Её вина

Глава 15 Арина

Не люблю я эти традиционные ежемесячные вечера. Одно дело проводить время вдвоём с отцом, и совсем другое – терпеть присутствие Кристины.

Их союз по сей день для меня словно чёртова кость в горле. До сих пор не понимаю, как это случилось. Просто в голове не укладывается. Кто бы мог подумать, что отец заинтересуется моей университетской подругой. Станет с ней встречаться, спать. Я не была готова к такому повороту. И уж точно не была готова к тому, что он на ней женится.

Самое отвратительное, что этой «чудесной» новостью меня ошарашили в тот же день, когда я узнала про их связь. А узнала я про их роман совершенно случайно. Увидела лучшую подругу и любимого папочку в ресторане. Мне хватило и секунды, чтобы всё понять.

На отца тошно было смотреть! Обнимал Кристину, прижимая к себе, широко улыбался, и то и дело нацеловывал её плечи и руки. Подруга, шестым чувством ощутив мой тяжёлый взгляд, повернула голову. Да так и опешила. А когда я направилась к их столу, начала лихорадочно отцеплять руки моего папаши от своего туловища.

Отцу это явно не понравилось. Однако выражение его лица изменилось, стоило ему увидеть меня. Он несколько растерялся, правда достаточно быстро взял себя в руки. Отодвинулся от своей спутницы, поднялся с кожаного дивана, расправил пиджак и, нахмурившись, стал ждать звездеца. Понял, что собираюсь высказать им всё то, что я о них думаю. Не откладывая. Без цензуры.

Скандал тогда я закатила знатный. Кристину схватила за патлы, цвета воронова крыла, и у всех на виду поволокла на улицу. Там же залепила ей звонкую пощёчину. Не могла поверить в то, что эти двое снюхались за моей спиной. А тот факт, что они надумали скрывать от меня свои отношения и вовсе оскорбил до глубины души. На тот момент расценить это можно было лишь как двойное предательство.

Как сейчас помню… Отец закрыл собой уязвлённую Кристину, прижимающую ладонь к горящей щеке, и начал говорить такие вещи, от которых становилось дурно. А когда он заявил о серьёзности своих намерений, я вообще выпала в осадок. Тогда и поняла, что потеряла не только подругу, но и отца, судя по всему, в конец ополоумевшего к старости.

Позднее, конечно, пришлось наступить на жабры своей гордости. С ним я помирилась, а вот Кристину до сих пор не могу видеть в нашем загородном доме, несмотря на то, что со дня их свадьбы прошло уже два года.

– Дочка, рад тебя видеть, – крепко обнимает меня отец.

– Ну пап, – недовольно морщусь я. – Раздавишь.

Он целует меня в лоб и нехотя отпускает.

– Худючая стала. Опять на диете? – неодобрительно качает головой он.

– Нет.

– Проходи. Кристиночка как раз ужин приготовила.

Его слащаво приторное «Кристиночка», как обычно, режет слух.

– Сама, что ли? – фыркаю удивлённо.

Всегда считала, что Кристина и кухня – дохлый номер.

– Арин…

Этот его взгляд выражает немую просьбу. Снимаю туфли и тяжело вздыхаю.

– Вы завели кота? – растерянно смотрю на мяукающее животное, появившееся из ниоткуда.

– У матери Кристины началась аллергия, вот и забрали временно к себе.

– Больше некуда было пристроить? – интересуюсь я недовольно. – У тебя же у самого аллергия!

– Я пью препараты.

– Ты же терпеть котов не можешь! – продолжаю нападать на него я.

– Потерплю, – пожимает он плечом.

Потерплю…

Как же меня раздражает эта не присущая ему гибкость. Да, Виктор Барских на работе и Виктор Барских дома – это два разных человека, но не до такой же степени! Порой я просто его не узнаю.

– Как дела на работе? – приобнимает меня за плечи, когда мы идём в зал.

– Нормально.

О проблемах в ресторане я решаю ему не говорить. Удалось ведь всё решить своими силами.

– Точно всё в порядке?

– Я же сказала, да, – повторяю натянуто.

