Сказка про завтра

Врач зевает, будто не спал неделю. Это заразительно – обе Кисточки тоже синхронно прикрывают ладошками рты. Эскулап вяло зачитывает заключение:

– Ишемический инсульт произошел через десять минуть сорок три секунды после начала операции, во время транспортировки аортального клапана по бедренной артерии.

Папа перебивает:

– Простите. Все-таки слишком сложно.

На лице патологоанатома тоска. Он поправляет шапочку, морщит лоб – подбирает слова.

– Инородное тело в артерии, кровь начинает сворачиваться… Ну и.. появляются тромбы, нарушается кровоснабжение мозга.

Новая вспышка воспоминаний, тот же кабинет. Халат врача – все-таки не зеленый. Он цвета ультрамарин, как весеннее море после шторма. Как платье, которое мама подарила ей на шестнадцать лет. Путает папа. Но это не главное. Главное – вопрос, который она тогда задала.

– Почему… – Кисточка глотает грубое слово. – Почему хирург допустил инсульт? И почему потом не смог ничего сделать?

Человек в синей шапочке устало смотрит сквозь Кисточку, словно пытается прочитать невидимый ответ за ее спиной.

– Вопрос «почему» не в моей компетенции… принимая решения во время операции, нужно учитывать с десяток факторов. Я консультировался с ребятами из кардиологии, – он кряхтит, ерзает, – случай непростой, мнения о необходимых реанимационных мероприятиях разделились, – теперь врач медлит, словно выверяет каждое слово. – Некоторые коллеги считают – все было сделано правильно, пациентка не имела шансов. Но…

– Но? Говорите. Не тяните! – голос Кисточки дрожит, патологоанатом расплывается, соленая влага уже жжет скулы.

– Есть мнение: Солодовников сделал бы хирургическую декомпрессию и снял отек головного мозга. Он так спас семерых пациентов. Но профессор отрицает, что в мамином случае пошел бы этим путем. Дескать, риски запредельные…

Кисточка шепчет еле слышно:

– Конечно. Тот, кто оперировал, – ученик Солодовникова! Хорошие учителя не сдают своих учеников.

Врач смотрит на нее вопросительно.

– Простите, не расслышал. Повторите…

Кисточка машет рукой, мол, неважно, не обращайте внимания. Тогда синяя шапочка продолжает:

– В общем… я, конечно, не написал в документе. Однако в данном случае я не согласен с Солодовниковым. Хотя это мое личное мнение.

Все это время отец молчит. Но Кисточка наблюдает даже сквозь туман в глазах. С самого начала лицо папы напоминает каменную маску – он и сидит словно истукан.

Папиных слез Кисточка не видит, только догадывается – отец отворачивается в сторону. И тогда она воет…

Снова очнулась в Событии. Похоже, уйдя в собственные воспоминания, пропустила основную часть разговора – папа прощается, Кисточка-копия встает и благодарит доктора за уделенное время. А хочется все-таки воспроизвести тот разговор, как его помнит отец. Поэтому Кисточка приказывает:

– Домовой, верни меня в начало События.

Кисточка снова в Реалке, сидит за папиным столом. Из-за мятых занавесок выглядывает кислая долька луны, вдали глухо ухает и громыхает: Маскаев через свое лобби продавил строительство нового завода – работы ведутся круглосуточно.

То, что увидела в Событии, не укладывается в голове. Папа «не помнил» ни мнения патологоанатома, ни истерики Кисточки. В Событии эскулап сказал: консилиум счел абсолютно оправданными решения, принятые во время операции…

Неужели папа сознательно хотел все забыть? И потому сделал Событие таким? Или действительно не помнил, как все было? Непонятно… Но память Кисточки не обманешь.

…Столик в маленьком кафе облит красным атласом скатерти, ткань на ощупь гладкая и прохладная, ее хочется гладить, скользить ладонью. Мама сидит напротив – лицо за пределами круга света от оранжевого торшера. Она как бы между прочим рассказывает про пустяковую операцию, которая ей предстоит. Кисточке очень хочется верить, но что-то подсказывает: это ложь. Мама ее забалтывает: отец подключил свои связи, оперировать будет светило – профессор Солодовников.

