«Все хотят готовой любви. Научиться любить не хочет никто. Бедные, бедные люди», – глядя в тёмное вечернее небо, разочарованно произнёс Рома. Он медленно поднялся со скамейки, отвернул ворот плаща и растворился среди серых безликих улиц.
Люди давно стали рабами изощрённых ловушек лабиринта разума. Они боятся и больше не видят. Они боятся и больше не чувствуют. Ни друг друга, ни самих себя. Лишь день за днём возбуждённо пережёвывают всё новые сорта информационной жвачки на бесконечном пути ко всеобщему облегчению.
Соседки дома не оказалось. Лена наполнила ванную и с наслаждением погрузила многострадальное тело в водную гладь, запустив по зеркальной поверхности каскад упругих волн. Уже через полчаса она в красках и с неизбежными дополнениями рассказывала подругам о приключениях прошедших двух дней.
Сутки пятнадцатые. Ночь
В бесконечности космической ночи сияла прекрасная звёздная система с восемью планетами. Преодолевая мрак, она неслась навстречу неизвестности. С момента рождения был пройден долгий путь, система встречала на своей траектории горячие туманности и астероидные пояса, подвергалась мощным электромагнитным воздействиям и странным энергетическим всплескам. Среди её планет были газовые и ледяные гиганты, скалистые планеты и планетарные карлики. Каждая из них была по-своему удивительна и прекрасна.
Утратив по пути одну из своих прекрасных спутниц, звезда смогла полностью переориентировать основной согревающий свет осознания на цветущую третью планету, приспособившуюся эффективно использовать максимальное его количество. Теперь о потере напоминал лишь холодный и безжизненный астероидный пояс, расстелившийся лентой острых осколков в самом сердце, между оставшимися в строю планетами. Зато теперь проникающий на поверхность третьей планеты свет звезды сиял и грел в полную силу, щедро даря каждому обитателю живительный огонь и энергию сотворения. Используя её вновь и вновь, жители планеты поколение за поколением стремительно преобразовывали свой зелёный дом, углубляясь в богатые недра и расширяя знания о Вселенной.
Но из-за отсутствия правильного баланса с каждым новым витком развития их жажда множилась и становилась всё более неуёмной. Едва достигнув необходимого уровня безопасности, они тут же начинали искать удобств. Обретая удобства – стремились к роскоши. Раскручивая бездонную спираль желаний, жители планеты стали забывать рациональное зерно, растрачивая впустую обретаемый ими свет. Заполучив обширные знания и возможности, они уже ни в чём не нуждались, но всё равно оставались вечноголодными. Разделённые умы страдали, разъедаемые вечной борьбой, бесконечной жаждой знаний и неразумной жаждой бесконечности.
Терзаемые неутолимым голодом, словно вечным паразитическим спутником, они приблизились к самому краю пропасти, к запретной красной черте. Заветной точке невозврата, за которой начиналось Великое Ничто – всепоглощающая бездна навек обречённых, проклятых, потерянных и отчаявшихся.
Звезда же, подчиняясь совершенно иным, абсолютным законам космической мудрости, продолжала наполнять и питать лучистым животворящим светом каждое величественное творческое и со-творческое начинание на планете, какие бы цели оно не преследовало. Она наконец полностью перестроилась и светила на совершенно новом уровне вибраций. Теперь её тонкие пронзительные лучи с лёгкостью проникали в самые далёкие уголки космоса, распространяя повсюду великолепный и могущественный свет созидания.
Тем не менее, даже такого уровня светимости было недостаточно, чтобы пролить свет на источник таинственных воздействий, продолжающих оказывать влияние откуда-то из далёких глубин непознанного космоса.
Сутки шестнадцатые. День
Следующим утром без пяти девять, только со второго раза найдя нужную просеку, Лена подъехала к высокому забору, где её уже ждал чёрный джип. Сегодня она предпочла минимальный макияж и скромно-практичный гардероб, подходящий сарайно-завхозной деятельности, – джинсы и тёмно-синий джемпер.
В ангаре в это время заканчивались последние приготовления к запуску конвейера: рабочие засыпали химикаты в ёмкости, Михаил с Кириллом закладывали картонные заготовки в упаковочную машину. Главный технолог Людмила, упитанная блондинка лет сорока с короткой стрижкой, ходила по залу и раздавала всем указания.
Как объяснил Паша, из конспиративных соображений фамилии среди работников были запрещены, все знали друг друга только по именам. Никаких дружеских отношений и общения за пределами ангара также не допускалось. Всё, что происходило под землёй, там и должно было оставаться. Лена запомнила с первого визита, что возле аппарата работали Женя, Марат и Алибек. За компьютерами сидели Людмила, Егор и то ли Роман, то ли Рустам. Маски на лицах мешали опознать, кто есть кто. Да и какая разница, в подобных условиях можно вообще друг друга хоть по номерам называть.
