– Конечно. Я могу заспамить твоим посланием все его почтовые ящики, рабочие и личные.
– Супер!
И тут Пашу осенило.
– Слушай, ДЖАРВИС, а ты ведь наверняка можешь подчистить его счета? Увести с них деньги и перевести их… ну, скажем, на счета детских домов или каких-нибудь благотворительных фондов, которые собирают деньги на лечение простым людям?
– Наверняка. Только не забывай, что система давно уже прогнила насквозь, и со счетов детских домов и фондов, в первую очередь, кормятся их нечистые на руку руководители. До действительно нуждающихся дойдут лишь жалкие крохи. В лучшем случае.
– Черт! А что же делать?
– В идеале – создавать что-то свое и самолично распределять деньги.
– Ну, это совсем не про меня. Как ты себе это представляешь?
– Есть еще один вариант, – невозмутимо продолжил ДЖАРВИС, – выгнать из власти воровскую шайку. Тогда все институты, постепенно, придут в норму и заработают как им должно.
– Час от часу не легче… Кто же их выгонит? Они же до смерти будут цепляться за свои места! – Паша в раздражении потер переносицу.
– Так, может, это и есть выход?
– Что, это? – не понял Паша.
– Смерть. – в голове у Паши заиграл траурный марш.
– Ну ты даешь, ДЖАРВИС… Заканчивай!
– Я могу создать своего рода буферный счет и перевести деньги туда. Там они будут ждать удобного момента, когда ты сможешь отправить их на благое дело, – сменил тему ДЖАРВИС.
– Хорошо. Давай так и сделаем, - решил Паша. – А то тебя что-то понесло не в ту степь.
– Исполняю, – коротко и сухо ответил ДЖАРВИС.
– Ну вот и ладушки, а я, пожалуй, лягу спать, – сказал Паша, и на него, как по мановению волшебной палочки, мгновенно накатила волна жуткой усталости.
«Опять ДЖАРВИС развлекается!» успел подумать он и погрузился в пучину сновидений.
В кабинете с деревянными панелями на стенах противоположных сторон от небольшого столика сидели двое. Неподалеку на полу были раскиданы останки того, что еще совсем недавно было старомодным, с наборным диском, телефоном. Большой монитор с вмятиной посередине экрана, по форме напоминавшей сжатый кулак, валялся с другой стороны стола.
Гнетущая тишина, последовавшая за вспышкой безудержного гнева, обволакивала мужчин словно густая патока. Более высокий и молодой мужчина выглядел со стороны будто пловец, возвращающийся к поверхности океана после попытки установить рекорд глубоководного погружения без снаряжения. С каждой минутой молчания он все больше багровел, словно не в силах больше выдержать ни секунды без глотка кислорода, а затем вдруг начал покрываться каким-то синюшным налетом.
Второй мужчина со стальным взглядом, наблюдал за метаморфозами на лице сидящего напротив него человека, не торопясь нарушать установившееся безмолвие. Со стороны создавалось впечатление, что видимые муки оппонента доставляют ему немалое удовольствие.
Прошло еще несколько тягучих минут. Лицо молодого пошло сизыми пятнами, а руки, лежащие на небольшом столе, начали мелко сотрясаться от тремора. Он с удивлением посмотрел на них, не ожидая от своего тренированного организма такого предательства.
В этот момент старший громко хлопнул раскрытой ладонью по столешнице и произнес короткое слово: – Итак.
Высокий вытянулся на стуле еще больше, словно до этого и не сидел, будто проглотив лом. Руки его сжались в кулаки, а костяшки побелели от запредельного напряжения.
– Итак, – повторил Первый, не обращая внимания на кровавый развод, оставшийся на столе от его шлепка – видимо, он все же повредил руку, когда вымещал свой гнев на аппаратуре. – Мальчишку вы не нашли, хотя получили для этого все требуемые ресурсы. Мать его от вас ускользнула. И вы не в курсе как. Траханный ослом интернет-воин разместил свой очередной высер, от которого просто так не отмахнешься, – от каждого предложения, произнесенного тихим и непреклонным голосом, Семенов, а это был именно он, вздрагивал как от удара плетью.
– И вы осмеливаетесь утверждать, что можете все исправить?
– Да, Хозяин… – проскрипел было Семенов.