…Кисточка в больничной палате – вокруг чужое, белоснежное, тревожно-стерильное. Она уже знает, операция – сложнейшая, на сердце. Обсуждают с мамой неприятную новость – Солодовников завалил экзамен на рейтинг хирурга. Он отстранен, оперировать не может. Как же так? Мама смеется: это все папины рейтинги – они же комплексные, охватывают все компетенции. Нужно читать свежие статьи, следить за научными трендами по специальности. Иначе как можно считаться квалифицированным хирургом? Мама подмигивает – такая жизнь. У профессора – каждый день операции, вот он и запустил самообразование. Ну ничего, у него есть ученик – говорят, очень талантливый, с прекрасным рейтингом, он и будет оперировать.

…Кисточка второй час дежурит рядом с операционной. Даже немного подремала, умостившись в кресле. Наконец двери разъезжаются в стороны: «Опера» влево, «ционная» – вправо. Выходит симпатичный представительный брюнет. Явно тот самый талантливый ученик. Кисточка впивается взглядом. А у него скорбная складка на лбу, глаза просят прощения. Кисточка уже все поняла, но еще пытается обмануться – с ожесточением щиплет запястье, вдруг это сон.

Лимонный полумесяц все так же струит свой сок. Кисточка ежится, становится зябко: отраженный свет Солнца вбирает холод Луны, стынет по пути к Земле. Нужно выпить чаю. Согреться.

Но дойти до кухни не успела. По коридору поплыл грустный звук колокольчиков, Домовой сонным голосом ворчливо доложил:

– Звонок от Альбины. Видимо, срочный, советую ответить.

Кисточка обомлела: что еще стряслось? От тяжкого предчувствия ноги налились чугуном.

– Хорошо. Подключи меня к звонку, абонент должен видеть и слышать аватар отца. Говорить буду из кухни, картинку выведи на настенный дисплей.

Домовой завис на несколько мгновений. Но зато когда ответил – голос стал бодрым, проснувшимся:

– Будет исполнено, Кисточка.

В кухне на экране ожидает директриса. Она напряжена, как сжатая до предела пружина: упрямая линия подбородка, мерзлые серо-голубые глаза. Лицо моложавое, седая коса короной уложена на голове, рот умело подведен серебристой помадой. Прямо Снежная княгиня из сказки про неразлучных сестер. А тут еще и в голосе ее словно воет вьюга:

– Ну-у-с… Сева, наконец-то застала! Прячешься, одни отписки от тебя.

Кисточка замешкалась. Сева? Ах, ну да, папа и эта Ледяная дева учились вместе… Что ей надо?

– Привет, Альбина…

Директриса обескураженно заморгала, немного сбавила тон:

– Всю жизнь звал Алей… С тобой что-то неладно. Не зря на тебя кляузу накатали! – она звонко хлопнула ладонью по лбу, оттаяла. – Совсем у меня котелок не варит. У тебя с дочкой проблемы? Из-за нее ты такой?

В голове тяжелый ступор – что и откуда она знает? Но загадка мгновенно проясняется:

– Мне еще утром звонил следователь Левченко. Вынюхивал насчет твоей Кисточки. Хотела тебе сообщить, но закрутилась, забыла…

Новые напасти! Левченко рыщет… Кляуза какая-то… Но слона нужно есть по частям.

– Алечка! Ты права – я сам не свой. Дочка вляпалась во что-то, Левченко, конечно, со мной говорил. Но ты же знаешь, законники теперь блюдут тайну следствия. Он ничего не стал объяснять…

Директриса мутирует в добренькую подругу – повлажневшие глаза выдают живейшее участие.

– Ах ты бедный… Держись! Все образуется! – тут она странно шмыгает носом. – Но тебе нужно взять себя в руки. Я просмотрела запись… Ты на занятии такое устроил!