Странно, что он спросил ещё раз. Неужели кто-то из персонала ему постукивает?

– Хорошо, если так. Ты же знаешь, что я всегда готов помочь тебе.

– Сама справлюсь, спасибо.

– Это похвально, – кивает он, и губы едва заметно дёргаются в улыбке.

Заходим в зал. Тамошняя обстановка начинает нервировать моментально.

– Привет, Арин, – чересчур мило здоровается со мной Кристина, изображая при этом бурную деятельность.

Фартук нацепила. Строит из себя хозяйку. Как же бесит…

– Здравствуйте, Арина Викторовна, – улыбается мне Соня.

– Добрый вечер, Сонечка.

А вот нашу повариху я очень даже рада видеть. Этой женщине надо памятник при жизни поставить. Она стойко терпела мои капризы на протяжении пятнадцати лет. Баловала меня кулинарными изысками и всегда была добра по отношению ко мне. И да, только она умеет готовить удивительно воздушную запеканку.Такой нигде не найти.

– Не устала? – отец обнимает Кристину и утыкается носом ей в шею. Та показушно зажмуривается от удовольствия.

– Отчего бы ей устать… – комментирую я громко, стреляя глазами в их сторону.

– Что ты, совсем нет, – качает головой она и проводит рукой по его волосам.

– Можно при мне не лобызаться? – не выдерживаю, когда дело доходит до поцелуя.

Вот прямо до рвотного рефлекса, клянусь.

Нехотя отлипают друг от друга.

– Всё готово, приглашаю к столу, – объявляет Кристина с тупой улыбкой на лице. – Сёмгу по-новому рецепту запекла. И Цезарь с креветками вроде удался.

– Ключевое слово вроде, – сажусь на своё излюбленное местечко.

– Арин, прекрати, – строго смотрит на меня отец.

Закатываю глаза.

Последующие полчаса проходят по традиции напряжённо. Кристина изо всех сил пытается выдержать мои колкие фразочки, но её улыбка неотвратимо гаснет всё больше.

Позвали – терпите.

Вяло ковыряю вилкой салат Цезарь и с трудом сдерживаю в себе очередной порыв съязвить. Потому что отец то и дело нахваливает кулинарные таланты его жёнушки.

– Ну всё, мне пора, – встаю из-за стола. – Мерси за гостеприимство. Сонечка…

– Я уже завернула вам с собой запеканку.

– Ты чудо! – смотрю на неё с благодарностью.

– Ариш, ты ведь только приехала, – расстроенно произносит отец, замечая, что еда в моей тарелке осталась практически нетронутой.

– Желудок заболел от ваших шедевров, хочу домой.

Кристина поджимает губы и вскакивает со стула. Успеваю заметить, что в её глазах стоят слёзы.

Манипуляторша. Вечно ноет…

– Ну-ка давай выйдем на веранду, – зло цедит отец.

Пожимаю плечом и направляюсь к выходу. Уже готовая к тому, что он начнёт нудить, пытаясь провести воспитательную работу.

Открываю сумку и достаю сигареты.

– Ты же бросила, – порицает отец, вставая рядом.

– Мне не пятнадцать, папа. Курить или нет – моё личное дело, – заявляю, щёлкая зажигалкой.

– Девушку эта пагубная привычка совсем не красит, – не может угомониться он.

– А не надо было дурной пример подавать, – отвечаю язвительно, демонстративно выдыхая дым.

– Это да, виноват… – признаёт он всё же. – Мне, кстати, нравится твой новый цвет волос. Почему вдруг решила сменить имидж?

– Захотелось перемен, – наигранно равнодушно жму плечом.

На самом деле свой порыв я списываю на внутреннюю агонию. В тот момент, когда я, разбитая и измученная, посмотрела на себя в зеркало, всё, чего я захотела – это стать другим человеком. Забыть ту ночь. Начать с чистого листа. Но не помогло…

Самообман. Можно делать с собой что угодно, меняясь снаружи, но это никогда не изменит того, что у тебя внутри.

