Грейс всегда помнила об этом и старалась покупать им с Киото вещи хорошего качества, хотя при этом они жили в дешёвой хибаре и питались почти помоями.
Женщина обернулась на брата, что стоял у окна, склонившись над белым красивым цветком.
– Киото? – позвала она и лис обернулся. – Пропали два артефакта и их даже никто не ищет!
Её голос был уставшим и тихим. Женщина села на край кровати, держа в руках вещи брата и продолжила.
– Мне не нравится, что Ворон может обходить запрет гарпий. Хотя их запрет слаб, это чувствуется, но он делает это так часто и небрежно, что кажется будто ему всё равно на нас и наше мнение!
– Тебе кажется! – меланхолично отозвался Киото и повернулся назад к цветку.
В его руках были небольшие садовые ножницы, и он аккуратно отрезал белый лист с непонятного растения и поднял его повыше что бы рассмотреть при свете луны. Окно было открыто и небо словно нависло над мужчиной низко-низко. Грейс смотрела на его спину и её сердце бешено колотилось в предчувствии беды.
–Гарпии сделаны из одной массы с чёрными магами, и они прикрывают друг друга! – не успокаивалась Грейс.
– Возможно, но он директор, у него должны быть какие-то силы для нашей защиты. – Мистер Тай положил листик на подоконник.
Грейс встала и подошла к нему вплотную. Ночной ветер подул из открытого окна прямо в лицо женщине.
– Как думаешь, кто их украл? – спросила она и, не дождавшись ответа, продолжила будто разговаривая сама с собой. – Эликсир возврата и камень забвения. Их непросто так взяли, может, есть какое-то заклятия с применением этих артефактов?
Киото наконец оторвался от своего цветка и обратил внимание на сестру. Она задумчиво смотрела вдаль, размышляя над своими же словами. Лис отметил про себя, что в профиль его сестра очень похожа на него и усмехнулся.
– Ты сейчас рассуждаешь, будто тебя назначили детективом на это дело! – мужчина всё ещё улыбался.
Грейс от него отмахнулась.
– Видела я этого человека! Мне не показалось, что он хоть что-то может! Люди слабы, с каждым годом всё хуже и хуже, не удивлюсь если скоро их женщины перестанут давать потомство!
– Люди создали нас, не стоит их недооценивать! – парировал Киото.
– Ага, знаю я эти легенды, но смотрю на этих жалких людей и диву даюсь, каким образом?
Брат пожал плечами:
– Первое впечатление обманчиво! – он показал на растение. – Вот что ты можешь сказать об этом?
Мисс Тай мельком взглянула.
– Цветок, как цветок!
Киото удовлетворённо кивнул.
Грейс осмотрела комнату брата, в которой за один вечер уже собрался кавардак и вздохнула.
– Я поражаюсь тебе, Киото! – она ласково усмехнулась. – Ты холишь и лелеешь непонятный цветок, но готов жить в этом хлеву!
Кицунэ обвела рукой комнату и поджала губы. Киото кивнул.
– А, мне правда всё равно. Я собираюсь здесь только спать и то, не всегда! – он подмигнул ей и Грейс покраснела.
Киото был весельчаком. Ещё до того, как они поступили на службу в эту школу, два лиса перебивались случайными заработками. Но каждый вечер мистер Тай уходил в кабак и гулял там всю ночь, развлекаясь в своё удовольствие. Иногда, Грейс завидовала брату – его лёгкому отношению к жизни.
«Возможно, – думала она. – Это из-за того, что Киото был слишком мал, когда мы уехали из Японии! Он практически ничего не помнит…не так как я!»
Женщина разложила вещи брата, спрятав пустые сумки под кровать, но убирать в комнате не стала.
Спать не хотелось, и лисица решила спуститься вниз, на кухню. Этот дом не казался зловещим, как другие большие дома для женщины. Она знала, что наверху дети и другие существа, которые мирно сопят в своих кроватях. Кицунэ уже прошла всю лестницу, когда заметила возле входной двери Сальвадора. Он видимо только вошёл, так как дверь была полуоткрыта и дёргалась от сквозняка. Он удивлённо поднял на неё глаза, и они сверкнули красным в полутьме. Свет был выключен, горела лишь одинокая тусклая лампочка над дверью.
– Мисс Тай, что вам не спится? – вампир расстегнул запонки на рукавах рубашки и женщина, уже подойдя ближе, увидела кровь.
– Вы были на охоте? – спросила она в ответ.
Сальвадор кивнул, прикрывая пятна крови ладонью. Лисица почему-то сама смутилась, будто увидела что-то интимное и отвела глаза.
– Извините, Сальвадор, я хотела лишь попить воды на кухне. – женщина отошла от вампира. – Спать не хочется, а завтра учебный день.
Вампир кивнул.
– Я знаю кицунэ любят бегать. – эти слова застали Грейс врасплох.
Женщина как-то странно наклонила голову в бок, резко, как делали собачки и Сальвадор усмехнулся.
– Я могу составить вам компанию. Здесь рядом есть прекраснейший лес, а ночью там никого не будет из людей, да и лёгкий ветерок и свежесть помогут вам уснуть после. – Сальвадор посмотрел на пятно крови. – Если позволите, я бы переоделся сначала, и мы могли бы прогуляться.