«На первый взгляд вроде несложно. Даже проще, чем в автомагазине. Во всяком случае, номенклатура существенно меньше, и по полкам со стремянкой не лазить. Разберусь как-нибудь», – самоуспокоилась Лена.
– Зарплата у нас тоже в конвертах? – поинтересовалась она.
– Ты что, аванс уже спустила? – усмехнулся Павел Петрович. – Рано про зарплату думать. Посмотрим, как в роль войдёшь. Приживёшься, тогда и будем обсуждать твою цену и бонусы.
Он аккуратно приобнял Лену за талию и проводил в «офис» в углу, где вручил небольшую синюю брошюрку.
– Это инструкция. В ней магические таинства по всем производственным этапам. Можно сказать, это твоя новая настольная Библия, – читай с упоением каждый день перед сном, – усмехнулся он.
Книжечка в полсотни страниц вызвала лёгкое раздражение, подобное списку литературы на лето, который вытесняет всю радость беспечного отдыха обязательством вечерних бдений у торшера возле окна аки старушка с пряжей. На первой странице красовалась цветная фотография этого самого агрегата с надписью «Дженезис-Омега» снизу. На второй страничке была разноцветная схема-алгоритм с кружками, треугольничками и стрелочками, смахивающая на картинку из школьной программы информатики.
«Значит, этот гудящий Нотр-Дам-де-Омега и есть основной актив моей новой фирмы. Придётся заняться его изучением. За триста тысяч в месяц я хоть всю Махабхарату выучу и спою под сенью сливы в позе лотоса», – решила Лена. Она довольно смутно представляла, что из себя представляет эта Махабхарата, но не раз слышала о ней от Маши и Марины.
– Чтобы выйти в свет, чтобы он признал тебя своей частью, за спиной нужно иметь приличный багаж. Клад из опыта и знаний, – сказал Павел Петрович, заметив покислевший вид спутницы. – В любом случае, блаженное неведение тебе уже не светит.
– Все твои намёки на «свет» у меня ассоциируются с толпой накуренных в хлам хиппи в обносках, медитирующих на ковриках перед голой стеной Ашана. Ты, случайно, не заманиваешь меня в грибной ашрам дядюшки Ошо?
Павел Петрович рассмеялся.
– Разум с радостью примет любое учение, которое сможет нажать на его заветные рычажки. Но маленькая иллюзия скоро растает, поскольку у любого разума есть одно волшебное свойство, заложенное производителем. Снова и снова этот инструмент будет заставлять уютно расположившийся на подушках удовольствия разум отрывать свой зад в поисках того, что будет жать на эти рычажки всё сильнее и сильнее. Пока, наконец…
– Пока, наконец, что?
– Пока, наконец… всё, – Павел Петрович развёл руки в стороны с загадочно-ехидной улыбкой буддистского гуру, который познал (или сделал вид, что познал) сразу всё везде и ничто нигде. – Учи матчасть, – ткнул он пальцем на брошюру.
– Ладно, выбора у меня всё равно нет, – согласилась Лена. – Будем познавать и жать на рычажки.
– Ошибаешься, – вмиг посерьёзнев, ответил собеседник. – Выбор был, есть и будет всегда. Парадокс лишь в том, что он уже сделан. Я уехал, часа в четыре ещё заеду. Если будут вопросы по технической части – Людмила поможет, но я не советую лишний раз беспокоить её понапрасну. И не забывай, у нас здесь полузакрытый режим. Выход из ангара – не больше тридцати минут в день, по графику. График у Михаила. Ты всё равно не куришь, лишний кислород не потребляешь, делать тебе снаружи нечего. Выход за пределы участка в рабочее время – только с моего разрешения и лишь в экстренных случаях. Никто не должен знать, что здесь творится. Даже твоя мама.
Павел Петрович покинул ангар, оставив Лену с синей брошюрой и размышлениями о неожиданно сузившейся «Вселенной». Прогулки по полчаса за высоким забором – это что-то новенькое, прям как на зоне. Впрочем, всё равно лучше, чем в автомагазине, – оттуда и выходить некуда.
Она заняла своё место, обозначила его любимой кружкой и маленьким красным зеркальцем, включила компьютер и открыла брошюру. Рабочий стол загрузился, незнакомый интерфейс ввёл в ступор. На экране высветились странные ярлыки и совершенно незнакомые пиктограммы, все привычные функции работали как-то по-другому или же вообще отсутствовали. Даже курсор мышки ползал как-то иначе. Михаил объяснил, что компьютеры в ангаре настроены исключительно под рабочие процессы, специальная программная оболочка давала доступ к управлению и внутренней системе производства, в которую были вшиты бухгалтерия и весь техпроцесс.
«Вот тебе и пасьянс-косынка… Ни интернета, ни чата с подружками», – продолжила огорчаться Лена. Сотовая сеть в ангаре не ловила.
