На том краю темноты
Стиснув зубы, я проигнорировала его и ввалилась в душ. Стояла под струями долго, не шевелясь. Я не терла кожу, просто ждала, пока черная вода стечет в слив. Вода была почти обжигающей, но я не чувствовала жара — просто ждала, пока кожа покраснеет. Выйдя из кабины, я натянула чистую одежду, но ощущение холода никуда не делось.
Я осела прямо на пол, привалившись спиной к закрытой двери ванной. Тишина в доме давила на уши. Я была уверена, что одна. И именно в этой тишине меня накрыло.
Сначала это был просто судорожный всхлип. Но плотина рухнула. Я свернулась калачиком на холодном кафеле и зарыдала. По-настоящему. В голос. Это были не те «гордые» слезы ярости, что вчера под дождем. Это была чистая, концентрированная боль. Я плакала от того, как сильно ненавижу это место, как скучаю по прежней жизни и как тошно от того, что мы превратили наше прошлое в кучу мусора.
— Пожалуйста... — прошептала я в пустоту. — Просто пусть это закончится.
Я выла, не сдерживаясь, захлебываясь этой внезапной слабостью. Казалось, я выплескиваю всё ядовитое, что копила месяцами. И вдруг, прямо за дверью, раздался шорох. А затем — негромкий, осторожный стук.
— Кэрри?
Я замерла. Сердце испуганной птицей забилось в ребра. Господи, только не это. Ну почему всё всегда летит к чертям? Я же была уверена, что одна! Вцепившись пальцами в ворс коврика, я пыталась заставить себя дышать. Его голос — негромкий, лишенный вчерашней стали — напугал меня больше, чем если бы он начал орать.
— Боже, только не сейчас, — прошептала я, но из горла вырвался лишь жалкий хрип.
Я попыталась подняться, отчаянно желая оказаться на ногах до того, как он увидит меня сломленной. Но мокрые ступни скользнули по кафелю, колено подогнулось, и я, теряя равновесие, с размаху задела полку. Грохот был оглушительным. Флаконы с дребезгом посыпались в раковину, тяжелый тюбик упал на пол, а я снова рухнула на колени.
— Кэрри! — в этом возгласе уже не было осторожности, только чистый испуг.
Он ворвался в ванную прежде, чем я успела схватиться за край раковины. Роуэн буквально подлетел ко мне, его руки мгновенно оказались на моих плечах, удерживая, не давая завалиться на бок среди разбросанных тюбиков.
— Эй, эй, эй, ты чего?! — его голос звучал лихорадочно, он быстро осматривал мои колени, локти, заглядывал в лицо, пытаясь поймать мой взгляд. В его глазах я увидела то, чего не было там уже вечность — настоящую, нескрываемую тревогу. Он даже не заметил, что наступил носком в лужу или что его рукав намок. — Кэрри, ответь мне. Где болит?
На секунду, всего лишь на одно короткое мгновение, мне показалось, что всё вернулось. Что это тот самый Роуэн, который когда-то обрабатывал мне сбитые коленки и обещал, что никому не даст меня в обиду. Моё сердце предательски дрогнуло, готовое потянуться навстречу этому теплу.
Но реальность ударила под дых. Я вспомнила его вчерашний взгляд. Вспомнила всё, что он наговорил. Эта его забота сейчас была как соль на открытую рану.
Я оттолкнула его из последних сил, почти вскрикнув от отвращения к самой себе за эту минутную слабость. Роуэн покачнулся, его руки соскользнули с моих плеч. Он замер на корточках, тяжело дыша, и я видела, как его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заиграли желваки.
Я чувствовала, как мое лицо горит от унижения. Глаза наверняка были красными и опухшими, а вид — максимально жалким
— Тебе весело, да? Нравится видеть меня такой? — выплюнула я ему в лицо. — Ты поэтому не ушел? Чтобы потешить свое эго моим срывом?
Смотри! Давай, разглядывай! — я сорвалась на истеричный смех, который больше походил на хрип.
— Я думал ты убилась ненормальная! — выкрикнул он, и в его голосе было столько неподдельного ужаса, что мой истеричный смех оборвался, как пощёчина.
