Паша тоже посмотрел на приборную доску.
– Почти три. Нет, детей еще, наверное, нет, – сказал Сеов. – У одного сегодня шахматы. У второй рисование.
Семен неплохо помнил детей Пашки – Мишу и Машу. Однажды Кляйн охарактеризовал их как «психоделические дети». Севастьяновым это определение понравилось. Дети и впрямь были с той необычной сумасшедшинкой, которая сразу отличала заурядного человека от незаурядного. Особенно этим выделялся младший, Миша.
– Это в каком Миша классе-то, дай угадаю. Во втором? – спросил Кляйн.
– В четвертом, – сказал Павлик.
– А… – ответил Семен. – Ты знаешь, чего-то как-то хочется уже поскорее в какой душ, что ли.
– Понял, – сказал Сеов. – В общем, хорошо, я на три минуты. Ключи от дачи возьму, и алга.
Семен вспомнил, что Севастьянов еще в лицее использовал в общении татарские слова. Поискал, что тут можно сказать в ответ, но ничего не нашлось. «Зур рахмат» и «котокчыч», которые припомнил Кельвин из татарского, никак в этой ситуации не подходили.
– Давай, – сказал Кляйн. – Жду.
Когда Павел скрылся в подъезде, телефон у Кляйна снова зазвонил. Семен поднял брови. Такой популярности в свои первые часы пребывания в городе он от себя не ожидал. Кляйн в задумчивости посмотрел на номер, потом поднял трубку и ответил.
– Алло.
– Алло, – сказала трубка женским голосом.
– Привет, – поздоровался Кляйн.
– Привет, – ответила трубка и взяла небольшую паузу.
Семен тоже не нашелся, с чего начать разговор.
– Чего сам не звонишь? – спросила трубка после молчания.
– А ты откуда знаешь-то… – поинтересовался Семен. – Что я приехал?
– В новостях передавали, – ядовито объявила трубка. – По радио.
– Да? – удивился Кляйн. – То-то я смотрю, телефон не умолкает. А оно вон что.
– Ага. Еще в газете «Известия» было, на первой странице: «Семен Кляйн прибыл в Москву».
Семен засмеялся. Это звонила Оля Савина. Их отношения были странными последние годы, но тем не менее эти отношения были и окончательно они не разваливались.
– Так что, – спросил Кельвин. – Заезжать? Я с Пашкой тут езжу. С Севастьяновым.
– Ишь. Скорый какой, – ответил Ольга и немного подумала. – «Заезжать»… Впрочем, тебе везет, Кляйн. Мне сегодня на работу не надо. А завтра суббота.
– Другими словами – заезжать? – снова спросил Кляйн.
– У меня денег нет, если что, – сказала Савина. – Совсем.
– Как будто у тебя они когда-то были, – сказал Кляйн.
– Ну я ж не знаю, – сказала Савина. – Вдруг ты на меня рассчитываешь.
– Нет, не рассчитываю, – сказал Семен. – Я у Пашки в долг взял.
– Через сколько мне выходить? – спросила Ольга.
– Да какие-то пробки в этой вашей Москве… – сказал Кельвин. – Непроходимые. Не угадаешь, через сколько мы будем. Давай я минут за десять до нашего явления перезвоню.
– Ну, хорошо, – ответила Оля. – Рада тебя слышать, кстати, Кляйн. Что-то забыла сообщить тебе об этом.
– И я рад тебя слышать, Савина, – сказал Семен. Из подъезда показался Павлик. – В общем, мы выезжаем. Давай, наберу.
– Давай.
Кляйн повесил трубку.
Сеов подошел к машине, открыл багажник, поставил какую-то сумку.
. – Это Люба тебе собрала, – Паша кивнул на сумку. – Что в холодильнике было. Чтоб тебе по магазинам по приезде не метаться.
– Спасибо, – Кляйну стало как-то очень тепло на душе от поступков Севастьяновых.
– Что, таки поднял трубку? – Павлик, наверное, видел, как Семен разговаривал по телефону.
– Нет, это уже Савина звонила, – ответил Семен. – Оля, помнишь?
– Ну еще бы не помнить, – ответил Павлик и закрыл багажник. – Сама, что ли, позвонила?
– Сама, – ответил Кляйн.
– Откуда это она узнала, что ты прилетел?
– Ребус пока, – ответил Кляйн. – Я думал, как раз ты его поможешь разгадать.
– Не-а, – протянул Сеов.
– Заедем за ней? – Семен вспомнил свои совсем недавние страдания о том, как долго и мучительно они передвигались по Москве. Ему стало неловко, и он добавил: – Это вроде как и по пути?
– Ну конечно, теперь уже по пути, – засмеялся Павел. – По-моему, даже если бы она в Обнинске жила – это было бы по пути.
Семен тоже улыбнулся. Сели в машину, Севастьянов завелся, и они поехали.
13
Выехали из «спальника» Паши – ближе к центру Москва опять стояла. Кляйн закрыл глаза, чтобы подремать. В полудреме Семен вспомнил, что с Ольгой Савиной он познакомился в одной соцсети, когда писал туда под псевдонимом… а-а-а-а, не важно, под каким псевдонимом. Никто в той сети и предположить не мог, что за этим псевдонимом скрывается один из самых ловких киберпреступников современной России.
Ольга Савина словом владела, писать любила и писать умела – она была журналисткой. Чувство юмора пробивалось через буквы Савиной постоянно, и Кельвину было хорошо с ней в комментах той соцсети, в которой они познакомились, а потом, спустя несколько недель, хорошо ему было с Ольгой и в постели.