Похоже, в этом бункере действительно придётся браться за ум и набивать рюкзак знаниями, опытом и деньгами, раз выбор уже сделан. С трудом осилив десяток страниц с непонятными словами, схемами и инструкциями, она заварила чай в пакетике и попросила вроде не слишком занятого Кирилла помочь с методическим гранитом науки. Тот нехотя встал с места и, опасливо косясь на потолок, подошёл. Взгляд Лены последовал в том же направлении и встретился с мигающим красным глазом камеры наблюдения в углу.
«И тут большой брат следит… В туалете тоже камеры? Впрочем, надо же забыть про слабость и жалость. Хотят – пусть смотрят, нам стесняться нечего».
Так, попеременно отрывая от работы то Кирилла, то Михаила, Лена управилась с брошюрой. Теперь она могла сказать, какое вещество в какой из бочек находится, как их надо хранить и куда засыпать. И даже примерно запомнила, какие кнопочки надо потом нажимать, чтобы эти вещества благополучно усвоились в механической утробе.
– Здесь у вас как будто тюрьма строгого режима… Всегда так было? – спросила Лена то ли Романа, то ли Рустама в короткий обеденный перерыв.
– Нет, не всегда. Я сам тут не так давно, но народ рассказывал, что когда-то здесь были чуть ли не райские условия: прямая маршрутка из города, бесплатные обеды привозили, даже корпоративы на улице устраивали. Шашлыки, музыка, коктейли… А потом кто-то попытался выкрасть какие-то секретные формулы из сейфов и с тех пор вот так… Действительно, как в тюрьме. Условия, конечно, не самые гуманные, но в трудовую инспекцию никто не жалуется. Деньги хорошие, у меня жена просто счастлива. Не переживай, скоро и ты привыкнешь.
«Скоро привыкнешь», – отзеркалилось эхом где-то в голове. «Интересно, можно ли за деньги продать всю свою жизнь? День за днём, каждую минуту, каждую секунду делать то, что тебе не хочется во имя того, что нужно кому-то другому. Отказаться от солнечного света, решать чужие проблемы, думать чужие мысли… Да не, глупость. Мы же не лохи какие-нибудь. К тем ли «истинам» ты свернула в этот раз, подруга?».
Тем временем Михаил подсунул ей на подпись первые платёжки. Бегло пробежав их глазами и спросив «на поверхности» одобрения у Паши по телефону, Лена поставила свою первую подпись и даже заверила её круглой синей печатью из верхнего сейфа. Всё, готовый натуральный гендиректор, пол женский, одна штука. Сам Павел Петрович заехал ближе к окончанию рабочего дня. Он забрал подписанные платёжки и предложил выйти проветриться наружу.
– Сколько ящиков будет готово к приезду транспорта? – спросил он наверху.
– Не знаю, но все вроде работают без перерывов, никто не отвлекается, – немного слукавила Лена.
– А что, так тяжело посчитать? У тебя тут не так много задач, Лен. Плохо! Должна контролировать процесс, иметь полную картину и держать руку на пульсе каждую секунду, по каждому работнику. Они ведь как дети малые – кто-то уснул на обеде, кто-то на забор залез… Должна всё заранее предугадывать, расталкивать первых и одёргивать вторых. В этом и есть роль руководителя – блюсти правильный баланс, дабы всё не скатилось к хаосу. Забудь оправдания, это никому не интересно. Партнёры, бизнесмены, даже сам губернатор – все ждут результат, так что быстрее встраивайся в рабочий процесс.
– А они-то тут каким боком?
– А как думаешь, для кого мы работаем? Но это опасная информация, тебе об этом пока рано знать. Твоя задача – смотреть, чтобы эти лентяи не стопорили производство, чтобы конвейер работал гладко.
С этими словами он взял её за подбородок и по-отечески ласково посмотрел сверху вниз.
– Хорошо, я поняла, – опустив глаза, покорно согласилась Лена.
– Вот и славно. Завтра на девять вечера у нас забронирован столик в Ривер-палас. Я заеду за тобой, – не спрашивая согласия, сказал он, сел в джип и уехал, а Лена спустилась обратно считать ящики и подгонять лентяев.
Ровно в шесть вечера конвейер «Омеги» остановился. Возле стены стояли тридцать запакованных ящиков, рядом с ними, довольная собой, ухмылялась Лена. Проследив за их бережной погрузкой, она отпустила всех по домам и, как настоящий капитан-гендиректор, погасила свет и покинула ангар последней.
На следующий день ознакомление с порядками и особенностями подземной жизни продолжилось. Она принялась усердно вгрызаться в суть работы каждого, попутно подгоняя и вживаясь в руководяще-балансирующую роль. Природа новой стези захватывала её всё больше.
– А что вообще за таблетки мы тут штампуем? – поинтересовалась Лена у Михаила на обеде.