Сказка про завтра
Вдруг слышится тоненькое хихиканье журналистки, ему вторит визгливый баритон инженера – через секунду это уже раскатистый хор, веселятся все. Зато помещение вернулось в норму, пелена перед глазами спадает. Алексей поскорее оглядывает себя, что не так? Непонятно…
Юлия выходит из-за стола. Смеяться уже перестала, не то что другие – они продолжают реготать, даже Инна прыскает в кулачок. Улыбка у врачихи еще прячется в уголках рта, а вот глаза хорошие – смотрят сочувственно.
Докторица встает перед Алексеем и сразу делается удивительно маленькой. Проводит ладошкой от своей макушки до пуговицы на его рубашке и спрашивает:
– Алексей, вы сами аватар делали?
Дошло! Вот беда… Зачем трогал настройки… Дурак! Захотелось провалиться сквозь землю, в горле застряла теплая вата – не сглотнуть. Понурив голову, он кивает.
– Ничего, всякое случается! Вы же первый раз, переборщили с ростом. Дайте подумать. Мой аватар один в один как в Реалке. Ну почти… – Юля вздыхает. – Судя по тому, что я вам в пупок дышу, вы себе метра два с половиной выкрутили, не меньше. Ну ничего, поправите в следующий раз.
За столом кто-то звонко ойкнул, многоголосый хохот прекратился. Повернул голову – все смотрят на Сашу. Ее щеки затопил румянец, лицо разгладилось, на мгновение она кажется даже хорошенькой. И тут журналистка опять стартует, как гоночный автомобиль, несет скороговоркой:
– Алексей! Простите, простите меня! Я не должна была смеяться над вами! Это же понятно, вы новичок. Вы не знали, как правильно обращаться с аватаром!
Ком в горле тает. Даже в чертовой «Авроре» есть хорошие люди. Сначала Алексей кивает Юле, мол, ваша правда – опростоволосился. Потом вспоминает Наставника: берет ее руку в свои две и, глядя в медовые, с мелкими крапинами глазищи, крепко жмет.
Ладонь докторицы горячая, как дроссельная заслонка – отпускать не хочется. Не такая уж плохая вещь Другая! Вон как ощущения передает… И все же кто его знает, какая блондинка на самом деле… Может, ее ладошка и не теплая вовсе.
Алексей заставляет себя выпустить Юлину руку и отвернуться. Смотрит на Сашу, улыбается теперь ей и отвечает, уже обращаясь ко всем:
– Ладно, чего уж. Сам виноват. Проехали!
Сказал и на всякий случай поскорей вернулся за стол – по очереди устроил чрезмерно длинные ноги, стараясь никому не наступить на обувь. Нечего отсвечивать своими ходулями.
И тут в пустующем кресле сгустился человек. Одного взгляда достаточно, чтобы понять – это наконец учитель. Громадная и лысая, как яйцо, голова. Очень высокий лоб и тонкие породистые губы. Вылитый профессор! Костлявый только очень, не кормит его жена.
Преподаватель обводит всех взглядом из-под косматых бровей и говорит отрывисто:
– Здравствуйте. Меня зовут Всеволод, я доктор андрагогических наук, профессор. Приношу извинения, задержали срочные дела.
Каких-каких наук? Инженер явно приготовил очередную колкость – больно лицо у него стало ехидным, как у шкодника-первоклашки. И не успел. Но тут раздался странный, тающий в воздухе звук – похоже на звон хрусталя. Всеволод резко оживился и пробормотал:
– Прошу прощения… гм… скоро вернусь.
И исчез.
У Романа отвисла челюсть. Остальные реагировали сдержаннее – но на лицах проявилась смесь изумления с негодованием в разных пропорциях. Только попугаиха, как обычно, осталась невозмутимой.
Обсудить ситуацию не успели – через несколько секунд преподаватель снова появился на месте. В этот раз инженер не дал ему и рта раскрыть, сразу воткнул седьмую передачу:
– Послушайте, при всем уважении. Вы очень странно себя ведете. Мы уже потеряли десять минут из-за вашего опоздания. Но вы еще и отвлекаетесь на какие-то посторонние дела! – скандалист выдерживает паузу, переводит дух и припечатывает: – Не понимаю, как так можно преподавать?