Кисточка опешила – что за новости?! Оказывается, урок сохраняется где-то в облаке! Аватар всегда замечательно передает мимику, а она, видимо, не сумела справиться с лицом.

– Я понимаю, ты не в себе, – реагирует Альбина. – Но студенты на тебя развернутую жалобу накропали. Заводилой у них Роман, инженер, – она переводит дух, кашлем прочищает горло. – И главное: там сама Стрелкова в подписантах. Сечешь?

Хочется разбить монитор. Доносчики поганые, рабы рейтингов! Но говорит другое:

– Прости меня, Аля! Очень переживаю за дочку…

Директриса грустно хмыкает:

– Хорошо. Сейчас я их успокою, принесу от «Авроры» извинения. Но учти, если сорвешься еще раз, прикрыть уже не смогу. Протокол ты знаешь: тебя немедленно отстранят, будет расследование с пересдачей экзамена на рейтинг преподавателя, – пытаясь смягчить нотацию, директриса добавляет: – Тоже волнуюсь за Кисточку. Надеюсь, с ней ничего серьезного.

Та, за которую беспокоится Альбина, только и смогла, что кивнуть. Вся надежда на Костюмера – нужно выбираться из этого бедлама…

Тем временем директриса уже машет рукой на прощанье. Но затем снова стучит указательным пальцем по лбу. И выдает еще одну новость:

– Чуть не забыла! У тебя в группе новый студент. За него очень попросили. Кстати, он брат Стрелковой, тот еще фрукт. Но ты же любишь непростые случаи, всегда подбираешь себе самых сложных студентов…

Когда экран потемнел – нахлынула оглушительная тишина. Кисточка подошла к окну, прислушалась: снаружи тоже тихо, даже дворовые кошки спят. Ночь рисует на своих темнотах бесконечные узоры: тоненькая бледная тень далекого винтокрыла, вспышки маскаевской стройки на горизонте – теперь бесшумные. И прямо внизу у подъезда – красные стоп-сигналы полуночного беспилотника.

Но зависать некогда – нужно выспаться. Утром придется садиться за подготовку к следующему занятию. На бот больше полагаться нельзя.

Поковырявшись в школьной библиотеке локаций, Кисточка выбрала «Парк». Тут стоит осень. Остролистые клены что-то шепчут, играют багрянцем, у голубого неба дна и вовсе нет. Мягкое солнце высоко в зените, не слепит – ласково касается лучами: порадуйтесь и вы хорошей погоде. Неплохая работа муниципального дизайнера.

Кисточка ведет группу по аллее и украдкой рассматривает нового студента. Брата Инны зовут Ян, он длинный и хрупкий, как жираф. Нескладный. Его блондинистые волосы на солнце кажутся металлическими. А еще у него серые глаза с отливом в синеву – как черника, пока ее не тронешь пальцем.

В первые минуты, как Ян появился, накатило наваждение. Красивые, но неловкие руки человека, который постоянно роняет вещи, манера нескладно вышагивать, немного натянутая улыбка – все в нем напомнило папу.

Потом морок рассеялся. Сходство было иллюзией. Но теперь почему-то хочется прикоснуться к его длинным пальцам, которыми он перебирает пуговицы на пальто… поправить шарф на беззащитной шее. Нет, ерунда какая-то. Скоро Кисточка уплывет навсегда, и эта блажь останется в пенном следе за бортом… Срочно переключиться!

Взять хотя бы Романа. С ним произошла интересная трансформация: он сегодня в своем настоящем облике. Впалые щеки, брови домиком, маленький нос пуговкой и лоб в ранних морщинах. А на макушке вихор, как вертолетик! Состарившийся мальчишка какой-то.

Инженер опять ухаживает за Юлей. Кисточка видит: врачица смягчилась, а бедный Алексей аж пятнами пошел от ревности. Таксиста жалко, а инженер раздражает. Зачем брал аватар актера? Самодовольный гусь.

Алексей плетется сзади – сошел с тропинки и ковыряет плотный кленовый ковер носком туфли. Вдруг нагибается, копошится в палой листве и удивленно вскрикивает:

– Они одинаковые!

