– И в какую сторону идти? Туда, в сторону причалов, откуда яхточки плывут? Далеко! Я устала. А через ГЭС нас могут не пропустить. Как с охраной объясняться будем?
– Я смотрю, вы прямо в подробностях что-то про ГЭС читали. Пойдемте, я поговорю. Пропустят.
Света пожала плечами. Тяжело слезла с парапета и пошла за Олегом Павловичем к ГЭС.
Не мытьем, так катанием, она все равно заставит его с собой считаться. Не было над ней командиров и не будет. А глаза, блин, у кучерявого все же красивые. Хоть и характер не фунт изюму! Ну никакой галантности к даме! Да, и вообще, чего это она его по имени отчеству величает? И молодой он вроде. Да, Олег, он и есть Олег. Упустил модуль, значит нечего его и по отчеству звать, решила Светка и, по крайней мере, для себя и не вслух, иначе как «Просто Олег», решила его больше не называть.
На удивление, на подходе к ГЭС их никто ни о чем не спросил. И даже не остановили. Будки охраны и на той и на другой стороне от ГЭС были пусты. Им тут явно свезло, если вообще можно назвать везением все их сегодняшнее «попадалово». Они шли и краем глаза смотрели, как многочисленные рыбаки закидывали длинные удочки в бурлящую воду, с грохотом падающую из створов ГЭС. И периодически вытаскивали довольно приличную рыбу. «Судака ловят», – почему-то подумалось Светке. «Ну, конечно судака. Эх, сейчас бы спуститься к ним поближе. Посидеть на травке, послушать грохот падающей воды. Посмотреть, как они рыбачат подольше. А этот Олег, так широко шагает, за ним не угонишься. Куда несется?»
А еще, Света шла и думала, что про семинар можно забыть. Пропали деньги. Это жаль, очень жаль. А с другой стороны, очень неожиданно, но ей тут спокойно и как-то хорошо. Нет страха, немного недоумения и все. Правда, как в сказку попала. И кругом все такое родное.
Кучерявый явно не разделял Светиных чувств и любований этим местом. Он, похоже, хотел побыстрее все разъяснить и закончить. И, казалось, что продолжи Светка канючить на тему «посмотреть на рыбаков» или скажи опять что-нибудь невпопад, так он пуще прежнего язвить начнет. Или даже на ругань сорвется. «Тоже мне, спецагент – воздушный маршал», – решила Света.
Под оглушающий шум падающей вниз воды, они перешли на другую сторону платины ГЭС по узенькому тротуару, огороженному высоким бетонным забором с толстым металлической сеткой поверху. До жилых домов было еще минут десять ходу. Олег, шел чуть впереди Светы и явно не страдал словоохотливостью на стрессе. А ей опять приспичило срочно поговорить. Она догнала его и бесцеремонно повисла на его руке. Ну, а что? Раз он до сих пор не догадался предложить руку уставшей даме. Нужно брать инициативу на себя. И Светка взяла. Вырываться он не стал. Но взглянул на нее впервые с искренним удивлением. И она тут же выпалила:
– Ну, придем мы сейчас к людям. И что мы у них спросим?
– Спросим название города.
– А что спрашивать-то? Вон, смотри на мозаичном панно по ту сторону дороги написано «Новосибирская ГЭС». И эта самая ГЭС изображена. Значит город Новосибирск.
– Тогда спросим, какой сейчас год.
Светка аж замерла на полном ходу. Олег этого не ожидал, запнулся и вынужденно остановился. А Светка тут же затараторила:
– В смысле, какой сейчас год? Тот же, что и с утра был. Не думаешь же ты, что мы ни с того ни с сего в другое время попали. Это же только разрабатывают. И это безумно дорого. И кто мы такие, чтобы лететь на семинар по программированию одежды, а прилететь вдруг сюда? Нееее, это бред!
– Вот и проверим, бред или не бред. Кучерявый продолжил свое движение по направлению к ближайшим видимым жилым домам и потащил на своей руке за собой не особо упирающуюся Светку. А она продолжала эмоционировать:
– Да Олег Павлович, да ну, не может такого быть! Ну не может! Потому что не может быть никогда!
Кучерявый не ответил и даже шага не убавил.
– Ну, почему мы не можем остановиться и спокойно поговорить обо всем? – блажила висящая на руке у Олега Светка.
– Потому, что не о чем тут разговаривать. Я хочу знать год, – и он потащил ее за собой дальше.
Шли они по тротуару вдоль дороги. Людей навстречу никого. Светка с трудом пыталась уложить в голове мысль про «другой год» и «провал во времени». И все равно в ее голове ничего не укладывалось.
