Весь день он проводит с Надькой. Они купаются в реке. Она показывает ему деревушку. Под вечер, набегавшись, Надька и Никита пришли домой к Емельяновым. Подружка открыла замок, зашла, разбросав по полу сандалии. Никита по привычке подобрал их и сунул под лавку. Девчонка быстро сама резала салат из помидор и лука, лежавших на подоконнике. Долго рыскала в поисках хлеба. Но, так и не найдя, сказала: «Опять к бабке идти! Ух! Ненавижу я, когда есть хочется, а нечего! В этом доме никогда нечего поесть!» – с этими словами Надька по-старушечьи повязала платок, придирчиво осмотрела свое платье и напялила длинную шерстяную кофту, вдобавок ко всему сунула ноги в огромные галоши. От ее вида Никита пришел в совершенный восторг.
– Вот так Надька! Ты для чего так вырядилась?
– Горе мыкать иду, – горестно сморщилась девчонка. – Хлебушка просить.
– Давай я принесу.
– Вот еще!! – сверкнула Надька глазами. – Сама принесу!
И, вздыхая, она пошла по дорожке. Однако минуты через две, подружка вернулась с огромным караваем. Девчонка потрясла им над головой, дескать, живем, ребята! Быстро скинув с себя нищенский обряд, девчонка села за стол и стал уплетать салат с хлебом.
– Ты чего там? – махнула она сидевшему в стороне Никите. – Иди сюда! Вот ложка, бери. Ой! У меня же еще сало есть! – она слазила в ледник и достала оттуда сало и колбасу.
Наевшись, Надька ополоснула ложки, Никита смахнул со стола крошки, накрыл хлеб.
– Теперь можно еще раз пробежаться, а потом послушать твою скрипку.
Таким образом Никита впервые нашел себе подругу. Каждое утро верная Надька будила Никиту, и они вместе, взявшись за руки, бежали к реке. Потом шли в лес, где сама природа образовала турникет. Тут девчонка придумывала разные физические упражнения и заставляла Никиту проделывать те же самые виражи, что делал сама: тут были и прыжки с одного дерева на другое, и бег с препятствиями, и поднимание тяжелых камней. Потом дети строили шалаш на дереве, прямо над обрывом. Дерево было огромным, своим изогнутым стволом оно практически легло параллельно Енисею в 10 метрах от него. Именно на этом живописном месте ребята решили построить себе убежище. Почти весь день они проводили тут. А вечером бежали к Надьке или к Никите поужинать, и затем бежали к реке, где Никита обязательно что-нибудь играл своей подруге. Та молча слушала, изредка бросая камушки в воду.
Однажды в такой из одних вечеров на берегу показалась толпа мальчишек. Впереди всех шел рыжий высокий весь в веснушках мальчишка.
– Эй! Музыкант! – крикнул он Никите.
Бальцерек обернулся.
– Ну-ка иди сюда! Мы поясним, где тебе нужно играть!
Никита опустил скрипку, привыкший к подобным издевкам. Он подумал: «Пусть побьют, лишь бы ее не тронули!», он покосился на подругу. Но Надька уже выдвинулась вперед и, став в воинственную позу, поманила мальчишку к себе.
– Ну-ка сам иди сюда! И я поясню, где тебе стоит ходить, а где – нет!
Мальчишки остановились. Но рыжий продолжал наступать.
– Эт ты за жениха что ль вступаешься?!
Надька вмиг вцепилась в рыжего и повалил его на песок. Мальчишки не лезли. Никита тоже бездействовал. В конце концов растрепанная Надька придавила коленом рыжего и била его по лицу кулаком. Никита оттащил разъяренную Надьку. Мальчишки забрали рыжего.
Домой шли в полном молчании. У дома Емельяновых Никита спросил:
– Ты на меня злишься, да?
– С чего бы еще? – все еще задыхаясь от тяжелой борьбы, спросила Надька.
– Что тебе за меня пришлось заступаться. А сам я не умею драться.
– Правда?! – Надька посмотрела на Никиту, как на инопланетянина.
– Правда. Я никогда не дрался.
– Ничего , – Надька дружески хлопнула его по плечу, – научим!
Но из этого ничего не вышло. На следующее утро Надька потребовала:
– Ударь меня!
– Как? – опешил Никита.
– Вот так! – девчонка, не раздумывая, треснула Никиту по лицу. – Теперь дай мне сдачу!
– Я не могу бить девочку! – возмутился Никита.
– Да-а, тяжело, – протянула Надька, потом, подумав, добавила. – Хорошо, тресни-ка по этому дереву.
– За что? Оно ничего мне не сделало плохого.
– Ты что? Дурак? Это же просто дерево!
– Живое существо, – добавил мальчик.
– Да ты совсем больной, – бессильно вздохнула Надька и села на пенек.
– Больной, – согласился Никита.
– Что ж, придется мне за тебя заступаться, – вздохнула подруга.
Но заступаться пришлось все-таки Никите. После обеда мальчик ждал свою подругу в шалаше. Как вдруг крики на берегу привлекли его внимание. Вдоль берега к шалашу бежала Надька, за ней, догоняя уже, неслись мальчишки с рыжим во главе. Этот рыжий сколотил банду, чтобы отомстить Надьке. Вот он схватил ее за косы, повалил. Подбежали еще двое. В мгновение ока Никита слетел с дерева и подскочил к дерущимся. В этот момент подбежали еще двое из преследователей. Бальцерек с треском столкнул их лбами, они упали, хватаясь за голову. Никита оттащил сначала одного мальчишку и, ударив в живот, откинул далеко в воду. Потом другого соперника Никита схватил за ногу и за руку, раскрутив, тоже закинул в воду. В рыжего Надька вцепилась мертвой хваткой. Он орал, держась за ухо, мочку которого Надька прокусила насквозь. Никита поднял растрепанную побитую подругу и оба подтащить к шалашу. Однако мальчишки не желали их отпускать. Ими владела непомерная злость, и они бросились вдогонку своим врагам, только уже без рыжего. Он корчился на песке и орал, держась за прокусанное ухо. И туго пришлось бы друзьям, если бы на выручку не пришли недавние знакомые Никиты: Андрей Адрианчук и Ромка Долгов. Они отбили наших друзей и увели их в деревню.
Пока мальчишки слушали рассказ Никиты о нападении, Надька смывала боевую кровь с рук и лица. Потом она переоделась в другое платье, а порванное сожгла. Платье можно было просто выбросить, но Надька любила ритуалы. И поэтому ее старенькое платьице погибло в огне под унылые причитания Надьки. Затем Емельянова, как ни в чем не бывало, уселась рядом со своим спасителем и, болтая ногами, стала хвастать, как она умеет ловко справляться с мальчишками. Дело закончилось тем, что Андрей спросил у Никиты:
– И как ты дружишь с этой задавакой?
– Я задавака?! – тут же вспыхнула Надька и подскочила к Андрею.
– Ну, а кто же еще? – спокойно ответил тот и, перехватив удар девчонки, легонько толкнул ее от себя. – Пойдем, Ром, зря мы за них заступались.
Андрей пошел к калитке, Ромка – за ним.
– Стой! – Надька забежала вперед. – Ладно, чего там, задавака так задавака. Только это я так, для красного словца.
– И что? – Ромка склонил голову набок.
– Ничего, вы откуда приехали?
Мальчишки добродушно усмехнулись.
– Ну из Москвы. И что?
– А к кому?