заманчивая, но вряд ли эта поездка поможет справиться с тем беспорядком, что творится в моей голове.

– Мне пока нельзя уезжать…

– Да всё там решилось уже, забей, – уверяет меня он. – Летим?

– У тебя работы полно, ты сам говорил, – неопределённо жму плечом.

– Подождёт работа, – подходит ко мне, дотрагивается до моих волос, а затем проводит костяшками пальцев вдоль скулы. Но, к слову, на ласку это мало похоже. – Мне не нравится, когда моя девочка грустит.

Точнее ему не нравится, что это замечает его окружение.

– Ну извини, я итак чуть щёки не порвала, улыбаясь весь вечер словно чёртов джокер, – бросаю язвительно в ответ.

– То-то и оно, Арин… Что с тобой происходит? – отодвигается, хмурит широкие брови и глубоко затягивается сигаретой.

Испытывает меня внимательным взглядом. Давит.

– Всё в порядке, Игнат. Просто нет настроения, – непроизвольно обхватываю себя руками.

– Замёрзла? – снимает с себя пиджак и накидывает его мне на плечи.

Джентльмен.

– На следующей неделе поедем к моим. Ты как, не против?

– Поедем конечно…

Я так-то против. Как бы помягче выразиться, семья Ахметова от выбора сына не в восторге, особенно его мать. Но наша скрытая неприязнь к друг другу вполне взаимна. Не нравится мне эта женщина.

– Ты давай кончай хандрить, Арин, – сжимает меня в своих ручищах. – Возьми Ренату, устрой себе шопинг, ну или чем вы там бабы себя бодрите. А хочешь… с подружками в клубе повеселись. В пределах разумного, – добавляет мрачно.

Вот уж спасибо за разрешение.

Учитывая его нелюбовь к подобному моему времяпровождению, прямо нонсенс. Хотя я итак пошла бы, если бы захотела. И он прекрасно это знает. Все наши скандалы так или иначе были связаны именно с тем, что я игнорировала его просьбы. Корецкая вообще диву даётся, как он столько времени терпит мои выходки.

– Может, ты и прав, надо бы развеяться, – поправляю ворот его белоснежной рубашки. – Я кстати хотела сказать, что выходные проведу на даче.

– Опять устраиваете сборище? – недовольно интересуется он.

– Да ладно тебе, Игнат, это же мои друзья, – как всегда вступаю в глухую оборону.

– Этот твой белобрысый сёрфер тоже там будет?

Раздражённо вздыхаю. Опять начинает…

Ахметов не переносит Троицкого. Как-то не задалось их общение с самого начала. Игнату крайне не нравится тот факт, что мы с Захаром очень близки. Ревнует страшно, хоть и не подаёт вида. И это притом, что я не раз пыталась ему объяснить: с Троицким нас связывает лишь крепкая дружба. Не понимает, что в голове у сёрфера только Самойлова. Бесполезно что-либо доказывать.

Впрочем, и с остальными ребятами у Игната складываются не особо тёплые отношения. Не по нраву ему мои друзья: молодые, шумные, взбалмошные. Он называет их «беспечные прожигатели жизни» и без конца повторяет о том, что к подобным персонажам у него доверия нет.

Скажем так: круг знакомых моего жениха несколько иной – серьёзные, влиятельные мужики за тридцать. И подозреваю, некоторые из них так или иначе связаны с какой-то преступной деятельностью. Вот и сейчас один из них отвлёк Игната от нашего разговора.

– Рахим, дорогой, ну что там у вас? – отвечает на входящий и по привычке отходит в сторону.

Порой мне кажется, что своё состояние Игнат сколотил не только на тюнинг-ателье. Там явно есть что-то ещё. Однако эти мысли я держу при себе и в его дела не лезу.

– В смысле? – тон разговора меняется. – Что значит не получилось?

С минуту он внимательно слушает собеседника и молча раскуривает очередную сигарету.

– Кто он такой вообще?

Запрокидываю голову назад и разглядываю небо тёмно-графитового цвета. Ни одной звезды не видно, к сожалению. Сплошные тучи, да и ветер как-то неожиданно поднялся. Всё указывает на то, что погода меняется.