Всеволод за словом в карман не полез, Алексею понравилось, как он осадил нагловатого студента:
– Некоторым и не стоит давать знания. Бесполезно. Я тут никого не держу, не нравится – всего хорошего. А если захотите остаться – приведите себя в надлежащий вид, застегните рубашку.
Роман стушевался – а вот нечего хамить. Он неверными пальцами заталкивает пуговицы в петли, сорочка застегивается криво. Но нашлась и защитница:
– Всеволод, вы как-то уж очень грубо. Не надо, – это добросердечная Саша, глаза просительные, кажется, она не столько возмущена, сколько расстроена склокой.
Зато Инна подобралась, выпрямилась в кресле и обрушилась:
– Мне ваш тон тоже не по нраву. И слова неуместные – «некоторые», «не держу».
На лбу профессора обозначилась большая складка, ноздри раздулись, придав ему сходство с разгоряченным скакуном у финишной черты. Маленький Алексей видел такое однажды, когда папа брал его на ипподром. Ох, что сейчас будет, видно, не миновать скандала.
Но Всеволод неожиданно обмяк, даже чуть-чуть уменьшился, и чело его потихоньку разгладилось. Алексей почувствовал уважение: учитель – опытный педагог, умеет держать себя в руках. Не каждый такое сможет. Преподаватель секунду мешкает, а затем как-то очень торжественно командует:
– Умный класс: режим тишины для студентов.
Сначала Алексей не понял – в каком смысле тишина? Хотел все-таки сказать несколько примирительных слов. И не смог!
Попробовал просто пошевелить губами: они словно срослись, горло обмякло – не получается даже замычать! Ничего себе, ну дает Всеволод. Вот что он имел в виду… На лицах остальных – целая гамма чувств, тоже сообразили: теперь они немые.
Видимо, профессор достаточно насладился эффектом. Приказал:
– Умный класс, отмена тишины. – И сразу: – Но. Я настоятельно рекомендую всем помолчать и внимательно меня выслушать.
Возражений на этот раз не последовало. Но начинать Всеволод не торопился, встал из-за стола, медленно прогулялся взад-вперед по классу. Затем подошел к окну и на мгновение замер – может быть, залюбовался звездами или медью крон в свете фонарей. Впрочем, похоже, увиденное снаружи ему вовсе не понравилось, и он начал колдовать.
Прямо в воздухе перед профессором появился зеленоватый мерцающий прямоугольник пульта: многочисленные шкалы, ползунки. Еле слышно бурча под нос (Алексей разобрал только одну фразу – «ученье – свет, а неученых – тьма»), преподаватель указательным пальцем стал передвигать верньеры – освещение за панорамными окнами изменилось. Там наступил рассвет!
Небо посерело, одна за другой поблекли звезды. Только самая яркая дольше всех пряталась в ветвях, но неумолимый профессор добрался и до нее. Стало совсем светло, погасли фонари – листва на деревьях вызолотилась. Зень-зень-зень-зи-и-и… Ничего себе! Похоже, в траве проснулась овсянка.
Проделав эти манипуляции, сердитый преподаватель, видимо, поостыл – линия губ смягчилась. Тем не менее когда он наконец заговорил, слова прозвучали жестко и веско:
– Как вы успели заметить, Минобр наделил меня широкими полномочиями. Впредь попрошу держать себя в руках, чтобы опять не пришлось идти на крайние меры.
Инна удивленно поднимает брови, в голосе звучит ехидство:
– Хотелось бы подробнее ознакомиться с вашими полномочиями. Где я могу посмотреть документы?
Профессор отвечает надменным взглядом:
– Я сейчас очень занят. И вообще пора начинать урок.
Законодательница не тушуется – смотрит выжидательно. Становится ясно – она не отстанет.
– Хорошо. Найду ссылку и пришлю позже… через несколько дней.
– Договорились. Но не затягивайте. – Стрелкова победно скалится.
Грубость на грубость… Сейчас опять начнется свара. Но профессор игнорирует Инну, обращается ко всем:
– Дорогие студенты, поздравляю с началом курса «Умение учиться и основы критического мышления»!
И тут он странно вздрагивает и приглядывается к Алексею – становится неуютно: как бы спрятать все нелепые конечности под столешницей? Затем, немного запинаясь, преподаватель продолжает:
– Собственно, в течение учебного года мы будем разбирать приемы, которые помогают усваивать новые знания в большом объеме. Также, как следует из названия предмета, вы будете учиться критически мыслить и строить корректные умозаключения.
