Её вина

Глава 12 Арина

Сердце падает куда-то вниз, я в смятении смотрю на друзей.

– Да не дрейфь, Ариш, твоя фамилия там не фигурирует, – заметив тень испуга и ужаса, застывшую на моём лице, сообщает Рената.

Я шумно выдыхаю. Как и прежде, меньше всего на свете, я хочу, чтобы детали того ДТП были преданы огласке. Не из-за собственной шкуры, нет. Я переживаю за репутацию отца.

– Я случайно на неё наткнулся, – Захар кладёт на стол глянцевую газету и пододвигает её ко мне.

Нехотя подсвечиваю экраном статью.

«Громов. Попал не на олимпиаду, а в ДТП»

«Не так давно на улице Академика Скрябина снова сбили пешехода. Им оказался пловец сборной России, двукратный призёр чемпионата мира, двадцатишестилетний Максим Громов.

Как нам стало известно, ДТП произошло ночью, около месяца тому назад. О случившемся сообщил тренер Громова. Рассказать правду о спортсмене пришлось после того, как выяснилось: Громов не сможет поехать на олимпиаду по состоянию здоровья. Как пояснил в кратком интервью Никита Сергеевич Краськов, Максим получил серьёзные травмы и чудом остался в живых.

На сегодняшний день о состоянии спортсмена мало что известно. Громова выписали из больницы, но он отказывается встречаться с журналистами и не даёт интервью.

В ленте одной из социальных сетей удалось найти ветку о том ДТП. Однако и там большинство сообщений удалены. По какой причине – остаётся лишь догадываться. Как уверяют очевидцы, Громова сбил чёрный седан марки Мерседес, за рулём которого была девушка, находящаяся в состоянии алкогольного опьянения…

Читаю текст, но информацию улавливаю лишь отрывками.

– Я не пила тогда… – оправдываюсь тихо.

– Арин, забей, это ж паршивая жёлтая газетёнка! – успокаивает меня Рената.

— Оказывается, тот парень – профессиональный пловец, – задумчиво произносит Захар. – Ты знала? Борис или отец упоминали об этом?

– Я не спрашивала, говорила ведь уже, – отвечаю раздражённо.

– Да не факт, что это он вообще! – снова вклинивается Рената.

– Да ну конечно! Слишком до хрена совпадений. Дата, улица, марка авто и его фамилия.

Я молча смотрю на фотографию.

Он. Точно он. Только без бороды.

Я всё никак не могла вспомнить тот роковой момент… и его лицо. Но сейчас… каким-то шестым чувством ощущаю, что это и есть тот самый парень. Парень, которого я сбила.

– А он очень даже хорош собой… — замечает Рената, разглядывая изображение пловца.

– Кто о чём, – устало вздыхает Троицкий.

На снимке Громов демонстрирует медаль и улыбается.

– Арин… – осторожно зовёт меня Захар. – Как думаешь, это всё-таки он?

– Он, – киваю и подношу к губам стакан.

– Ну и к чему ей эти подробности? Вот ты не мог смолчать про эту газетёнку, да? – начинает нападать на Троицкого подруга.

– Я посчитал нужным сказать ей, ясно? – тут же в ответ вспыхивает он. – Она же сама мучается, не видишь?

– О, ты несомненно помог ей сейчас! В очередной раз напомнил о том, что из-за неё чуть не откинулся пешеход!

– Корецкая, да ты себя послушай… – морщится словно ему неприятно с ней разговаривать.

– Она бы уже забыла обо всём, если б не ты! – ругает Захара Рената. – Пилишь и пилишь её методично, день ото дня!

– Я хочу, чтобы она снова стала собой, понятно? Ты дальше своих утиных губ ничего не замечаешь, не? – орёт на неё он.

Так, ладно, с меня достаточно.

Опрокидываю в себя ещё один шот и встаю.

– Ты куда? – хмурится Захар.

– Домой, голова болит весь вечер, – бросаю на стол купюры и забираю сумку.

– Арин, давай я отвезу тебя, – поднимается следом, но я останавливаю его, касаясь рукой плеча.

– Не надо, Захар, спасибо. Я хочу прогуляться. Одна.

Он хочет сказать что-то ещё, но я прощаюсь с ними и уверенно направляюсь к выходу.

Хочется поскорее уйти из этого клуба, хотя именно здесь я и собиралась снять напряжение.