Поднимает два красных, со светлыми прожилками листа, трясет ими над головой и повторяет:

– Слышите, одинаковые! И те, что сверху лежат, и на самой земле. А внизу должны быть сырые и прелые! – в его голосе слышится детское возмущение. – Подделка ваша Другая!

Роман фыркает и закатывает глаза, остальные просто улыбаются. Алексей отбрасывает листья, они, покружив, ложатся у его ботинок – таксист смотрит на них брезгливо, как на засморканные одноразовые салфетки.

Наконец за деревьями открывается полянка. Здесь восемь больших свежих пней, как раз столько, сколько нужно. Кисточка делает приглашающий жест, и ученички усаживаются. Теперь уже Инна брезгливо морщится: как же, такую фифу – и не в кресло. Интересно, как она вообще терпит Другую?

Группа уже успела сильно надоесть, даже самое малое андрагогическое усилие дается с трудом – а еще пришлось проверять их потуги справиться с упражнениями, которые задала на первом занятии. Кисточка злорадно щурится на Сашу, она «отличилась» больше всех.

– Перед тем как начнем разбор нового материала, ознакомьтесь с отзывами на домашнюю работу. Процесс интерактивный, есть возможность задавать вопросы.

Перед каждым студентом (кроме новичка Яна) появляется аватар отца. Используя голографическую анимацию, Всеволод показывает и объясняет – что сделано неправильно и почему. Но шесть ботов видит и слышит одна Кисточка. Остальные – только своего, персонального.

Через минуту-другую на физиономиях студентов проступает вся глубина их невежества – Кисточка с наслаждением ловит каждый нюанс. Как говорил отец: получите и распишитесь…

Вот у Саши задергался глаз, пальцы задрожали. Интересно, от стыда или гнева? Роман машинально грызет ногти: от усердия или от осознания собственного ничтожества? А уши Инны словно наливаются малиновым джемом. Вот бы показать ее такую коллегам в парламенте. Смотрите: глава законодательного комитета не способна разобраться в элементарном.

Алексей тоже расстраивается – глаза делаются грустными. Но потом чешет в затылке – крякает с досады и машет рукой. Но главный сюрприз – Аня: она выполнила задание безупречно, сейчас получает от бота заслуженную похвалу и воспринимает ее вполне равнодушно. Интересная визажистка… Хотя… Молодость гибка и адаптивна! Кстати, когда удастся вырваться на свободу – нужно покрасить волосы, как у нее. Круто смотрится.

Наконец разбор завершился, и все взгляды обращаются на Кисточку – студенты смотрят недобро. Сейчас грянет очередной скандал. И как в прошлый раз, первым вылезает склочный инженер.

– Послушайте, – он весь кипит от возмущения, даже чуть заикается. – Я-то только сейчас сообразил! Вы на первом занятии не дали нужный материал, – в поиске поддержки Роман косится на Юлю. – На-например, для моего задания нужно разбираться в техниках запоминания информации! Мне сейчас ваш очередной бот рассказал.

Остальные двоечники переглядываются. Блондинка поддерживает поклонника:

– У меня та же песня. В чем дело?

Какая же эта Юля хамоватая. И здоровенная, неженственная. Сидит себе, небось, терапевтом на приеме в поликлинике, мается от безделья – от нечего делать занимается спортом. Еще бы, работы мало, горожане все больше предпочитают ИИ-сервисы – они качественнее делают диагностику. А клиника не знает, куда девать докторицу – прислали на учебу…

Вслух Кисточка говорит, конечно, другое:

– А ну-ка прекратите бучу. Из-за ваших выкрутасов мы в прошлый раз потеряли время. Поэтому и не успели разобрать нужные темы. Опять то же самое?

Блондинка закусила губу, инженер злобно насупил лобик, думает, что сказать. Но крыть нечем: они молчат, а остальные не вмешиваются. Тогда Кисточка выдыхает и уже примирительным тоном говорит:

– Хорошо. Давайте перейдем к новой теме. Поговорим о взаимодействии неокортекса и гиппокампа.