– Тебе идёт, ты и в детстве была такая же тёмненькая. В мать…

Да, помню. Мы вообще с ней внешне очень похожи. Марго в пылу гнева не раз называла меня Её именем…

Молча разглядываю мрачное, графитовое небо. Оно снова затянуто грузными тучами, за которыми спряталось предзакатное солнце.

Закрываю глаза и глубоко вдыхаю прохладный, вечерний воздух. Люблю этот запах, предвестник дождя. В сочетании с ароматом свежескошенной травы – вообще сказка.

– Долго ещё планируешь издеваться над Кристиной?

Ага, понеслось…

– Скажи спасибо, что я вообще научилась её терпеть, – парирую ядовито.

– Ты ведёшь себя отвратительно, Арина, – как и предполагала, родитель принимается меня отчитывать.

– Вот поэтому в следующий раз предлагаю встретиться на нейтральной территории и провести время вдвоём.

– Так нельзя. Она – моя жена, – возражает упрямо.

– Надолго ли? – издевательски спрашиваю я.

– Вот так значит ты желаешь своему отцу счастья… – раскуривая свою трубку, продолжает испепелять меня взглядом.

– Желаю, но не с ней. Я всё жду, когда ты начнёшь думать головой, а не…

– Ты с отцом разговариваешь! – рявкает он, перебивая на полуслове.

От негодования аж брови сошлись на переносице.

– Двадцать шесть лет разницы – это перебор. Даже для тебя. Не кажется? – снова начинаю возмущаться, поднимая острую для обоих тему. – Ты, безусловно, мужчина видный, но, прости, в большую и чистую любовь с ЕЁ стороны я по-прежнему не верю.

– Хватит! – раздражается в ответ. – Довольно уже!

Ну всё как всегда…

– Верно говорят, седина в бороду, бес в ребро, – тихо напеваю себе под нос.

– Прекращай паясничать! Давно пора смириться с тем, что Кристиночка – часть нашей семьи.

Качаю головой и устало вздыхаю.

Не достучаться. Слепой идиот…

– Дурак ты, па! Оставит тебя «с носом» твоя Кристиночка. Ещё вспомнишь наш разговор.

– Всё сказала? – цедит сквозь зубы.

– Нет конечно, но ты же ведь всё равно слушать не станешь.

– Не лезь в наши отношения. Угомонись уже!

Я обиженно поджимаю губы и закрываю рот. Какое-то время мы молчим, слушая распаниковавшихся ни на шутку сверчков.

– Как там дела у того парня, которого… я сбила? – всё же решаюсь поинтересоваться я.

Тело тут же напрягается, а сердце в ожидании его ответа замедляет ход. Страшно услышать что-то плохое…

– Нормально всё. Домой выписали недели две назад. Почему ты вдруг спросила? – прищуривается, заподозрив что-то неладное.

– Да как-то неспокойно моей мерзкой душонке, – откровенно признаюсь, глядя на то, как дождь начинает барабанить по асфальту.

– Неприятный эпизод, конечно, но, к счастью, обошлось малой кровью. Оклемается. А ты – делай выводы и живи дальше.

– А если не получается, пап? – поворачиваю голову, и мы какое-то время смотрим друг другу в глаза.

– Получится, – уверяет он, дотрагиваясь ладонью до моей щеки. – И не такое со временем забывается... Тебе пора отвлечься от этой ситуации, а то, я смотрю, налицо самобичевание во всей красе.

– Я ведь виновата…

– Виновата конечно, – охотно соглашается он. – И похвально, что ты это осознаёшь.

Отворачиваюсь, едва сдерживая так не вовремя подступившие слёзы. Стряхиваю пепел, подношу к губам зажатую меж дрожащих пальцев сигарету и снова глубоко затягиваюсь.

– Переключись, дочка. У тебя свадьба осенью, займись приготовлениями, — советует, доставая оживший в кармане мобильник.

– Для этого есть свадебное агенство.

Потушив окурок, оставляю его в пепельнице.

– Жених твой приехал кстати. Ты бы телефон включила, что ли…

Смотрю на него удивлённо. И что Ахметов тут делает?