Хочется сбежать от своих друзей. Потому что я не готова выворачивать душу наизнанку. Даже в благодарность за то, что они беспокоятся обо мне.

Хочется спрятаться. Снова. Так и живу весь июнь. Сама себя жалею. Утешаю. Оправдываю. Уговариваю. И пытаюсь... Пытаюсь вычеркнуть тот страшный день из памяти. Ведь парень жив, и это главное. Наверное…

Вспышка молнии разрезает почерневшее небо. Раскаты грома вынуждают прибавить шаг. Каблуки спешно стучат по новенькой плитке, которой касаются первые крупные капли дождя. Ветер подхватывает мои волосы, и вскоре начинается самый настоящий ливень. Хлещет по лицу, пробирается за шиворот, и дрожь вполне теперь можно списать на холод.

Такси удаётся поймать не сразу. В салон потрёпанного жизнью Рено я запрыгиваю уже мокрая до нитки. Называю адрес и снова отдаюсь мрачным мыслям на растерзание. И все они конечно связаны со статьёй, текст которой намертво отпечатался в моей памяти.

Квартира встречает меня оглушительной тишиной. Скидываю насквозь мокрые туфли и, не зажигая ламп, плетусь на кухню. Достаю с полки бутылку дорогого виски и стакан.

Так и спиться недолго… В который раз пытаюсь утопить совесть в алкоголе. Да вот только помогает едва ли.

Иду на балкон, по пути захватив из ванной комнаты большое махровое полотенце. Накидываю его себе на плечи, достаю из пачки сигарету и щёлкаю зажигалкой.

Может, поможет психотерапевт, к которому я записана на завтра? В конце концов, пусть выпишет мне какие-то препараты! Я хочу нормально спать, есть. Жить нормально хочу! Как раньше!

Включаю телефон. Яблоко горит целую вечность. Затягиваюсь и устало потираю глаза. Уведомления начинают сыпаться одно за другим. Игнорируя пропущенные вызовы и сообщения, захожу в браузер. Сама не знаю зачем, забиваю в строке поиска «Громов Максим пловец 26 лет».

Листаю фотографии, читаю краткие заметки. Публичной жизнь обычного российского спортсмена не назовёшь. Занимается плаванием с семи лет. Отучился на факультете экономики. Не женат, детей нет.

Смотрю интервью двухлетней давности, которое Громов давал для спортивного канала.

Не многословен. Говорить о своих достижениях не любит. Скромный, но явно знает себе цену, хоть и не вполне доволен результатами.

Взгляд – прямой, решительный, волевой. И когда он обсуждает с журналистом своё потенциальное участие в олимпиаде, в нём так и читается стремление к абсолютной победе, ведь глаза загораются каким-то совсем диким, лихорадочным блеском.

И это меня окончательно добивает.

Ведь похоже, искренне того не желая, я превратила чужие мечты в пыль…

Глава 13 Арина

Сижу и второй час кряду тупо пялюсь в отчёт. Стол завален бумагами, но я, как человек совершенно не математического склада ума, мало что во всём этом понимаю. Понимаю только одно: суммы не сходятся там, где должны.

Стук в дверь отвлекает меня от надоевших таблиц.

– Войдите.

– Арина Викторовна, – в кабинет заглядывает взволнованная Лиза. – Там это…

Глаза у неё, надо сказать, по пять рублей.

– Ну что такое? – уже начинаю на автомате переживать и я.

– Выдру привезли! – пищит она громко.

– Ах это… – отмахиваюсь я. – Напугала меня своим видом. Пусть несут сюда, – командую, откладывая в сторону бумаги.

– Ага, хорошо, – кивает она, явно не понимая, что происходит.

Чёрт, совсем забыла про эту выдру!

Да я вообще сегодня какая-то в край рассеянная. Наверное, потому что опять глаз не сомкнула. Не шёл сон и всё... Смотреть в потолок ночь напролёт уже стало нездоровой традицией.

Разозлившись, поехала ранним утром в ресторан. Проверить, как подчинённые устранили замечания Роспотребнадзора. Прошарила всё от и до, и тут же позвонила техничке и поварам для того, чтобы вызвать их на работу. Потому что вытяжку мужики так и не почистили. Не успели, видите ли.

Костя начал выкручиваться и сочинять на ходу, якобы утром они итак собирались это сделать. Ну-ну... Так и поверила.