Я замерла, глядя на него. Он сидел передо мной, тяжело дыша, с дикими глазами, в которых всё ещё плескался тот самый первобытный страх, с которым он врывался сюда минуту назад.
— Я услышал грохот, — его голос сорвался. — Ты не отвечала. Я думал... — он сглотнул, кадык дёрнулся. — Думал, ты головой ударилась или... или хуже.
Меня передёрнуло от его фальшивого участия.
— Убери эту заботу со своего лица! — со злостью бросила я.
Роуэн переменился на глазах. Тень беспокойства мгновенно испарилась, словно её и не было. Черты заострились, а в глазах зажегся тот самый холодный, опасный огонь. Мои слова ударили его в самое больное место — по его гордости. Он ведь действительно сорвался с места, испугался, а я просто швырнула этот порыв ему под ноги.
Он медленно выпрямился, возвышаясь надо мной. Я осталась сидеть на полу, нелепо вытянув уродливую ногу. Это было невыносимо — чувствовать себя такой маленькой и беспомощной, пока он смотрел на меня сверху вниз. Его присутствие стало давящим, тяжелым.
— Значит, «убрать заботу»? — переспросил он тихим, опасно спокойным голосом. — Ладно. Принято. Больше я на этот шум не куплюсь. Можешь хоть весь дом разнести, мне плевать.
— Вот и отлично! — огрызнулась я, пытаясь самостоятельно встать. Пальцы соскальзывали с мокрого фаянса, но я упрямо толкала себя вверх.
— Мне не нужны твои одолжения. Что, вдруг вспомнил, что у тебя есть сердце? Не смеши меня, Роуэн. Тебе просто стало неудобно перед самим собой.
Он сделал шаг вперед, почти касаясь моего колена. Я инстинктивно вжалась спиной в раковину. Его взгляд стал тяжелым, колючим — он ненавидел, когда я напоминала ему о том, кем он был раньше.
— Не приписывай мне лишнего, Кэрри, — процедил он, и в его голосе прорезался лед. — Твои обвинения протухли еще вчера.
— Придурок! — прошипела я, и голос предательски дрогнул. — Меня тошнит от тебя.
Роуэн несколько секунд молчал, глядя на мое лицо, залитое слезами и гневом. На мгновение мне показалось, что он хочет что-то возразить, оправдаться, но он только плотнее сжал губы. Его кокон стал непроницаемым.
— Ты права, — произнес он тихо, и этот тихий голос пугал куда больше, чем его предыдущий крик. — Зачем мне беспокоиться о том, на кого мне плевать?
Он сделал шаг вперед, нарушая мое личное пространство. Тень от его фигуры накрыла меня целиком, словно тяжелое одеяло, лишающее воздуха. Я инстинктивно вжалась спиной в холодную стену, но отступать было некуда. Моя нога в гипсе беспомощно волочилась по полу, предательски напоминая о моей уязвимости.
Наши глаза оказались на одном уровне, но это не сделало ситуацию легче. Наоборот, теперь я видела каждую деталь: как напряглась челюсть, как сузились зрачки, превращаясь в узкие щели, и как исчезла последняя капля человечности из его взгляда.
— В следующий раз, когда решишь устроить спектакль с рыданиями и истериками, — прошипел он, наклоняясь так близко, что я почувствовала запах его парфюма, смешанный с резким оттенком адреналина, — убедись, что дверь закрыта. А лучше повесь табличку -Истеричка. Чтобы я не потратил ни секунды своего времени, пытаясь спасти тебя от тебя самой.— И не жди, что я прибегу снова, — бросил он. — В следующий раз я просто пройду мимо.
Его слова ударили наотмашь, но вместо того, чтобы рассыпаться, я почувствовала, как внутри застывает лед. Жалость к себе испарилась, уступая место ядовитому, чистому упрямству.
— Договорились, — выдохнула я, глядя ему прямо в переносицу. — Можешь начинать тренироваться прямо сейчас.