– Игнат позвонил мне в обед, – отвечает отец на мой немой вопрос. – Спрашивал, не собираешься ли ты сюда. Что у вас стряслось? Опять поругались?

Разлад в наших отношениях всегда вызывает у отца неподдельное беспокойство. Он обожает своего будущего зятя и считает, что лучшей партии мне не найти.

– Игнат не доволен тем, что я отказалась переехать к нему до свадьбы, – нарочно выдаю своего жениха с потрохами.

– Как по мне, очень правильное решение, – поддерживает меня отец. – Но ты же понимаешь, с чем связано это его желание поскорее привязать тебя к себе...

– Что это ещё за намёки? – мрачно отзываюсь я.

– Пора бы пересмотреть образ жизни и почистить круг своих знакомых.

– Почистить круг своих знакомых??? Да с чего бы! – искренне недоумеваю я.

– Вот взять хотя бы вчерашний день, Арин. Клуб, сомнительная компания, выключенный телефон.

Всё-то он про меня знает!

– И что? Я просто провела время со своими друзьями.

Но да, воскресенье вышло бурным. Ренате вон до сих пор нехорошо. Корецкая такое вчера учудила, будучи не совсем в адекватном состоянии. Полезла целовать Троицкого у всех на виду. Надо было видеть его вытянувшееся от удивления лицо…

– Я уже молчу про то, что ты домой так и не явилась, – продолжает по-стариковски ворчать отец.

– Взрослая девочка, могу себе позволить.

– Игнат сперва на дачу поехал, потом к тебе.

– После клуба я осталась у Троицкого. Не вижу в этом ничего криминального, – честно рассказываю ему я.

Да я сотню раз так делала.

Отец задумчиво почёсывает бровь и кивает.

– Телефон зачем выключать? Мы ведь волнуемся за тебя!

– Могу я хотя бы изредка исчезать из твоего поля зрения, пап? Ну в самом деле, мне двадцать пять!

С минуту он молчит. Будто раздумывает сказать мне что-то или нет. И всё-таки в итоге выбирает первый вариант.

– Арин, ты знаешь, я тепло отношусь к вашей дружбе с Захаром, но всё-таки ты должна понимать, что Игнат – серьёзный, взрослый мужчина. Терпеть подобные выходки он не станет.

– Так пусть не терпит! – взрываюсь я.

Ненавижу, когда мне пытаются наступить на глотку, чтобы перекрыть кислород.

– Ты теперь в статусе невесты, так что, будь добра, расставь приоритеты, – настойчиво давит он.

Меня всё больше раздражает этот нелепый разговор.

– Я не собираюсь подстраиваться под его хотелки! – отрезаю ледяным тоном.

– А придётся, Арин, – слышу за спиной обманчиво спокойный голос Ахметова...

Глава 16 Арина

С лёгкостью достать адрес Громовых я могла бы через Бориса, нашего адвоката. Но обращаться к нему нет никакого желания. Он ведь тут же передаст всё отцу, и тогда, боюсь, мой боевой настрой сойдёт на нет. Потому что идея отправиться в гости к пострадавшему ему понравится вряд ли.

Поразмыслив, прошу помощи у одного своего знакомого. И вот уже утром следующего дня на телефон приходит заветное сообщение. Которое застаёт меня врасплох. Не думала, что нужная мне информация появится так быстро…

– У тебя всё в порядке? – слышу фоном обеспокоенный голос Евы, изъявившей желание выйти поработать с документами.

– Да.

Она кивает и возвращается к бумагам, а я ещё раз читаю смс.

– Здрасьте, а что, собственно, происходит в моём кабинете? – отвлекает меня от телефона ошарашенная Света, застывшая на пороге.

– Финансовая проверка, – невозмутимо объявляет Ева, пока я туплю. – И да, вы не дома, ничего ВАШЕГО в этом заведении нет.

Вот это да… Света от такого заявления аж покраснела вся.

– А предупредить о проверке вы разве не должны были? – насупившись, недовольно интересуется бухгалтерша.

– Не должны были. Вы давайте, стульчик сюда несите. Включайтесь в работу. У меня есть вопросы, – командным тоном вещает блондинка.