Грейс слегка кивнула, и вампир ушёл наверх. Женщина вышла из дома, закрыв дверь плотнее и села прямо на ступеньку. Лисы действительно любили бегать, как гончие псы они разгонялись на большие скорости. Это помогало снять нагрузку и держать мышцы в тонусе. То, что вампир предложил прогулку, стало полной неожиданностью, хотя это был прекрасный повод познакомиться ближе. Когда Грейс убирала в доме вампиров, работаю горничной, она узнала, что те тоже быстро двигаются, гораздо быстрее, чем кто-либо из существ.
Дверь за спиной открылась и вышел Сальвадор. Он смущённо улыбнулся и как джентльмен подал руку Грейс и помог встать.
Мадлен и Лагуна тоже не спали, хотя у белого мага уже закрывались глаза, вампирша трещала и трещала, найдя свободные уши. Для начала они обсудили всех учителей и учеников, затем всех представителей знати и после этого свои жизни до школы. Мадлен так увлеклась, что не заметила, как с пол часа говорила в пустоту – Лагуна всё же уснула на кровати, завернувшись в одеяло. Девушка скривилась в отвращении и хотела треснуть соседку по щеке, чтобы та проснулась, но остановилась с занесённой над ней рукой. Мадлен так и осталась стоять у кровати Лагуны, возле окна, глядя грустно в даль, на спящий город.
«Если бы не эта дурацкая история… – подумала Мадлен. – Я бы была уже при муже!»
Мадлен пыталась соблазнить одного знатного вампира, который уже был обручён с другой особой, но вампиршу это не волновало – она хотела его и точка. Как-то на благотворительном вечере, вампир сдался под натиском, и они с Мадлен уединились в одном уединённом месте в саду дома. И в самый разгар прелюдии, вампир схватил полуголую девушку и выволок её в самый центр, к гостям вечера, и громогласно высказался насчёт поведения вампирши. Родителям Мадлен ничего не требовалось в качестве доказательств – пастух всегда знает каковы его овцы.
Вспоминая свой позор, вампирша сжала кулаки и прикусила губу. Мать чуть не умерла со стыда, и они решили отправить свою дочь в школу за город, чтобы она меньше попадалась на глаза какое-то время.
Я?смин лежал в свой постели и слушал как мирно спит его брат. Тантал сразу же уснул, как только они разобрали свои чемоданы до конца. Его брат не мог похвастаться таким отменным сном, крутясь с бока на бок, Я?смин пытался отвлечься. Он «прокрутил» в голове всех, с кем сегодня познакомился и как в блокнот, записал о каждом сделанные выводы. Самым неприятным существом для него стал Хан. Когда они проходили по коридору, оборотень мало того, что пихнул мага плечом, так ещё и придавил рукой к стене. Для того это было что-то вроде развлечения и, если бы не Тантал, проходящий мимо, Я?смину бы хорошо досталось. Чёрный маг был слабее оборотня, физически естественно, но дал понять проказнику, что «наваляет» тому в любом случае.
Я?смин повернул голову в сторону брата и подумал, что ему повезло. За вечер он впервые улыбнулся.
Крон хоть и не сопротивлялся такому соседству, но всё же был настороже. После ужина он не сразу пошёл в свою комнату, а прогулялся по окрестным местам. Школа Фивзестон находилась чуть дальше, чем город и поэтому здесь хорошо дышалось в дали от строек и машин. Всё цвело и пахло наступившей весной, а окончание войны символизировало начало новой жизни. Крон был сиротой и, как и всех таких детей, его воспитывали в приюте святого Игнатия. Эльф был доволен жизнью – с ним хорошо обходились, заботились и учили разным дисциплинам. У него не было друзей как таковых – в их обществе эльфов такое не практиковали, но и не возбраняли. Большинство детей сходились между собой на основе разных интересов, но никто не захотел брать Крона в свою компанию. Он часто гулял один по городу, наблюдая за существами и людьми, вполне довольный этим. Когда ему предложили обучение в Фивзестоне, эльф согласился сразу, ведь во время войны к ним в приют свозили раненых и Крон очень хотел внести свой вклад в жизнь Империи, стать полезным не только существам, но и людям. Он, как и другие дети в приюте, помогал варить зелья для раненых: кому-то для заживления ран, кому-то чтобы облегчить боль, и некоторым, чтобы помочь уйти из этого мира.
Эльф смотрел как конюхи ведут лошадей в загоны и улыбался. Он остановился на холме, с которого было хорошо видно и саму школу, если обернуться, и пастбище. Крон глубоко вздохнул и медленно выдохнул, стараясь вобрать в себя этот вечер. Эльф стоял один, уже еле видных в надвигающейся темноте, засунув руки в карманы, среди набирающей цвета травы и тяжёлых деревьев.
Хан, пока был один, занял кровать, закинув на неё свои вещи. Он достал из чемодана фотографию с отцом и матерью. Оборотень поставил фото на тумбу и сел на постель. Затем он взял рамку и, сдвинув в ней фото в бок, заломил край, где был отец и подогнул внутрь, отсекая его. Теперь на него смотрел только он, маленький в смешном детском костюмчике и улыбающаяся молодая девушка. Хан кротко улыбнулся, глядя на неё и прошёл в ванную комнату, разложив на столешнице своё полотенце и зубную щётку. Где-то в дали зашумела машина. Звук был тихим, но привычным и воспоминание из детства пришло в сознание само, не спрашивая разрешения.
Хан услышал шум внизу: громкий голос что-то повторял, словно заезженная пластинка на патефоне. Он только вернулся с собрания в закрытом клубе, куда оборотня пристроил отец и ему хотелось побыть одному. Уже в раздражённом состоянии, Хан открыл дверь своей комнаты и замер, слушая голос.