– Может, меня собираются наградить? – улыбаюсь в ответ. – Недавно разговаривала с Мередит Уотсон, – вспоминаю я тот вечер, – она была хорошего мнения о моей работе, – немного приукрасим и вуаля, лицо Синди уже меняется.
– Посмотрим, – бурчит она. – Как, кстати, твой дружок поживает?
– Оу, прекрасно! Мы с ним на днях ходили в кино, – вообще-то я давно уже не разговаривала с Троем, а точнее, после того звонка про Ванессу, но нельзя было упустить случая позлить Паркинсон. Ее лицо скривилось, и перед тем как выйти, она бросила через плечо:
– Ага, только в кино он и сможет выносить твою компанию!
Мы с Бетти усмехнулись. Наша вражда с Синди длится с незапамятных времен, а точнее, еще с младшей школы. Семья Паркинсон считается очень состоятельной, ее родители работают в научной лаборатории, и они достаточно близки к самому Совету. Синди пророчат блестящее будущее в сфере управления, куда по какой-то несчастливой случайности мы вместе пошли работать. Все по классике жанра – богатая красавица, мечта всех парней, еще в школе по уши втрескалась в Троя, который и смотреть-то на нее не думал. Синди так и не простила нашей с ним дружбы, а дальше все собралось как снежный ком из кучи мелких конфликтов. Думаю, для нас с Паркинсон это уже стало неотъемлемой частью жизни – вечная неприязнь друг к другу. Но сейчас мне было не до Синди, меня ждал директорат.
Я неохотно покинула свой маленький отдел и неспешно побрела в сторону лифтов. Куда спешить, если меня вдруг разоблачили? Но если нет, то зачем тогда им понадобилось вызывать меня? Мой желудок скручивался в узелок, а ноги так и норовили повернуть назад, но я упорно продолжала следовать за своей судьбой, решившей отправить меня прямиком на одиннадцатый этаж. Кстати, забавное правило Объединений – не считая башен Советов, ни одно здание не может превышать одиннадцати этажей.
Раздался легкий шум, и серебристо-стальные двери разъехались в разные стороны, открывая маленькую зеркальную комнатку, залитую светом, в ореоле которого стоял настоящий Аполлон. Я на секунду застыла на месте с широко распахнутыми глазами. Уж его-то я никак не ожидала здесь встретить сегодня.
– О, привет, Лиса! – воскликнул он. – Тебе наверх? – Мне удалось заставить свою голову кивнуть. – Тогда заходи, я тоже туда.
Я вползла внутрь и встала на приличном расстоянии от него, насколько в этом маленьком пространстве это вообще было возможно. Мой мозг (предатель!) дал сбой и отключился, оставив меня совсем одну наедине с этим произведением искусства. Этого парня звали Дмитрий, мы вместе учились в школе, и он уже тогда завоевывал внимание многих девочек. С ним, пожалуй, мог поспорить только Трой. Но в отличие от моего крайне любвеобильного друга, Дмитрий мало с кем по-настоящему сближался, хоть и находился постоянно в больших и веселых компаниях. Мне он понравился с самого первого взгляда, точнее не просто понравился, а стал терроризировать все мое существо при одном только появлении. И мне повезло больше многих его поклонниц – в старших классах нас поставили в пару по большому научному проекту, и целых два месяца мы делили общество друг друга. Золотое время моей жизни! Но потом прошел выпуск, мы разошлись по разным академиям, и моя любовь потерялась из виду. А спустя время мы встретились здесь. Он так же, как и мы все, проходит сейчас практику, и порой сверхважные дела заводят Дмитрия в нашу организацию, так что мои сбои системы периодически повторяются. Ну, вот ничего не могу с собой поделать! Наверное, это тоже стало неотъемлемой частью моей жизни, как и вражда с Паркинсон.
– Как у тебя дела? – спрашивает он.
– Отлично! – голос получается каким-то писклявым. – Ты?
– Понемногу. Сейчас напряженное время – ждем Туман со дня на день. Много работы.
– Да, понимаю.
– Мой десятый, ты дальше? – кивок. – Тогда удачи! Было бы здорово встретиться как-нибудь, поболтать. Ну, давай!
Он вышел, а у меня в голове звенели только его слова: «встретиться», «поболтать». Это мне было предложено? Точно мне? Все переживания о вызове в директорат на эти короткие мгновения ушли куда-то на пятидесятый план. Увидь меня кто в подобном состоянии, точно решил бы, что я выпила. Уже слышу, что сказал бы Трой. Для него мое отношение к Дмитрию было вечным поводом для дурацких шуточек. Но что поделать, каждому в жизни нужен свой Аполлон. Однако стоило только выйти в коридор, как меня снова охватил мандраж. Ладони тут же вспотели, а желудок скрутило в неприятный узел. Святой Закон, что со мной будет?
Раздавшееся «войдите» по ту сторону двери прозвучало спокойно и как будто по-доброму, и я неуверенно вошла в кабинет. Здесь мне ни разу еще не приходилось бывать, сюда в принципе мало кого допускают. В комнате было просторно, огромные панорамные окна открывали вид на весь Город, центр третьего Объединения. Светлая деревянная мебель в минимальном количестве ютилась у стен, словно ее наказали, на полках ровными рядами стояли книги, лежали стопками журналы и газеты, а за широким столом сидела Мередит Уотсон.