– А рейтинги это как помогает исправить? – спрашивает Саша жалобно.
– Вы будете применять полученные знания, готовясь к экзаменам на рейтинги в интересующих вас областях, – профессор зло дергает щекой. – Спецкурсы по вашим специальностям, конечно, веду не я, есть другие преподаватели.
Учитель бросает еще один задумчивый взгляд на Алексея.
– Мда-а… бывает же. Процесс знакомства пропустим. Другая подсвечивает мне имя каждого студента, – преподаватель чешет переносицу. – Как-будто ничего не забыл… Приступаем к занятию.
Закончив фразу, профессор на мгновение будто зависает. Но почти сразу оживает: заиграла веселая музычка, он начинает лекцию – быстрый поток слов в сопровождении трехмерных анимированных иллюстраций. Без остановки шпарит про устройство мозга: в воздухе порхают разноцветные нейроны, они тянут друг к другу пальцы-отростки – образуют замысловатые цепочки, по ним пробегают трескучие электрические разряды.
Алексея сразу клонит в сон, он не поспевает мыслью за этим калейдоскопом. Будто попал в длинную трубу: сверху сыплются непонятные термины – вроде бы профессор рассказывает, как происходит запоминание новой информации. Вдалеке шевелятся загадочные аксоны, дендриты и синапсы, все двоится и даже троится – понять смысл нет никакой возможности.
И тут почудилось – на периферии зрения происходит какое-то движение. Повернул голову и обомлел: кудлатый и бородатый старец с ближайшего портрета залихватски подмигивает… Это уже сон, догадывается Алексей. Старец соглашается – важно кивает и показывает язык.
***Алексей героическим усилием отогнал дремоту и попытался сосредоточиться. Профессор уже вещает о двух типах памяти: рабочей и долговременной. Наверное, оседлал любимого конька: на губах мечтательная полуулыбка, жжет как по писаному, новые понятия вылетают, как гравий из-под колес.
Наконец он обводит аудиторию победным взглядом.
– Понятно? Или есть вопросы?
Алексей косится на соседей. По лицу остальных сразу видно – поняли ненамного больше, чем он сам. Хотя Стрелкова наверняка все осилила – у нее ума палата…
И тут Роман подтверждает догадку – с мрачной усмешкой еле слышно бормочет:
– Травма мозга нанесена чем-то тяжелым и тупым. Предположительно вопросом.
Юля с веселым удивлением поворачивается к инженеру и тихонько смеется. Эх, вот бы научиться так острить…
Удивительно, но Всеволод тоже расслышал: он хмурится и как-то странно изгибается в кресле – становится похож на большой вопросительный знак.
– Роман, ваши слова – абракадабра! Она не поддается разумной интерпретации! Объясните.
У насмешника даже кончик носа покраснел – он не ожидал, что у профессора настолько тонкий слух. А Юля, заморгав, открыла рот: будто преподаватель – оловянный солдатик, который неожиданно ожил и заговорил. Носач отпирается:
– Не буду я повторять, это неважно.
Но, видимо, он крепко задел профессора: тот сдвигает косматые брови и угрожающе нависает над столом, вперившись в Романа.
– Тем не менее извольте объяснить.
Краем глаза Алексей замечает: блондинка задумала каверзу. Подобралась, как кошка перед прыжком на мышь, прекрасные глаза сузились и заиграли азартом.
– Разве вы не слышали? Новейшие научные исследования показали: некоторые вопросы могут серьезно повредить мозг! Вот Роман и волнуется.
В классе – неловкая пауза. Почти все студенты смотрят на Юлю с нескрываемым изумлением. Только Аня безучастна, кажется, ее вообще не волнует происходящее в аудитории.
Но особенно поразил профессор – захлопал глазами и неуверенно промямлил:
– Извините… не знал… наверное, нужно почитать свежие статьи…
Блондинка в ответ заливисто расхохоталась – грудь под шоколадным джемпером заходила волнующе. Просмеявшись, Юля опять удивила:
– Дамы и господа! Перед вами обыкновенный бот. Не настоящий преподаватель!
Что? Какой еще бот… Пока Алексей недоумевал – Всеволод испарился. И тут же вернулся. Выглядел он теперь каким-то взъерошенным – даже брови топорщились в разные стороны.
– Не понимаю, о чем вы говорите!