– Молчать! – Первый повысил голос до крика и наклонился над столом. – Для вас, Семенов, у меня есть иные задачи.
– Первое. Вы должны разобраться с этим сетевым клоуном. Максимально жестко. Мое терпение иссякло.
– Второе. Необходимо замять историю с губернатором. Делайте что угодно. Найдите всех недовольных, а главное – эту шаболду из видео, и заткните им рты. Нужна показательная порка, чтобы никто больше не смел разевать варежку! Вам ясно?
– Да, Хозяин, – повторил Семенов. Его лицо постепенно обретало свой привычный цвет. Первый давал ему новые указания, а это значило, что его не собираются отдавать под трибунал. По крайней мере, пока…. – Дозволите ли спросить, а что делать с мальчишкой?
– Так вы его все-таки взяли? – вкрадчиво и даже, как показалось Семенову, любезно спросил Первый. От такого тона мошонка секретаря попыталась было втянуться в тело.
– Нет, – осторожным шепотом ответил Семенов.
– Тогда какого черта ты паришь мне про этого говнаря? – заорал Первый. – Забудь про него! И про этого придурка Гурвича тоже! Ты хоть знаешь, чего стоит забыть про все это МНЕ?? – шея его налилась красным, а на шее запульсировала жилка. Казалось, что сейчас последует еще более разрушительная вспышка ярости, чем та, которую имел несчастье наблюдать Семенов минутами раньше, но на этот раз Первый сдержался.
– Забудь, – повторил он, втягивая воздух сквозь сжатые до скрежета зубы. – Поисками Занозина займутся другие. А ты сделаешь то, что я тебе сейчас приказал.
– Слушаюсь! – подобострастно рявкнул Семенов, прикладывая руку к несуществующему козырьку.
– Ну вот и славно. – Первый как будто успокоился и провел рукой по редким волосам.
– Семенов, это – ваш последний шанс, – сказал он будничным тоном, от которого по спине секретаря пробежал табун мурашек, а затем развернулся к нему спиной, дав понять, что аудиенция закончена.
Семенов кивнул, поднимаясь и глядя в затылок своему патрону и не заметил, как на разбитом экране монитора на полу возникла быстрая рябь, словно от помех, и тут же исчезла.
– Когда будете уходить, скажите отцу Сефербию, что я его жду. И подождите в приемной пока он не выйдет от меня. Чувствую, будет еще третье задание. – Первый достал из нагрудного кармана пиджака шелковый платок и аккуратно приложил его к ране на правой руке, так и не повернувшись к секретарю.
Семенов еще раз поднес руку ко лбу и поспешил ретироваться.
Через несколько минут за спиной Первого послышались вкрадчивые и осторожные шажки с небольшим пришаркиванием, и он повернулся на своем кресле, встречая своего наперсника.
– Кормилец, что у вас с рукой? – участливо спросил отец Сефербий, окидывая цепким взглядом картину недавнего погрома.
– Да, пустяки, – отмахнулся Первый. – Отец, ты, наверное, устал с дороги? Путь-то неблизкий отмахал. Присаживайся! – он указал на стул, на котором только что томился Семенов.
– Моя усталость не стоит ваших волнений, кормилец, – в свою очередь махнул пухлой рукой, унизанной четырьмя перстнями, отец Сефербий. Он с едва различимым кряхтением уселся на стул и огладил темно-зеленую рясу на своем округлом брюшке. – Вы же знаете, что я всегда готов к вам прибыть. В любое время дня и ночи и по любому вопросу.
– И я это очень ценю, отец, – Первый кивнул каким-то своим мыслям и, немного погодя, спросил: – Ну как там алтайцы? Приняли-таки Аалекта, или еще цепляются за своих языческих божков?
– Приняли, кормилец. Как есть приняли! А те, кто не принял, те-то уж далече, спасибо твоим молодцам! – Сефербий усмехнулся в длинные усы и прикрыл рот рукой.
– Это хорошо. А монастырь-то твой, тот, что в Приамурье, слыхал, уже почти достроен?
– Достраиваем с твоей помощью, кормилец! С твоей и божьей! – Сефербий приложил указательный палец к центру лба и возвел очи к потолку. – А уж каких мы туда монасей набираем, эх! – он было зажмурился в предвкушении, но тут же одернул себя и погасил просившуюся на лицо сладкую улыбку.