В остальном ребята и Дима вроде не подвели. Такого порядка ресторан, признаться, не видел уже давно.

– Здравствуйте, Арина! – здоровается со мной мужеподобная тётка, одетая в безразмерный чёрный балахон. – Я – Светлана, заводчик, мы с вами общались по телефону.

–Доброе утро, – отвечаю я, поднимаясь. – Так и поняла. Проходите.

– Уж не здесь ли вы собираетесь держать моего Мотю? – в ужасе спрашивает она.

– Мотю? – мои брови медленно ползут вверх. – У него уже и имя есть?

– Придумаете своё, если пожелаете, – недовольно отвечает она. – Вот оно ваше чудо.

Женщина с гордостью демонстрирует мне зверька. Я смотрю на маленького представителя семейства куньих и озадаченно закусываю губу.

Корнелюк точно вальтанутый на всю голову.

– Я так понимаю, познаний о выдрах у вас ноль, – делает очень правильные выводы эта мадам. Наверное, на моём лице застыло то ещё выражение. – Вы вообще в курсе, что этим удивительным созданиям необходимы определённые условия? Это вам не игрушка какая-нибудь!

– Да всё есть, – спешу остановить её пламенную речь. – Бассейн, жилая зона и прочие примочки. Человек, которому я хочу сделать подарок, разбирается в тонкостях содержания этих… питомцев.

– Он как, адекватный? – недоверчиво прищуривается она.

– Вполне себе да.

Но с этим я бы поспорила.

– У него как раз самец погиб недавно. Осталась девочка, – поясняю я, вспоминая пост Корнелюка под фотографией. – Тоскует теперь.

– Да, они друг к другу привязываются. Что ж, тогда торжественно вручаю, – деловито передаёт мне странное, гладкое нечто. – А сейчас я бы хотела получить свои деньги и уйти. Тороплюсь. Дела, знаете ли…

– Конечно, вон там на столе вся сумма, – сообщаю я, с опаской скосив глаза на не в меру любопытную выдру.

– Прекрасно. Удачи и всех благ! Надеюсь, Мотя попадёт в надёжные руки, – качает головой она, глядя на то, как я пытаюсь справится с вертлявым зверьком.

– Спасибо. До свидания.

Она скрывается за дверью, а я боязливо наблюдаю за тем, как это усатое чудовище пытается отгрызть мне пальцы. Хочется трусливо пискнуть: «Светлана, пожалуйста, вернитесь!», но я вовремя себя останавливаю.

Что я с выдрой не справлюсь, что ли? Тем более, Корнелюк должен уже скоро явиться.

Животина задирает голову, и с интересом разглядывает меня своими маленькими, кругленькими глазками. Мы изучаем друг друга несколько секунд. Я в шоке от выдры, выдра в шоке от меня.

– Есть хочешь, что ли? – предполагаю я. – Сейчас Костю попросим организовать тебе завтрак.

Выдра издаёт какой-то странный звук и снова принимается играть с моими пальцами.

Жесть. И кого только люди дома не держат!

*********

Частная клиника в центре Москвы оказывается весьма любопытным местечком. Посетители – те ещё персонажи. Выражение «с пулей в голове» как нельзя лучше характеризует присутствующих.

Чего только стоит худощавый мужик в очках, с лицом маньяка складывающий носовой платок таким образом, чтобы все его края идеально совпадали. Я наблюдаю за его третьей попыткой, подозревая, что четвёртой всё же не миновать…

Из кабинета Левашова выходит пожилая дама. Эдакая модная старушенция в красном платье и широкополой шляпе. Сперва, прощаясь с врачом, она улыбается и хихикает как девчонка, а после, уже когда идёт по коридору, вдруг начинает разговаривать сама с собой. При этом, настроение её меняется так резко, что становится жутковато.

Проходя мимо, она произносит фразу «мерзкое отродье». Её слова явно предназначаются не мне, и от этого не по себе ещё больше. Клянусь, вспомнила фильм про изгнание дьявола. Уж слишком напугал меня её злой голос и бесноватый взгляд.

– Привет, – заговорщицки подмигивает мне блондинка, сидящая напротив.

Она разглядывает меня с нескрываемым интересом уже минут десять, не меньше. Вопросительно вскидываю бровь.

И почему я вообще до сих пор в коридоре? Что это за приём по записи такой, когда ты вынужден сидеть в очереди и томиться в ожидании. Тоже мне супер клиника!

