– О, вернулась.
Вернулась.
Ликерия вроде бы кивнула.
– Вы поселили кого-то ко мне в квартиру?
Наверное, не так следовало начинать разговор с человеком, с которым не виделась несколько месяцев, и при других обстоятельствах она обязательно с ним поздоровалась бы, справилась о состоянии здоровья и, вероятно, даже обсудила дождливую погоду и не по сезону слабое отопление, однако сейчас было не до того. С ней живет посторонний человек! А возможно не один, возможно их несколько! Неизвестные, чужеродные субъекты, оккупировавшие ее квартиру и понаоставлявшие своих следов! О какой погоде могла идти речь?
– Так как? – поднажала Ликерия, поторапливая отчего-то молчащего управдома.
Теперь и вторая, каштановая, полуседая, неторопливо поползла наверх.
– Еще разок, – попросил Натан Альбертович, обдавая знакомым безразличием.
Понимая, что взвинчена сверх меры, Ликерия постаралась успокоиться.
– В моей квартире – посторонние вещи, – стала излагать с расстановкой. – Вы кого-то ко мне подселили?
Думать плохо о человеке, с которым общалась не первый месяц, не хотела. Однако не удивилась бы, узнав, что Натан Альбертович временно воспользовался арендованной ею жилплощадью. Почему нет? Дополнительные деньги в карман. К тому же заплатила за месяцы вперед, не предупредив при этом, что может вернуться раньше. Она и сама не знала, когда вернется. Вот и подумал…
Мужчина нахмурился, ощутимо напрягся.
– Не понимаю, о чем ты говоришь. – В словах проскользнуло недовольство.
– О своей квартире. Вернее, той, что снимаю у вас. В ней кто-то жил, пока меня не было?
– Кто в ней мог жить? О чем ты? – добавил резче, как всегда, обращаясь на «ты». – Я честно исполняю свои обязательства. За кого ты меня принимаешь?
Ликерия немного смутилась и даже засомневалась в своей правоте. Тогда откуда взялся телевизор? Привиделся?
– Там, у меня в квартире, посторонние вещи. Чьи они? Хотя… хотя, быть может, вы их туда занесли? – Озарившая мысль погасла так же внезапно, как появилась, стоило вглядеться в голубые глаза.
Действительно. Зачем Натану Альбертовичу одаривать Ликерию телевизором? К тому же новым? Не лучше ли к себе поставить? Затем одежда: зачем заносить ее к ней? Разбрасывать футболки в чужом шкафу…
Совсем ничего не понимала.
– Послушай, – Натан Альбертович подался к ней. – Куда ты все-таки уезжала? Ты не пожелала откровенничать при отъезде и…
– Какое это имеет значение? – Ликерия шагнула назад: подозрительность в голосе показалась… подозрительной.
– Не знаю, – ответил Натан Альбертович. – Может, тебе следует отдохнуть денек-другой? С дороги, небось, устала.
Ликерия оторопела. Ей намекают, что она не в себе?
Задышав исключительно через нос, Ликерия улыбнулась.
– Мне не нужно отдыхать. – Руки сложились на груди. И пускай до того сама хотела полежать. – Со мной все в порядке. Лучше пойдемте ко мне, и вы сами все увидите. – С другой стороны, если дело в происках управдома, – а какие еще варианты? – смысла идти к ней нет: все равно не сознается.
– Мне не нужно ничего показывать. – Натан Альбертович от нее отстранился и снова стал демонстративно-равнодушным. – Договоренности не нарушены, я абсолютно чист перед тобой.
– Тогда откуда…
– Понятия не имею, о каких вещах ты рассказываешь. – Синий томик стихов, судя по замеченным узким столбцам, закрылся и перешел в другую руку. – Выброси их, если не нравятся. У тебя еще месяц спокойной жизни.
Перед ней захлопнули дверь. Натан Альбертович захлопнул дверь. Просто взял и… закрыл ее. У нее перед носом. Вот так просто завершив разговор.
Ликерия опешила. Смотрела на вбитый гвоздями дерматин и не понимала, что это было, и как ей теперь поступить. Что предпринять?