У Алексея голова идет кругом: с одной стороны, Всеволод и правда ведет себя крайне странно. Но как это он бот? С другой стороны, Юля не похожа на человека, который будет зазря бросаться обвинениями…
Поднимается гвалт. Роман немедленно принимает сторону докторицы и требует немедленного расследования. Профессор вяло отбивается, но видно – чувствует себя неуверенно. Разгоряченная Саша, стрекоча еще быстрее обычного, наоборот, горячо его защищает. Алексей, словно болванчик, ошалело поворачивает голову то к одному, то к другому участнику перепалки – никак не может решить, чью сторону принять.
***Еще через пять минут спор стал выдыхаться. Саша попыталась подвести черту:
– Мне кажется, все обвинения беспочвенны…
Но защитница не успела закончить фразу – проглотила язык. Произошло невероятное: рядом с профессором появился второй Всеволод. Точно такой же. Он зыркнул на студентов, с удивлением воззрился на первого профессора и заявил:
– Конечно, Александра, вы совершенно правы. Возмутительно! Разве допустимо обсуждать преподавателя?
Аудитория покатилась со смеху, больно комично выглядят два профессора-близнеца: первый – растерянный и несчастный, а второй – важный и надутый. Даже Аня, глядя, как смеются остальные, обозначила веселье – разразилась странным клекотом.
Надутый профессор еще сильнее нахохлился и потребовал от студентов:
– Прекратите сейчас же. Вы срываете занятие, – затем, еще больше надувшись от спеси, воззрился на свою грустную копию с нескрываемым подозрением, погрозил ей пальцем. – Не знаю, кто вы и откуда здесь взялись: в списке студентов вы не значитесь. Покиньте класс.
Грустный профессор вздохнул… и повиновался! Исчез! Через мгновение пропал и второй. Но тут же невеселая копия вернулась и, оглядев присутствующих исподлобья, буркнула:
– Извините. Накладка вышла.
– Нет уж, извольте объясниться! Что это было? – взорвалась Инна.
Всеволод вскинулся в ответ:
– Повторяю, у меня есть важные дела, я очень занят, – он откашлялся. – Для вашего обучения бота достаточно, на него куча времени потрачена. Просто он недотренирован немного.
– Вы все-таки не считаете нас за людей! А я вас защищала! Бота вместо себя прислали! – Саша с ходу перескочила почти на ультразвук.
Потом вступил Роман – жеманно заявил, мол, нужно натренировать комиссию ботов: проверить знания профессора. А Инна разразилась пространной речью, дескать, в Городе до сих пор есть дыры в законодательстве, связанные с искусственным интеллектом. Их нужно латать, пока корабль законности и справедливости не пошел ко дну, и этот случай – как раз хорошая оказия. В принципе, Алексей согласен.
От унижения у профессора на багровом апоплексическом лбу выступили капельки пота, но он терпел, не одергивал Стрелкову. И тут в ушах забился дребезжащий гулкий звук – да так громко, что все вздрогнули. Ура! Звонок к окончанию урока – точь-в-точь как когда-то в школе…
Всеволод вздохнул с облегчением – словно шина спустилась на морозе. Затем в его облике проступило какое-то затаенное злорадство – он сделался похож на змею, вот-вот зашипит и ужалит. Гаденько улыбнулся:
– Поздравляю с окончанием первого занятия. Следующее в четверг. А домашнее задание придет на персональные аккаунты.
И был таков.
Нижняя губа Романа брезгливо оттопырилась, а ноздри его феноменального носа затрепетали от возмущения:
– Всех настоятельно попрошу остаться. Нам есть что обсудить.
Глава 6. Кисточка. Сентябрь. Жираф
Кисточку накрыло уже в Реалке, в папином кресле. Вместо крови в жилах течет жидкая ярость – аж отдается в висках: тук-тук, тук-тук.
На занятии словно вернулась в прошлое: оно как кошка, вцепившаяся в клубок – не оторвать от добычи. Снова школа, глумливые лица. Только теперь она училка – душный, липкий кошмар…
И так опростоволоситься с ботом… Спешила, опаздывала и не успела толком надрессировать. И выхода другого не было: мыслимое ли дело – стать преподавателем за день?
***Сутки с лишним назад, закончив разговор с Костюмером, Кисточка запретила Домовому ее беспокоить. Кто бы ни звонил и чего бы ни хотел от папы – он занят и ответить никому не может…
А через пару часов пришла доставка от «Футурико» – там и посылка от Костюмера. Кисточка взяла из коробки блистер с красными пилюлями и поплелась в ванную. Отвернула кран, сунула руку под резкую струю. И не сразу смогла определить – холодно или горячо?