Сделав над собой невероятное усилие, я оттолкнулась от фаянса. Нога отозвалась тупой, изматывающей болью, но я лишь сильнее стиснула зубы. Припадая на здоровую ногу и волоча гипс по полу, я пошла к выходу, намеренно задев его плечом. Это был слабый толчок, он даже не качнулся, но я почувствовала, как под тканью его футболки перекатились напряженные мышцы.
Я не обернулась. Мои пальцы судорожно цеплялись за косяк двери, потом за стену в коридоре. Каждый шаг давался с трудом, все выдавало мою беспомощность, но я упрямо двигалась прочь.
— Тебе не нужно ждать «следующего раза», — бросила я через плечо, уже дойдя до своей комнаты. — Считай, что меня здесь нет. Для тебя — больше никогда нет.
Я вошла внутрь и с силой толкнула дверь. Громкий щелчок замка стал финальной точкой. Я прислонилась спиной к прохладному дереву, чувствуя, как адреналин медленно выветривается, оставляя после себя только звенящую пустоту.
Я ушла. Сама. Оставив его стоять в пустой ванной среди запаха разлитых духов и осколков того, что он называл «заботой». Но за дверью всё еще было тихо. Он не уходил. И эта его неподвижность там, в коридоре, пугала меня больше, чем любая из его угроз.
Глава 12
Застывшее прошлоеУтро субботы выдалось тихим, солнечным и каким-то слишком спокойным после вчерашнего шторма. Я медленно шла по коридору, стараясь не тревожить ноющее колено,
— Кэрри, детка! — голос Лори долетел снизу, из кухни. Я увидела её у подножия лестницы: она стояла с полотенцем в руках, раскрасневшаяся от готовки у плиты. — Если не сложно, загляни в комнату к Дэни, позови его к завтраку? А то я до него не докричусь, опять, небось, в наушниках.
Я кивнула, даже не задумываясь. Комната Дэни была совсем рядом, в паре шагов по коридору.
Я подошла к двери, за которой глухо вибрировали приглушенные басы музыки. Помявшись секунду, я коротко постучала, но, не дождавшись ответа, осторожно толкнула тяжелое темное дерево. Она оказалась не закрыта. Придержав дверь я позвала парня.
— Дэни, Лори зовет на завтрак...
Ответа не последовало.
Я нерешительно заглянула внутрь, но в комнате никого не оказалось.Я уже развернулась уйти, но светящийся экран ноутбука заставил замереть.
Любопытство мгновенно перевесило осторожность.
Взгляд прочно зацепился за яркий монитор, что я, сама того не замечая, сделала несколько шагов к столу.
Сердце глухо застучало в ребра — я знала, что должна просто выйти, но вместо этого наклонилась ближе, чтобы рассмотреть детали.
На экране было фото нашей четверки. Пять лет назад... тогда отец заставил нас позировать, и мы смеялись, еще не зная, как сильно всё изменится.
Мы стояли в ряд во дворе у бассейна, загорелые до черноты и до одури счастливые.
Слева Дэни широко скалился в камеру, выставив два пальца «викторией» и делая мне «рожки». Я смеялась, обняв его за плечи. Растрепанная, с выгоревшими на солнце волосами и невыносимо громкая даже на снимке. Справа Хью, боже, он выглядел таким живым, приобнял Роуэна за плечи — и на нём была та самая дурацкая гавайская рубашка, которую мы все ненавидели.
А Роуэн смотрел не в камеру. На меня.
Я помнила этот момент. Тогда мне казалось, что он злится, что я его достала своими выходками. Мы даже кажется поругались, как обычно из-за какой-то ерунды. Но сейчас, глядя на экран, я впервые заметила то, чего не видела тогда. Его взгляд...
— Что ты тут забыла?! — голос Роуэна за спиной заставил меня подпрыгнуть, вырывая из оцепенения.
Я резко обернулась, и едва не задев стол. Сердце забилось где-то в горле.
— Прости... я... — я начала мямлить, пытаясь понять что он тут вообще делает. Ведь это комната Дэни, а он живет в гараже.
Он стоял в проеме, полураздетый, только в джинсовых бермудах, с полотенцем на голове после душа. С его влажных плеч на грудь спускалась замысловатая татуировка — хитросплетение чернильных линий, которое казалось частью его новой, закрытой брони. Я невольно опустила взгляд, чувствуя, как лицо обдает жаром. Это был не тот Роуэн, которого я помнила. Этот был жестким, чужим и пугающе взрослым.