Девушка встаёт, и я замечаю ещё одну деталь: она, что называется, «глубоко беременна». Присаживается справа от меня и улыбается, обнажая нехилые такие зубы. Идеальные, почти как у меня. Да, стоматолог с ней поработал как надо, не поспоришь.

– Скажи, что мы выглядим вполне себе здоровыми на фоне этих, – почти шёпотом произносит она, легонько толкая меня плечом и кивая в сторону дёрганой женщины.

Та как-то неестественно заламывает руки, шмыгает носом и постоянно озирается по сторонам. Словно ждёт какой-то опасности.

Ну в принципе да.

– Ты очень красивая, – заявляет беременяшка. – Уверена, мой муж непременно обратил бы на тебя внимание.

Смотрю на неё в недоумении.

Что за бред она несёт…

– Ева, – протягивает мне руку, и как на это реагировать не совсем понятно.

– Я не особо настроена на беседу, – отвечаю, игнорируя её жест.

Прямолинейность – одна из основных черт моего характера. Мне всегда проще сказать в лоб то, что я думаю, и такой расклад не всем по нраву, конечно.

– Да ясное дело… – кивает, опуская ладонь.

Неловко получилось, но мне всё равно.

– Я просто смотрела на тебя и никак не могла понять, что с тобой не так. Ну, в смысле, почему ты здесь. Стало любопытно.

Можно подумать, что расстройства психики всегда видны невооружённым глазом. Наивная такая... Если бы так было, люди не попадались бы на уловки маньяков.

Бросаю взгляд на часы и продолжаю молчать. Меня напрягает желание этой будущей мамашки завязать со мной непринуждённый разговор.

– Я вот подозреваю мужа в том, что он ходит налево, – тихо признаётся она. – Потому и пришла сюда.

Вскидываю на неё удивлённый взгляд. Слышать подобное от беременной женщины как-то…неожиданно.

– Конечно, жена ведь теперь похожа на бегемота! – недовольно произносит она, потирая пузо. – Ни красоты, ни грации. Семьдесят килограмм жира, целлюлита и растяжек.

– Да брось, что за глупости…

Девушка, кстати, очень даже симпатичная на вид. Явно не из тех будущих мамаш, которые подзабивают на то, как они выглядят. Стройная, ухоженная, всё при ней: макияж, укладка, стильный сарафан от именитого бренда.

– Ну а что. Голый факт. А всё мать моя виновата! Капала на мозги ежедневно! Ева, пора рожать, ты перешла рубеж, тебе уже тридцать два, – по-детски кривляется она. – Точила меня на тему того, что молодого мужа надо как можно быстрее привязать к себе.

– Тридцать два? Я бы не дала тебе больше двадцати пяти, – абсолютно честно говорю я.

– Спасибо, приятно это слышать, но ощущаю я себя сейчас на все шестьдесят. Спина стала болеть просто адски. Настроение меняется со скоростью света: то смех, то слёзы. И вот знаешь, по итогу я одно поняла: беременность приносит радость паре лишь тогда, когда не становится неожиданностью для мужика.

В принципе, я с ней согласна. Ошибочно думать, что можно удержать мужчину детьми. Если захочет уйти, всё равно уйдёт.

– А до того, как я забеременела знаешь, как Игорь относился ко мне? Любил страшно! Да практически боготворил! – её глаза светятся какой-то щемящей тоской.

– И что вдруг изменилось? Куда любовь-то делась?

Мне всегда смешно слушать про «большую любовь».

– Думаю, что я перестала быть для него привлекательной, – уныло пожимает плечом.

– Чушь собачья.

– Вот и мать его мне тоже самое говорит. Мол у меня гормоны играют, и я выдумываю небылицы. Только я ж не дура… Аромат женских духов на мужской рубашке и пароль на телефоне просто так не появляются, верно?

– Верно, – вынуждена согласиться я.

– Так ведь муж ещё и врёт мне! Например вчера у него был выходной, но вдруг резко нарисовался повод уехать в офис. На весь день!

– Дай-ка угадаю, ты конечно же решила устроить проверку, – предполагаю я.

– Естественно. И на работе, как понимаешь, моего Игорька не оказалось, – грустно усмехается она.