Ванна, наполняясь, гулко рокочет. Кисточка присела на край и всухую проглотила первую таблетку. Через сколько дней Костюмер обещал изменения? Таблетки – часть пакета услуг для создания нового Костюма. Они заменяют пластическую хирургию: ложиться под нож не нужно – просто пропить недельный курс.
В Городе это нелегальный товар – пилюли изготавливаются по экспериментальной технологии в Мегаполисе. Сразу после заключения контракта Костюмер передал слюну Кисточки в тамошнюю лабораторию, и местные спецы синтезировали таблетки-редакторы на основе биоматериала заказчицы.
Теперь пилюли существенно изменят внешность. И Кисточка не знает, как будет выглядеть – по соображениям безопасности Костюмер свел к минимуму трансфер чувствительной информации.
Ванна наконец готова. Кисточка раздевается, залезает в привычную желтоватую воду – она помнит ее цвет с детства. Тепло понемногу расслабляет, баюкает. Полгода назад хакер рассказывал о процедуре трансформации. Тогда было жутковато – технология только появилась, мало ли какие побочки. А сейчас – уже не страшно. Даже не любопытно, каким будет лицо через семь дней…
Сколько времени провела в ванной? Вода остывает, озябшая Кисточка с удивлением замечает – сосет под ложечкой. Организм требует свое. Она кое-как вылезает, наплескав на карие плитки пола. Натягивает на мокрое тело папин халат и тащится назад на кухню. В холодильнике – розовая промокашка докторской колбасы, в хлебнице – черствый кирпич белого. Едва не порезавшись, сооружает бутерброды – давно отвыкла работать руками. Чай заваривать поленилась, ограничилась стаканом воды из фильтра.
Решила все-таки поинтересоваться у Домового: нет ли входящих для папы? А он сразу – есть срочные новости. Его дребезжащий голос кажется крайне озабоченным:
– Папа преподает в школе «Аврора», его разыскивает директриса. Сначала она два раза звонила, а затем оставила три сообщения. Хотите прослушать?
От нехорошего предчувствия во рту делается кисло. И почему нельзя постоянно жить в Другой? Вздохнув, Кисточка обреченно говорит:
– Включай.
В тишине раздается взволнованный голос женщины, на слух – папиной ровесницы: «Всеволод, весь день не могу до тебя дозвониться. У меня вопросы по учебному плану твоего курса. Перезвони».
Сообщение закончилось, Домовой вежливо уточняет:
– Воспроизвести следующее или повторить?
– Давай второе.
Теперь голос директрисы тревожный, почти материнский: «Всеволод, с тобой все в порядке? Почему не отвечаешь? Перезвони».
– Домовой, а что ты знаешь об этой женщине? В каких она отношениях с папой?
Умдом занудно скрипит заученный в весах его нейронной сети текст:
– Директрису зовут Альбина Корецкая. Они со Всеволодом давние знакомые, учились вместе в университете. Альбина очень уважает вашего отца – в рейтинге социальной значимости Всеволод занимает более высокую строчку, чем она. Альбина – просто директор школы, а ваш папа – профессор, автор законопроектов и член научного экспертного совета при парламенте Города.
Кисточка морщится: озвученное Домовым резюме явно избыточно – кто такой отец, ей отлично известно.
– Как ты думаешь, она отстанет, если просто игнорировать ее сообщения?
Формулировка ответа занимает у Домового несколько секунд.
– Нет, базируясь на знании контекста и семантике третьего сообщения, которое ты еще не прослушала.
Кисточка глубоко вздыхает:
– Включай последнее.
В этот раз голос Альбины звучит очень напористо и энергично: «Всеволод, я чувствую, что-то случилось. Ты исчез, на тебя не похоже. Тем более перед самым началом учебного года. Если не объявишься в течение двух часов, начну розыски».
Кисточка с силой трет лоб. Час от часу не легче. Итого дано: Альбина может быстро посеять панику. Папу начнут искать и захотят проверить квартиру, а еще три дня уходить некуда. Значит, нужно внушить директрисе – с отцом все в порядке, он выполняет свои обязанности. И есть только один вариант…
Скорее в его кабинет!
