– Все звезды умирают, Шан. Смерть неизбежна. Может быть, в итоге выживут только сейде, и все наши старания напрасны. А может, не выживут даже они.
Шаниэ замолчала. Комочек страха – король ясно видел его сквозь сомкнутые веки – бился внутри ее ментальных щитов и дрожал, как выпавший из гнезда птенец.
Тамлин повернулся к ней.
– Но сейчас-то мы живы. Давай думать только об этом. Только о нас.
– Давай, – прошептала Шан, распахивая желто-зеленые глаза.
В этот миг в королевские покои постучали. Громко, настойчиво и нагло. Тамлин поморщился, как будто стучали не по двери, а по его черепу.
Сомнений в том, кто стоял по ту сторону двери, быть не могло.
"Ну, бездна", – король накинул халат и вышел в прихожую. "Если у нее не пожар, не наводнение и не ящик ликера, она пожалеет о том, что пришла!"
На пороге в самом деле оказалась Деаэлру. Не обгоревшая, не мокрая и с пустыми руками.
– Некогда объяснять, я лу…
Тамлин не выдержал и хлопнул дверью. По обе стороны баррикады стало тихо. Дея обмерла от неожиданности, король выжидал. Избавиться от нее настолько тривиальным способом не представлялось возможным.
– Ты же знаешь, что я не уйду, – донесся из-за двери уязвленный голос. – Дворец не горит и не тонет, но дело срочное. Те архитектурные аномалии, что ты вчера обсуждал с Минной – они продолжаются.
Тамлин выругался. За те секунды, что он видел Дею на пороге, подсвеченную тревогой, ему стало ясно, что дело действительно срочное. По крайней мере, Деаэлру искренне так считала, а в ее профессионализме сомневаться не приходилось. Несмотря ни на что.
Тамлин снова выругался, открыл дверь и как был в халате вышел на лестницу. Обещая себе быть терпеливым и сдержанным. А потому в воображении перемещаясь на заливной лужок с облачками барашков, бродивших между солнышками одуванчиков.
Минувшим вечером Тамлин, Ассея, Минна и Эмриат осмотрели западную галерею второго яруса. За это время лестница раздалась вширь и ввысь настолько, чтобы взрослый элле мог ею воспользоваться. Ассея и Минна с негодованием отвергли мысль о том, что некто из их родов забавы ради озорничал с дворцовой архитектурой.
Управляющий верить им отказывался.
Ассея и Минна из уважения к королю некоторое время выслушивали отповедь Эмриата: мол, как легко испортить хорошее воспитание и великолепное образование, если поощрять в молодежи пагубную легкомысленность.
Вскоре терпение у обеих иссякло.
– Эмре, – целительница перебила показательное выступление ремесленника, – неужели ты правда думаешь, что у кого-то из хранителей есть силы на такие шутки? Йолле грядет, мы по утрам еще толком не проснулись, а уже уставшие!
– Я не думаю, дорогая Ассея, – Эмриат постучал ладонью о стену, та завибрировала, – я вижу. И не преуменьшай способностей своих подопечных. Весной, насколько мне помнится, юные барышни из рода Аоэт подбили молодых хранителей на модификацию дверей в библиотеку. Целые сутки их можно было открыть только мыслеформой "Я не очень умный, и мне плохо". Посмотри теперь сюда. Чем еще это можно объяснить, как не озорством твоих и ее, – он указал на повелительницу стихий, – элле?
– Ничем, – ответила за Ассею Минна; ее золотые волосы украшала россыпь странных пятен, то ли синих, то ли зеленых. – Будем наблюдать. С сегодняшнего дня никто из рода Аоэт и шагу не ступит без моего ведома, я найду того, кто это сделал, хаос! Но если окажется, что род Аоэт ни при чем, – она подняла пылающий взгляд на Эмриата, – то ты извинишься передо мной за обвинения, от которых я сейчас сгораю со стыда перед королем.
– Если окажется, что род Аоэт ни при чем, то у нас большие проблемы, – отрезал Тамлин. – Вы что, бездна, хотите повторения истории? Хотите, чтобы нас снова атаковал обезумевший симбионт и принялся заживо переваривать в стенах родного замка? Сколько элле погибло в ту проклятую ночь? Пять сотен? Десять?
Минна побледнела, Ассея в волнении прижала руки к груди. Об инциденте знали все, хотя никто из нынешних обитателей королевства не был ему свидетелем.