– И когда он вернулся домой, ты закатила ему скандал…

– Ага, стандартный такой сценарий, – качает она головой. – Я накинулась на него с порога и в открытую заявила, что ездила на работу. Все свои догадки про любовницу озвучила, а он только рассмеялся мне в лицо. Дура сказал, заняться тебе нечем.

– Ожидаемо.

– А мне и правда заняться нечем! Раньше я с головой была погружена в работу. Знаешь, это прозвучит странно, но расчёты и цифры – моя слабость. Сутками напролёт могла с ними «развлекаться». А как забеременела так всё. Отец меня сразу со счетов списал. Принудительно отправил в декретный отпуск и велел думать только о своём здоровье и ребёнке. А меня ж тошнит уже от правильной пищи, всех этих врачей, обследований, умных книжек и телепередач для будущих матерей. Чувствую, что лёжа на диване не только увеличиваюсь в размерах и превращаюсь в колобка, но и необратимо отупеваю, веришь?

– Ты бы развеялась как-то… Подруги, шопинг, какие-нибудь курсы, – советую я.

– Подруги… Я и не заметила, как все они куда-то делись. Игорю они не нравились, понимаешь?

Надо же, какая знакомая ситуация…

– Шопинг – фыркает она. – Да ты посмотри на меня, кашалотину! Я обувь с трудом могу нацепить, ступни разнесло так, словно меня стая пчёл покусала! Как в таком состоянии скакать по примерочным?

– Может, стоит сменить картинку? Поехать куда-нибудь.

– Путешественник из меня так себе, – рассуждает вслух она. – В данный момент я познаю все прелести позднего токсикоза. То ещё удовольствие!

Бедняга.

– Курсы, – хихикает она. – Записалась я тут недавно на мастер-класс «Рай для мужчины». Когда поняла, куда попала, от стыда захотелось спрятаться под стол. Ну, думаю, ладно, зря пришла что ль, послушаю. Долго не выдержала. Смотрела на то, с какими сосредоточенными, дебильными лицами собравшиеся там бабы отрабатывали свои умения на «тренажёрах» и без устали хохотала. Остановиться не могла, клянусь, думала прямо там и рожу! Выгнали меня оттуда короче.

Потешная она.

– Ты знаешь, а может Игорь устал от моих закидонов, м? В прошлую субботу опять уговорила его поехать в гипермаркет «Окей». Знаешь, зачем? Постоянно стою около отдела новеньких колёс и делаю вид, что выбираю. Тащусь от запаха покрышек. Игорь когда в очередной раз там нашёл меня, покрутил пальцем у виска.

– Всегда думала, что причуды беременных – это лишь больная фантазия беременных.

– Нет! Недавно поздним вечером мне страсть как захотелось персиков. Ныла, ныла, он в итоге пошёл в магазин. Принёс. Я попросила их побрить.

– Чего? – смеюсь уже и я. – Персики побрить?

– Ну да, а то они щекотные такие, – серьёзно заявляет она.

Щекотные! Мама дорогая!

Дверь открывается и оттуда выходит тот самый мужик с платочками.

– Барских, – информирует сотрудница клиники, показавшаяся в коридоре.

– Мне нужно идти, – поднимаюсь с мягкого диванчика.

– Конечно. Спасибо, что выслушала моё нытьё, – виновато улыбается она. – Накипело…

Я понимающе киваю и уже направляюсь к двери, когда в голове рождается идиотская мысль.

– Послушай, Ева, – возвращаюсь к девушке, поглаживающей внушительный живот. – А как насчёт того, чтобы поразвлечься с цифрами, раз уж тебе без них так скучно живётся?

– То есть? – в её глазах вспыхивает неподдельный интерес.

– У меня ресторан. Хочу проверить своего бухгалтера, но ни черта в этом не понимаю, –откровенно признаюсь я. – Справишься?

– Пфф, – отмахивается она. – Разумеется! Газпром многому меня научил.

– Ну и отлично. По графику и срокам я тебя вообще не ограничиваю, – достаю визитку и протягиваю её девчонке.

Та вполне искренне радуется и широко улыбается.

– Буду счастлива помочь… Арина, – читает моё имя на пластиковой карточке.

– Вот и славно, позвони, когда будешь готова приехать в «Версаль».

– Да хоть завтра!

Её нездоровый энтузиазм немного пугает. Всё-таки да, беременные немного с прибабахом.

– Лучше в понедельник, на выходных меня не будет в городе.