– Проходи, Алиса, присаживайся, – ее голос звучал дружелюбно, а на лице сияла легкая улыбка. Я опустилась в кресло и сглотнула ком. Уотсон, видимо, заметила мое напряжение:
– Не беспокойся, я тебя не за нарушения вызвала. Понимаю, когда просят подняться наверх, для многих это кажется пугающим, но в этом нет ничего сверхъестественного. Я просто хочу поговорить.
Неправдоподобно. Непонятно.
– Я всегда готова помочь вам, мадам.
– Замечательно, я и не сомневаюсь, – она одобрительно улыбнулась. – Видишь ли, Алиса, меня интересует один твой клиент.
Мне не удалось скрыть удивления, и я снова занервничала. Мое подсознание уже чувствовало, куда все это идет, но не хотело признаваться в этом.
– О ком вы говорите?
– О девушке по имени Ванесса Делинхолл.
Вот оно. Слова были сказаны, имя еще не исчезло, а это возможно только в одном случае – системе она была еще нужна. Мне почему-то снова вспомнился тот раненый изгнанник, и показалось, что от меня за километр разит запахами крови и лекарств.
– У нас за день приходит много человек, не уверена, что смогу вспомнить.
– Да-да, конечно. Посмотри сюда, – она протянула мне папку. Там на первом же листе была напечатана фотография девушки и описаны все основные ее характеристики: имя, возраст, баллы и так далее. – Вспоминаешь?
– Лицо знакомое. Наверное, она была.
– Алиса, не нужно бояться. В чем причина такой скрытности? Я же знаю, что тебе сегодня пришлось удалить ее запрос. Ты совсем недавно смотрела на такую же фотографию.
На мгновение ей удалось меня напугать, загнать в ловушку, но я быстро сориентировалась:
– Да, мне приходилось сегодня удалять один запрос на продолжение обучения, но я даже не обратила внимания на человека. Ошибки частенько случаются, в сезон приходится не раз составлять и удалять запросы. Это нормально. К тому же у меня нет причин скрывать что-либо об этой девушке, я ее практически не помню.
– Сомневаюсь, – ее лицо немного помрачнело. Она пододвинула к себе какой-то аппарат и нажала кнопку. Из крошечного динамика полился голос Ванессы: «…нас судят по ошибкам, а не по тому, чего нам удалось достичь. Нам говорят, что мы все равны, но…но…Ненавижу вас всех …» Вот черт! Я и забыла, что все наши разговоры с клиентами записываются!
– Теперь я поняла, – мой голос звучал почти уверенно, – вы бы сразу мне это включили. Лицо девушки, может, и стерлось из памяти, но такие слова невозможно забыть.
– Почему ты не сообщила о происшествии?
– Я предупредила ее и вычла баллы. Мне показалось, что во всем виноваты сильные переживания, и девушка потом будет жалеть о своих словах. Не хотелось портить ей жизнь различными разборками.
– Ты проявила слабость, в данном случае этого делать не следовало.
– Мне очень жаль, если я совершила ошибку, мадам, но что-то случилось? Это девушка в порядке? – мне хотелось увидеть, как отреагирует Мередит, но та лишь успокоительно улыбнулась и не ответила.
– Было ли еще что-то странное в поведении Ванессы? Может, у нее были с собой странные вещи? Что-нибудь привлекло твое внимание?
– Э…нет, мэм, вроде ничего. Все было как обычно, не считая ее высказываний. Мне жаль, если я не могу помочь вам.
– Ничего, Алиса. Мне просто нужно было все уточнить. А сейчас протяни свою левую руку на стол, пожалуйста.
– Зачем? – я инстинктивно дернулась назад.
– Что за ребячество, Алиса? Если прошу, значит, нужно сделать. Ну, давай же, чего боишься?
Я осторожно вытянула руку, наблюдая, как Уотсон достает что-то из ящичка.
– Алиса, если ты не хочешь навлечь неприятности на себя и свою семью, тебе придется посидеть пять минут смирно. Будет почти не больно.
– Что вы собираетесь делать? – в ужасе воскликнула я, когда Мередит достала шприц и стала заполнять его странной болотно-зеленой жидкостью.
– Тебе придется забыть о девушке. Так нужно, лучше не задавай вопросов. Она просто исчезнет из твоей памяти и все. Будешь жить, как и жила раньше.
– Но почему?
– Без вопросов, Алиса! Сопротивление будет расценено как действия против Закона. Это очень дорогое и сложное в приготовлении лекарство. Нельзя пролить ни капли. Посиди спокойно.
Я не смела шевельнуться. Мне нельзя было навлечь на себя проблемы, тем более учитывая то, что прячет мой чердак, но и забывать о произошедшем тоже не хотелось. Она натянула на руки полупрозрачные перчатки, протерла место укола вонючей жидкостью, а я тем временем все продолжала повторять про себя «Ванесса Делинхолл, Ванесса Делинхолл», словно бы это могло помочь. По руке пронеслась легкая волна боли.
– Вот и умничка! – улыбнулась Мередит Уотсон.