И тут вмешивается Ян. Пока все разбирались со своими заданиями, он откровенно скучал, даже клевал носом. Но теперь оживился, встрепенулся:

– Всеволод! Ваши методы давно устарели! Ведете занятие без учета индивидуальных особенностей студентов. И второе…

Он не успел закончить. Раздались громкие хлопки – Инна, явно дурачась, аплодирует брату.

– Браво, Ян. Великолепный спич. Все сломать и на костях отжившего построить новый мир. Изволил стать экспертом в области образования?

Ян немедленно щерится:

– Сестричка, ты известная трусиха. Боишься даже задуматься о переменах! Как же – сломать великие традиции! Не мешай мне разговаривать с преподавателем.

Назидательно подняв палец, влезает Алексей:

– Молодой человек! Проявите побольше уважения к ценностям. Традиции Города есть оплот против зла. А оно притаилось всюду! – таксист явно цитирует кого-то, он вряд ли может сам смастерить такой пассаж.

Ян мгновенно взрывается, переключается на нового оппонента:

– Ценности? Что ценного в том, чтобы прятать голову в песок?

Вдруг вспоминается: жирафы отличные бойцы. В каком-то Событии Кисточка видела – один сражается сразу с пятью львами, и тем приходится несладко. Все же есть в Яне нечто яростное…

Прерывает Жирафа не без сожаления:

– Стоп. Хватит. Давайте пройдемся, немного успокоимся и продолжим занятие. Господин Стрелков, прошу вас соблюдать дисциплину.

Разгоряченный спорщик запускает пальцы в растрепавшиеся волосы, приглаживает. Затем нехотя кивает. Кисточка поднимается и идет по аллее – вглубь парка, туда, где клены уступают место высоким кряжистыми дубам. Остальные тянутся за ней.

На раскидистом дереве – резные рыжие листья, а вверху, среди веток, мелькает огненный хвост. Белка! Еще мгновение – и она уже на земле. Схватила глянцевый коричневый желудь и струйкой пламени взметнулась назад, через мгновение скрылась в густой кроне. Саша провожает ее взглядом и роняет:

– Хочу быть как она. Никаких забот… И рейтингов!

И вот удивительно, Инна, которая сразу невзлюбила журналистку, смотрит с пониманием. Вздохнув, Кисточка включает очередную голограмму и рассказывает про гиппокамп.

Для наглядности старик Гипп изображен в виде фиолетового осьминожика с четырьмя щупальцами – примерно столько разных понятий он способен держать в фокусе внимания одновременно. Осьминожек – студенты внимают, а Кисточка продолжает незаметно любоваться Яном.

Кое-как закончив с Гиппом, она переходит к неокортексу. Но в следующей теме уже плавает, сбивается… Все потому, что так себя и не заставила готовиться всерьез – играла в «Выживших»…

Лакуны в знаниях незамедлительно сказываются: она позорно путает теменную долю с затылочной. И грациозный африканский зверь это замечает. От возмущения он будто становится еще длиннее и высказывает Кисточке от души:

– Позор! Всеволод, вы как первоклашка. Путаете теплое с мягким!

Опустила голову – нет никакой возможности смотреть на раздраженное, но все равно такое милое лицо. Мерзавец Роман тоже не упускает своего шанса:

– Ого! Оказывается, профессор тоже не усвоил материал?

Остальная группа молчит, сегодня никто не хочет раздувать конфликт. И на том спасибо.

Занятие подходит к концу, они снова сидят на пеньках. С Кисточки сошло семь потов, она очень боялась допустить новую ошибку – но вроде ничего, обошлось. Теперь остались пустяки: финальный тест для закрепления знаний. Перед каждым студентом уже мерцают зелененькие строки персональных опросников, остается запустить таймер. Кисточка подвешивает его в воздухе – секунды сменяются и уплывают вверх, растворяясь в прозрачном сентябрьском воздухе.