– Договорились,– прячет визитку в сумочку и улыбается так, будто получила от меня билет до Майами.

Глава 14 Арина

После сеанса с Левашовым я чувствую себя ещё хуже. Ничем не помог мне этот чудесный доктор. Я-то думала, что посещение психотерапевта решит мои проблемы, а оказалось всё с точностью да наоборот.

Левашов без особого энтузиазма задавал донельзя банальные вопросы и сверлил меня тяжёлым взглядом. Честно говоря, к задушевной беседе атмосфера не располагала совсем, и открываться ему у меня не было никакого желания. Может, поэтому всё как-то не задалось с самого начала. Не получилось у меня довериться постороннему человеку, пусть и врачу…

Уже пятнадцать минут спустя я устала от этой бесполезной беседы и заявила напрямую: обсуждать ДТП я не могу. Попросила его выписать мне какие-нибудь таблетки, потому что не могу спать и совсем потеряла аппетит.

Левашов в ответ лишь покачал головой и усмехнулся. Сказал, что мне стоит прийти к нему ещё раз. Когда буду готова к откровенному разговору. Таблетки он мне не выписал. Зато порекомендовал принимать травяные сборы.

Сборы!

Когда я возмутилась и начала обвинять его в том, что не получила никакой помощи, он снова начал улыбаться. Смотрел на меня так, как смотрят на глупых, несмышлёных детей.

«Ариночка, мне очень жаль, но, судя по всему, помочь себе на данном этапе можете только вы сами».

Супер. Ну уж нет. Второй раз сюда я точно не пойду. Пустая трата времени!

*********

Ближе к вечеру я забираю Захара у его дома.

– Как дела, Ариш? – осторожно интересуется он. После нашего разговора в клубе, мы не пересекались.

– Нормально.

– А жаба из Роспотребнадзора не душит?

– Нет. Страйк, – довольно улыбаюсь я. – Подаренная мною выдра умилила его до глубины души. Ты не представляешь, что с ним творилось. Этот старикан разрыдался в моём кабинете как ребёнок.

– Сработало.

– Да, но чего мне это стоило! Я чуть не рихнулась, когда осталась с этим придурковатым зверем наедине. Еле вытерпела его за те полчаса, в течение которых дожидалась Корнелюка. До чего ушлая скотина! Такого мне там наделал в кабинете, ни на секунду оставить нельзя!

– Так это ж дикое животное, конечно. Ещё и хищник. Я вообще против их содержания в качестве домашних питомцев. Бред.

– Я испсиховалась вся! Провода пожрал, вазу разбил, диван подрал, нагадил!

Захар хохочет.

– Вот поэтому я даже собаку заводить не хочу. Гемор один.

– Ну, в этом мы похожи, – улыбаюсь я и делаю музыку погромче.

Как и планировали, направляемся на дачу, но перед этим решаем заехать на кладбище.

Сперва заходим к моей матери. Оставляем цветы, стоим пару минут, глядя на безмолвный, чёрный памятник с изображением красивой, молодой женщины, и отправляемся на могилу Троицкого-старшего.

– Привет, па, — по обыкновению здоровается с отцом Захар.

Как по мне, говорить с теми, чьё тело под землёй – сущая глупость. Но Троицкий убеждён в том, что умершие нас слышат. На тему души и потустороннего мира он может рассуждать часами. И не дай бог это слышит Корецкая. Как зацепятся языками, не разнять… Недавно Рената заявила, что, если верить его теории относительно существования иного измерения, то тогда она, с вероятностью до ста процентов, достанет Троицкого в аду, в который все мы непременно попадём.

– Оградку надо покрасить, – озвучивает он свои мысли.

– Найми кого-нибудь. А хочешь, нашего рабочего Руслана сюда отправим?

– Нет, не хочу, я сам, – ожидаемо отказывается. – Хоть после его смерти сделаю что-нибудь полезное.

Поднимается ветер, и я, кутаясь в джинсовую куртку, наблюдаю за парнем, присевшим у могилы.

Виталий Троицкий умер от онкологии год назад. Для Захара, не общавшегося на тот момент с отцом, эта новость оказалась настоящим ударом.

– Видишь, Ариш, как бывает… И хотел бы что-то изменить, а не могу.

Касаюсь его плеча в знак поддержки. Встаёт, отступает на шаг и тяжело вздыхает.