Рабочий стол на дисплее беспорядочно усеян папками – отец никогда не был аккуратистом. Некоторые названия ничего Кисточке не говорят. Например: «Мотивация» или «Библиотека событий».
Содержание других очевидны: «Материалы для статей», «Рейтинги», «Досье студентов». Но Кисточке нужно совсем иное. Где же оно? Поковырявшись в подкаталогах, она находит искомое: «Аватар». Там хранится оцифровка внешности отца для Другой. Но придется по памяти докручивать функциональность – чтобы трансформировать жесты и речь Кисточки в папины движения и его языковые обороты. Иначе никак…
Но это еще не все. Нужно срочно натренировать простенький ИИ, сама Кисточка вести занятия не собирается. И успокоить Альбину, будь она неладна.
***Как бы забыть о сегодняшнем унижении? Эта группа в Другой ничем не лучше школьного класса, травившего Кисточку. И никак не ожидала увидеть в классе Алексея, даже не сразу узнала – сначала вообще никого не разглядела толком. Но потом что-то переключилось в голове: та же борода лопатой и глаза загнанного зайца в зеркале заднего вида.
Тотчас тренированный мозг выдал оценку условной вероятности столкнуться с незнакомым человеком в Городе трижды. Так близко к нулю, что нужна запредельная разрядность типа данных, чтобы хранить такое число… Какой-то безумный знак судьбы!
Кисточку корежит. Бесит все вокруг. Занавески – мятые, словно вообще не знавшие утюга. Монитор пыжится, слепит – от него слезятся глаза. Убавив яркость и проморгавшись, она от нечего делать снова лезет в папины документы.
И опять натыкается на раздел: «Библиотека событий». Открывает. Среди множества файлов глаза выхватывают три названия: «Разговор с патологоанатомом и Кисточкой», «Разговор после экзамена по математике» и «Чаепитие дома и разговоры о рейтингах». Что за сборник новелл?
Расширения у файлов оказались. event – это События! Но Кисточка и сама помнит некоторые эпизоды из этой библиотеки: она была их участницей в Реалке, и тогда запись точно не велась. Неужели здесь нечто вроде реконструкции?
Кисточка выбирает «Разговор с патологоанатомом». Сенсоры, как обычно – на виски, команда Домовому на погружение.
Полминуты невесомости в Нигде, и она уже открывает глаза в Другой – на диване у стены. Вся комната – ода зеленому, это Кисточка помнит. Стены – оттенка молодого салата, бархатистая обивка сидения – огуречная, пластик стеллажей с какими-то папками – цвета цукини, а на окне – фисташковые жалюзи.
За столом (его поверхность, как ни странно – белоснежная) сидит хозяин кабинета в халате цвета морской волны. Это и есть патологоанатом. У «лекаря мертвых» карие глаза, веснушки и здоровенный рыжий вихор на лбу, он торчит из-под шапочки, как лисий хвост из норы.
Врач мается. По его скучливому лицу можно легко прочесть, что он думает: родственники – зло, они отвлекают от дел. Вполне можно получить заключение в электронном виде, не тратить время медиков на пустые разговоры.
Папа сгорбленный, несчастный, пристроился в кресле напротив.
– Вы сами проводили вскрытие? – спрашивает он хрипло.
Доктор кивает. Тогда папа переходит к сути:
– Объясните, пожалуйста, понятным языком. От чего наступила смерть?
Вдруг дверь в кабинет распахивается – влетает запыхавшаяся молодая копия Кисточки: лицо страдальчески перекошено, будто у нее болит живот. Кисточка-старшая с удивлением разглядывает Кисточку-младшую, она раньше никогда не видела себя со стороны. Какая же она угловатая, неуклюжая… будто ожившая табуретка… Значит, папа видел ее такой?
Отдышавшись, юная Кисточка бормочет:
– Извините, заблудилась в ваших бесконечных коридорах.
Вспышка памяти. Длинный, невыносимо бетонный коридор морга: что ждет впереди – никто не знает. Но не все ли равно, маму уже не вернуть. Кисточка точно не знает, куда идти, и боится покойников. В ноздрях свербит от химикатов – чем они тут все опрыскивают?
Вынырнула назад в Событие: юная Кисточка уже сидит рядом на диване, оригинал и копия почти соприкасаются локтями. Клон можно даже потрогать, та никак не отреагирует – она ведь просто запись. Но настоящая Кисточка не решается – как-то не по себе.