Студенты сосредоточенно корпят, ускользают цифры обратного отсчета. Вдруг Кисточка обращает внимание на Сашу. Та ведет себя странно: бормочет что-то и не выбирает ни одного ответа на вопросы.

Какая эта журналистка все-таки неопрятная. Волосы опять в беспорядке, хвост висит, пряди торчат в разные стороны. И горбится постоянно, не может держать спину. И это в Другой. Страшно подумать, как она выглядит в Реалке. А нервничать зачем? Подумаешь, тест: даже если непонятно, можно ведь и спросить.

Саша скосила глаза, заметила – ее разглядывают. Журналистка нервничает еще больше, губы дрожат. Кисточка понимает: она мешает ученице. Но поделать с собой ничего не может. Принцесса какая, потерпит.

Время вышло, зеленые строчки погасли. Проверять ничего не нужно – Кисточка в своем варианте Другой видит результаты, сопоставленные с правильными ответами.

У Ани, как обычно, прекрасно. Нужно, нужно разобраться: что она за птица? Ян – почти такой же результат, только в одном пункте поставил не все нужные галочки – тоже ожидаемо. Роман – неплохо. Инна – туда-сюда. Алексей – почти ни одного верного ответа. А Сашу Кисточка оставила на сладкое.

Впрочем, смотреть оказалось нечего, тест девственно чист, каким и был изначально. Журналистка покорно ждет своей участи. Тоже мечтает об окончании занятия.

– Александра, в чем ваша проблема? Почему вы вообще ничего не сделали?

Выпуклые зеленые глаза наливаются слезами.

– Я не могу сосредоточиться. Мне кажется… эти занятия не для меня вовсе. У меня здесь никогда ничего не получится!

Алексей кряхтит, уже поднимается со своего места – утешать. И Юля, метнув на Кисточку разгневанный взгляд, явно собирается вступиться за плаксу. Но они не успевают – неожиданно вклинивается Аня:

– Са-а-аша, пслу-ушай. Я та-акую при-итчу-у зна-аю. Пря-ям для-я те-ебя-я приду-у-умана!

От неожиданности Саша икает – до того ее поражает вмешательство молчаливой пигалицы. Остальные студенты тоже навострили уши.

Оглядевшись и убедившись, что находится в центре внимания – Аня начинает рассказ. Чудесным образом ее речь разглаживается, она больше не глотает и не растягивает звуки, голос становится высоким и звонким:

…Представьте себе огромный зоопарк. Не наш городской, а где-нибудь далеко. И огромного слона, не отделенного от публики надежной решеткой – всего лишь привязанного за ногу к колышку тоненькой веревкой. Слон может легко освободиться, но по какой-то причине этого не делает. Публика всегда спрашивает у старого смотрителя: почему величественное и прекрасное животное не делает попытки убежать? А умудренный жизнью старик каждый раз отвечает: когда слон был еще совсем маленьким, мы точно так же его привязывали. И теперь, когда он уже взрослый – веревочки достаточно. Глупое животное росло и верило – бечевка удерживает его надежно…

Закончив историю, визажистка оглядывает соучеников и подытоживает, вернувшись к своей обычной манере:

– З-ду-ума-айтесь! Мно-ожство-о лю-юде-ей подо-обны слну. Они-и не ве-еря-ят в свои спо-осо-обности. То-о-о-лько из-за тго, что одна-ажды у ни-их не плучи-илось…

Кисточка перехватывает восхищенный взгляд Яна, адресованный девчонке. Сердце тихонько сжимается, будто на него плашмя легло холодное лезвие. Но, к счастью, отвлекает журналистка – теперь она рыдает взахлеб:

– Вот и я такая же… как слон… ни на что не способна!

Александра кое-как утирается рукавом, неловко поднимается и смотрит Кисточке в глаза.

– Думаю, здесь всем будет лучше без меня. Всего хорошего! И не нужно тратить свое драгоценное время на…

Не договорив, Саша исчезает. Будто дверью хлопнула.

Почему-то вспоминается директриса Перова – ее безвкусный лакированный кок, подлое торжество на давнишнем экзамене по математике. Становится стыдно.