Подошли вплотную к кварталу двухэтажных симпатичных домиков рядом с набережной. Домики аккуратно покрашенные, с высокими этажами, «сталинки», как она помнила из своего детства. Вокруг тополя, сирень и рябины. Зелено так. У каждого дома лавочки в тенечке. И у ближайшего к ним дома тоже, а на лавочке сидят две бабушки в платочках, словно со старинной картинки списанные.
Света осталась стоять в сторонке, а Олег решительно к ним подошел. И начал говорить на русском, потому что переводчик у него тоже не работал и он не мог вежливо обратиться к незнакомым людям, как положено в таких случаях, на общеземном эсперанто.
– Здравствуйте. Не подскажите, какое сегодня число?
Бабушки переглянулись между собой. И та, что поприветливее, ответила.
– 27 июля, голубь мой. Воскресенье. А ты что, с похмелья?
– Да, есть такое дело. А год не подскажите?
– Ну, ты видно крепко вчера вмазал. Да, с утра 1986-ой был.
– Какой?
– 86-ой!
И тут в разговор включилась вторая, гораздо более сердитая старушка.
– Ну ты и алкаш! Допился! А нацепил-то на себя что? Это у тебя что, рейтузы что-ли? Ты где такие штаны в облипку взял? У бабы что ли своей? А она у тебя ничего так, только тоже как басурманка одета, иностранка что ли? Ээээ! Стыдись! А то совсем сопьешься! Это же надо? Ну ладно в числах потерялся. А он даже год забыл! Маму твою как зовут, тоже забыл? Эээ!…
Олег дослушивать этот древний лавочный спич не стал и чуть не бегом от старушек припустил к Светке, которая все слышала. 1986-ой!!!! Это надо было переварить им обоим и они быстрыми шагами подались подальше от старушек. И только пройдя квартал, сели на уединенную лавочку в тенечке большего тополя. Солнце было в зените. Очень хотелось пить. И есть, кстати, хотелось тоже.
Они сидели на лавочке уже довольно дольно долго, когда Олег после всего этого продолжительного молчания констатировал:
– Одежда у нас для этого времени не подходящая. Поменять бы ее.
Светка пожала плечами.
– Не выйдет. Я в медиа-персоне. Мне, чтобы ее «переодеть», нужно домой попасть к себе, в наш 2050-тый. Или дождаться, когда тайминг кончится и «медийка» сама исчезнет. А кстати, под «медийкой» у меня одежда может и больше этому времени подходящая. Шаровары и тельняшка с длинным рукавом. На ногах тряпочные кеды. Если я шаровары подкатаю до коленки, совсем тут как своя буду. Такая баба с причала. А у вас, Олег Павлович? Одежда или «медийка»?
– У меня «медийка». И это странно, что она работает. Ничего не пашет, а она почему-то есть. Одежда под ней, да, тоже для этих мест сгодится. Штаны широкие, майка и рубашка. На ногах, правда, эластичные ортопедические скриты.
– Скриты, это те, что на мокасины без подошвы или на носки похожи? Ну, да. Местным смешно наверное будет, как мужик в носках по улице ходит. И когда у вас тайминг кончится?
– А у вас?
– Ну, я рассчитывала на семинар до вечера и на дорогу. Выставляла на восемнадцать часов работы. Только я не знаю, сколько мы уже здесь. Время навигатор показывал, а он молчит.
Светка непроизвольно погладила иллюзорную ткань своего костюма. И вздохнула, подумав о том, что будет, когда «медийка» с нее спадет. Тем временем, Кучерявый продолжал разговор:
– У меня больше. Придется легенду придумывать, чтобы тут «алкашом» не воспринимали.
– И что, какую «легенду»?
Светке почему-то совсем не хотелось в это вникать. Она явно расстроилась от мыслей про момент, когда «медийка» кончится. И ни о чем другом думать пока не могла. Она и не помнила уже, когда она среди людей без «медийки» появлялась. И остаться сейчас вдруг без нее, Светке было страшно.
Кучерявый, похоже, не замечал перемены ее настроения. И продолжал говорить:
– Можно представляться, что реально иностранцы, например. Как та бабулька про тебя сказала.
– Вряд ли прокатит. Сдадут нас в милицию без документов. И Светка вздохнула.
– Ну, сдадут, так сдадут. Может быть, так нас искать легче будет.
Кудрявый смотрел прямо перед собой, на море, которое виднелось через небольшой прибрежный парк.
– А вы думаете, нас будут искать? – с надеждой посмотрела на него Света. Он не повернул к ней лицо.