Я в шоке смотрю на свою новую знакомую. Не подозревала, что эта странная, вечно хохочущая девчонка умеет вот так разговаривать. Неожиданно.

– Почему опаздываем? – решаю эмоционально добить и без того начавшую нервничать Свету.

– Я предупреждала на прошлой неделе, что задержусь, – выплёвывает она, исподлобья разглядывая Еву, с комфортом расположившуюся в её кресле.

– Что-то я такого не припомню.

– Неудивительно, у вас ведь столько дел! – язвит Света в ответ.

– Нет, у меня Вы не отпрашивались точно, – уверенно качаю головой. – Вычту эти два часа из вашей зарплаты, Светлана Алексеевна, – уже на выходе сообщаю я, и прямо спиной чувствую её гневно-ненавидящий взгляд.

*********

Весь день я дёргаюсь. Персонал, ощущая мою нервозность, старается по возможности не попадаться мне на глаза. Все тихонечко и слаженно работают, что не может не радовать.

А вот я работать спокойно не могу. За что бы не бралась, отвлечься не получается. Мысли всё время возвращаются к предстоящей встрече. Кружат точно стая ворон, мешая сосредоточиться.

И вот последние минут сорок я сижу амёбой в своём дорогущем массажном кресле и думаю о том, когда именно стоит нанести визит Громовым.

Завтра? Послезавтра? Через неделю?

Тут и психолог не нужен, чтобы понять: я тупо отодвигаю этот день. Как нечто страшное и неизвестное.

Страшное? Всё самое страшное уже произошло, разве нет? Ты его сбила. И не захотела брать на себя ответственность за случившееся. Твою проблему решили, парень тоже идёт на поправку. Всё сложилось как нельзя лучше. Нужно просто навестить его и, наконец, успокоиться.

Повторяю последнюю фразу как мантру и около четырёх звоню Корецкой, решая не откладывать неизбежное на потом. Однако меня ждёт разочарование. Одолжить свой автомобиль Рената не может, ибо накануне ночью, опять же пребывая в приподнятом, хмельном настроении, она решила отправиться к Троицкому. Видите ли ей захотелось обнять его.

Обняла. Только не Захара, а столб на парковке. И пятидесяти метров не проехала. Спасибо, хоть сама не пострадала. Отделалась здоровенной шишкой, красующейся теперь у неё на лбу. О руль приложилась неслабо.

Единорог блин.

Ехать с водителем я не хочу. Почти уверена, что Григорий всё передаёт отцу. Поэтому остаётся только один вариант: такси. Заказываю машину к шести. К этому моменту успеваю успокоиться и получить доставку из соседнего гипермаркета. В большом экологически чистом бумажном пакете всё необходимое: соки, фрукты и другие полезности. Не идти ведь с пустыми руками, хоть я и с трудом представляю, как буду вручать этот пакет. Где гарантия, что содержимое не окажется у меня на голове…

Ненавижу ехать в машине на месте пассажира. Тем более сзади. Но садиться вперёд в такси нет никакого желания.

Диктую адрес и только когда водитель начинает строить маршрут до района Текстильщики, в полной мере осознаю, куда еду.

Удачное ли время я выбрала? Что говорить и как себя вести? Пустят ли меня на порог? И стоит ли вообще туда соваться? Ведь реакция пострадавшего и его семьи может быть какой угодно…

Вопросы безжалостно атакуют воспалённый мозг. Таксист пытается завязать непринуждённую беседу, а я вроде и слышу его, но не слушаю совершенно. Проигрываю в голове варианты событий и с каждой секундой, неминуемо приближающей меня к встрече с Громовым, нервничаю всё сильнее. Ладони предательски потеют, пульс учащается.

Как назло снова перед глазами проносятся детали той роковой ночи. Дорога, свет фонарей, телефон… Педаль тормоза в пол. Растерянный взгляд пешехода и момент удара. До сих пор мороз по коже. Смотрела в боковое зеркало и думала лишь о том, что убила его…

Как Он отнесётся к моему визиту? Выставит вон? Или даст высказаться? А что, собственно, можно сказать в такой ситуации?