Потерянная, шагнула назад. Затем обратно к двери и подняла руку: собралась постучать, однако тут же руку опустила. Если сосед и причастен к происходящему, то откровенничать не намерен. Есть ли смысл стучать? Спорить, что-то доказывать, испытывая его и свое терпение? Что нового Ликерия скажет, даже если Натан Альбертович ей откроет?
Наверное, то, что у нее полтора месяца: не месяц, а полтора, в течение которых ее не будут беспокоить финансовыми вопросам. У Ликерии расписка имелась, раз уж на то пошло.
А что еще?
Ничего.
Ну, не бомж же к ней пробрался, ради Бога! Да и хорош бездомный, с плазменным телевизором. Всем бы так бомжевать.
Ликерия пошла к себе. Ей ясно дали понять, что содействовать и искать виноватых не будут. Придется справляться самой. Только как справляться? Воспользоваться советом и выкинуть вещи на помойку?
Оказавшись в своей квартире, Ликерия еще раз взглянула на «обновки».
Точно. Они существуют. А, значит, кто-то их сюда принес.
Допустим, действительно, Натан Альбертович ни при чем. Тогда чем объяснить то, что видит? Соседи делают у себя ремонт, вот и оставили на время вещи? Не имея ключей, без чьего-либо ведома?
Глупости. Все это глупости.
Так или иначе проблема на лицо, и Ликерии следует что-то предпринять. А если с ней живет маньяк? Нужно себя защитить. Это, во-первых. Во-вторых, ей была невыносима сама мысль, что кто-то другой помимо нее имеет доступ в ее личный, укромный уголок. Безопасный уголок. Так ей казалось раньше.
Опустилась на просевший диван: забытые, неприятные ощущения. Даже гостиницы эконом-класса – она частенько в них останавливалась, – выглядели цивильнее этой квартиры.
Абстрагировавшись от прочих мыслей, Ликерия переключилась на важные.
Следует избавиться от чужих вещей. Соберет их и сложит у входа, пускай стоят, дожидаются хозяина. Или следующего похода Ликерии к мусорным бакам. В любом случае, ей необходимо очистить свою территорию от следов постороннего вмешательства.
Что затем? Поменять замок. Сегодня же, чтобы этот или эти кто-то больше не могли сюда заходить. Если взломщик вернется – он наверняка вернется, – Ликерия встретит его и выяснит, в чем дело. Может, ошибка какая или недоразумение. В случае чего вызовет полицию. Вот с телефоном в руках и заблаговременно набранным номером и встретит. Если пожалует, когда ее не будет дома – подождет возвращения или придет в другое время: если пожелает забрать свои вещи. А если не объявится, испугается последствий… Ликерия станет владелицей нового телевизора. Хотя сейчас она немного лукавит: чужого ей не надо. Лучше отдаст Натану Альбертовичу.
В промежутках между этими делами Ликерии следовало озаботиться едой. Живот потихоньку потягивало, в последний раз она ела несколько часов назад: перед выходом из междугороднего автобуса скушала апельсины. А дома наверняка нет ничего съестного.
Предположение заставило подняться и пройти на кухню к невысокому холодильнику. Открыть его.
Если сомнения оставались, то теперь испарились. Сами по себе продукты не размножаются, из холодной пустоты не рождаются. Но остатки курицы в разорванной фольге и пара банок энергетиков, казалось, доказывали обратное.
Ликерия проверила все полки и ящики и отыскала вдобавок две бутылки дорогого коньяка. Как бывший официант высококлассного бара в выпивке Ликерия разбиралась. Компанию ему составили пачка печенья разновидности «сэндвич» и гора упаковок быстрорастворимого кофе.
Выбросив курицу в мусорное ведро, а нетронутые продукты сложив в пакет, Ликерия не только вспомнила свою бытность официанткой, но и на время в официантку превратилась: стала протирать, чистить, мыть столешницы, полки, поверхности, вплоть до посуды, блестящей чистотой, в надежде избавиться от чужих отпечатков. Так уж сложилась, что она не любила, когда трогали ее вещи. С самого детства, еще воспитываясь в детском доме. А здесь не просто прикасались – здесь жили долгое время.