Когда-то давно, на заре становления Мирисгаэ, род Аоэт решил вывести для постройки жилищ материал-симбионт, послушный воле хозяев и меняющий структуру согласно их желаниям. Созданному существу – гибриду живой природы и неорганики – для полноценного развития понадобилась подкормка. Этой подкормкой послужили тела погибших: их уносили в подземелья, где без особых церемоний оставляли лежать на полу.
Через неделю тело исчезало под слоем грибницы. Через месяц на его месте высился небольшой холмик. Через несколько лет холмик превращался в сталагмит, медленно, но непрерывно растущий. Первые могилы уже коснулись потолка и превратились в мощные колонны сталагнатов, когда однажды, взлелеенный на мертвых хозяевах, камень напал на живых, по неизвестной причине отдавая предпочтение повелителям стихий. То утро оставило страшный отпечаток в коллективной памяти мирисга'элле: род Аоэт почти полностью оказался замурован в дворцовых стенах заживо. Спасти удалось немногих. Большинство не удалось даже отыскать.
– Для таких тревог есть основание? – управляющий прервал тягостное молчание. – Камень противится твоей воле? Отказывается подчиняться, выказывает агрессию?
Тамлин провел рукой по стене – та принялась пульсировать в сладкой истоме.
– Нет, – признался он. – Скорее всего, ты прав. Это чья-то идиотская шутка.
Эмриат с торжеством взглянул на Минну, та прищурилась.
– Но рисковать я не намерен, – продолжил Тамлин и кивнул повелительнице стихий. – Проанализируй состояние симбионта. Выяви любые отклонения и доложи мне о результатах.
Миннаэта склонила голову и повернулась к Ассее.
– Идем. Отберем образцы, потом зарастим лестницу и вернем галерее арку.
С этими словами янтарноглазая эльне подобрала подол платья, высоко подняла голову и ушла не попрощавшись. Ассея последовала за ней.
И теперь Деаэлру вела короля по коридорам, объясняя нечто про возможность проявления стихийных аномалий внутри дворца.
Тамлин поморщился. Какие могут быть аномалии внутри такой стабильной Сферы? У нее галлюцинации. Неужели тоже запивала новые регенеранты вином?
Но Дея все не унималась, обвиняя всех его глав родов в некомпетентности, так что счет убитым барашкам перевалил за сотню и на воображаемой поляне царила кошмарная резня, когда она наконец вывела его к южной галерее второго яруса.
За витражами светлело небо. Посреди галереи, освещенной тусклыми рассветными лучами, угадывались силуэты Минны и Ассеи; обе тоже были в халатах, но в отличие от короля – поверх пижам.
Деаэлру, прямая и строгая, встала меж двумя мирисга'эльне и повернулась к Тамлину. Он с удивлением отметил, что хранительница из Андаро одета в платье, а на ее волосах блестит бессменный венец с сапфирами. В голову пришла крамольная мысль о том, что зло действительно никогда не дремлет.
– Могу подкинуть тебе еще идею, – сухо улыбнулась Деаэлру, уловив его ничем не прикрытую мысль. – На самом деле я дельфин, и полушария моего мозга спят по очереди.
Тамлин скривился.
– Я надеюсь, Дея, мы собрались здесь не только затем, чтобы обсуждать твои сверхспособности. Где аномалия, о которой ты твердила всю дорогу?
– Вот она, – Минна указала на потолок.
Король взглянул наверх, охнул, ругнулся.
В потолке зияла дыра. Правильной округлой формы, все еще растущая. Тамлин присел, оценивая расстояние, подпрыгнул и коснулся кончиками пальцев краев отверстия.
– И куда она ведет? – спросил он, лихорадочно поправляя халат.
– На третий ярус, – отозвалась Ассея, – в коридор между большим и малым залами.
– Так, бездна, – Тамлин обвел всех взглядом, – это уже серьезно. У кого какие предложения?
– Предлагаю, – первой ответила Дея, – не тратить время понапрасну, подняться наверх и осмотреть дыру с другой стороны.
– Я проанализировала вчерашние образцы, Таэм, – с жаром вмешалась Миннаэта. – Все чисто, симбионт покорен нашей воле. А еще я ручаюсь, что после полуночи ни один повелитель стихий не покидал своих комнат. Пришлось ночевать в гостиной, но мимо меня не прошел никто. За исключением одной лишь эльне, – она многозначительно поглядела на его халат.
Тамлин туже затянул узел пояса.