Пока стоим в пробке, я всерьёз раздумываю на тему того, чтобы бросить эту кажущуюся глупой затею и трусливо сменить маршрут. Но что-то меня останавливает. Наверное, я просто устала бороться с собой и собственной совестью. Заключить с ней пари так и не удалось, увы…

– Приехали, девушка, – слышу голос таксиста. – Вас ждать?

– Нет, – смотрю по сторонам.

Я и не заметила, как мы оказались в одном из дворов ЮВАО.

– Могу подождать, а то знаете ли, тут район не совсем благополучный. Особенно эта местность.

– Спасибо, но ждать не нужно, – открывая дверь, сухо повторяю я.

Сказала же «нет».

О жизни в Текстилях я наслышана. Бывшая одногруппница Наташа Пенькова регулярно рассказывала нам истории про этот злачный, заурядный район. Район, известный бывшим заводом АЗЛК и заведениями из 90х. Помню её жалобы на коллапсы в метро и местный контингент, с которым не хочется иметь ничего общего.

А ещё Пенькова говорила, что Волгоградский проспект делит Текстильщики на две части: «светлую» и «тёмную». С её слов, «светлая» – это та сторона, где работал тот самый знаменитый автомобильный завод АЗЛК и жили приличные люди. А «тёмная» – простирается на противоположной стороне Волгоградки. Вроде как раньше там располагались заводские общежития и квартиры рабочего класса.

Сейчас, конечно, промзону пытаются облагородить. Новостройки, инфраструктура, но в целом, насколько знаю, недвижимость спросом здесь не пользуется. Есть на то причины.

Где конкретно нахожусь я – не совсем понимаю. Осматриваю местность. Унылые пятиэтажки. Серо, тускло, убого. Только так могу охарактеризовать то, что вижу.

Спрашиваю у гопоты, оккупировавшей детскую площадку, где находится нужный мне корпус дома. Судя по всему, таксист меня немного не довёз.

– Корпус «В» это там, налево. В арку иди, – машет рукой конопатый мальчишка лет шестнадцати.

Местная шпона разглядывает меня с плохо скрываемым интересом. Скажем прямо, я, как ворона, по привычке обвешанная золотом, в своём красном костюме от Версаче и лабутенах, смотрюсь здесь как-то… нелепо, что ли.

– А кто нужен-то? Мы тут всех знаем, – подаёт голос другой парень.

Лицо у него страшное, просто ужас! Прямо череп, обтянутый кожей. Настолько пугающе он худой.

– Друга пришла навестить, – бросаю в ответ и направляюсь к вышеупомянутой арке.

– Так это, мож проводить? – басит конопатый мне вслед.

Иду молча, жалея, что не прихватила кого-то из охраны.

– Да ты у нас джентльмен, Конопатый, – издевательски пищит какая-то девица, и компания заливается противным, гаркающим смехом.

Я, сосредоточенная на ушлёпках, оставшихся позади, резко шарахаюсь в сторону, когда мне навстречу выруливает ещё один представитель здешней фауны. Какой-то чумазый и нетрезвый пропоица, едва стоящий на ногах.

– Оба-на, – заприметив меня, меняет траекторию движения. – Ты смори какая ца-ца! Ты откуда такая красивая тут взялась?

Ничего хорошего от подобных ему персонажей не жди. Поэтому я тут же лезу в сумку и на всякий случай нащупываю свою осу. Мало ли, что взбредёт в его захмелевшую голову.

– Как настроение, мадам? А может…

– Степаныч, ты опять вусмерть пьян? – доносится до меня недовольный голос какой-то старушенции.

Откуда она появилась не знаю, но, честно говоря, я искренне рада встретить здесь адекватного человека. Из-за угла показывается пара с коляской, и я разжимаю пальцы, вздыхая с облегчением.

Это всё Пенькова виновата! Вечно пугала нас душераздирающими, криминальными историями о своём районе!

– Подскажите, с этого конца первый подъезд? – оказавшись во внутреннем дворе, интересуюсь я, обращаясь к женщине, выгуливающей шпица.