— Тебе своей комнаты мало? — он прошел мимо, обдав меня запахом мокрой кожи и душистого мыла. Одним резким движением он захлопнул крышку ноутбука. Звук был коротким и окончательным, как выстрел. Схватив футболку со спинки стула, он натянул её через голову, скрывая татуировку. — Или старые привычки не умирают? Снова потянуло в сталкерши?
Я нахмурилась. Его издевка полоснула по живому. Мне стало стыдно за свое любопытство. Я ведь больше не та девчонка, которая бегала за ним хвостиком. Больше всего на свете мне хотелось оправдаться, сказать, что я зашла случайно, но гордость не позволила.
— Лори зовет завтракать, — сухо бросила я, пытаясь вернуть себе самообладание.
Я потянулась за костылем, но он предательски, с противным лязгом соскользнул со стола и упал на пол. Я замерла, глядя на него, и почувствовала, как по лицу разливается жар. Роуэн даже не шелохнулся, начав копаться в шкафу, демонстративно игнорируя мое присутствие.
Словно вычеркивая меня из комнаты одним своим молчанием.
Он медленно повернулся. В его серых глазах было столько тьмы, что мне захотелось сжаться в комок.
— Выход за тобой, — спокойно произнес он.
Я почти выбежала из комнаты, проклиная себя за то, что вообще зашла сюда.
Я так спешила убраться подальше от его тяжелого взгляда, что в дверях на полном ходу вписалась в кого-то плечом. Костыль опасно вильнул, и я едва не полетела на пол, но чьи-то крепкие руки вовремя подхватили меня за локти.
— Оу, полегче! Куда летим? — над ухом раздался бодрый голос Дэни.
Я отпрянула, тяжело дыша и чувствуя, как сердце колотится где-то в гортани. Дэни стоял в коридоре, переводя взгляд с моего пылающего лица на Роуэна, который за моей спиной продолжал с ледяным видом рыться в шкафу.
Он на мгновение замер, и его вечная улыбка чуть погасла, явно почувствовав этот вибрирующий в воздухе яд.
— Э-э... Кэрри? Всё нормально? — он заглянул мне в глаза, и в его обычно беззаботном взгляде промелькнул ступор. — Ты выглядишь так, будто только что увидела призрака. Или...
Он осекся, бросив короткий взгляд за мою спину. Роуэн даже не обернулся, но его напряженная спина говорила сама за себя.
— Лори ждет внизу, — выдавила я, поправляя костыль. Пальцы до сих пор дрожали.
— А я... — начал парень, сделав шаг в мою сторону, но я, не дослушав, пошла прочь.
Я не оборачивалась. Мне не нужны были ни расспросы Дэни, ни его сочувствие. Я хотела оказаться как можно дальше от этой комнаты и от человека, который в ней остался.
Мы не общались полтора года. Наша «недодружба» рассыпалась в прах задолго до аварии, а я так и не поняла, почему он тогда велел мне оставить его в покое. Но сейчас его ненависть казалась почти осязаемой.
За столом царил привычный субботний шум. Джек увлеченно рассказывал Фрэнку о новом уровне в игре, активно размахивая ложкой. Лори что-то напевала у плиты, и аромат свежих тостов должен был настраивать на уют, но я вошла в столовую как грозовая туча.
Мой резкий, рваный шаг и тяжелый стук костыля заставили Фрэнка поднять голову от газеты. Я опустилась на свой стул, не глядя ни на кого, и уставилась в пустую тарелку.
Спустя минуту на кухню зашел Дэни. Обычно он влетал вихрем, но сейчас просочился почти бесшумно. Он бросил на меня быстрый, испытывающий взгляд, подхватил тост с общей тарелки и сел рядом, подозрительно притихнув. Лори заметила перемену в настроении детей, её улыбка чуть померкла, но она промолчала.
Настоящее напряжение возникло в ту секунду, когда в дверях появился Роуэн
Он вошел молча, и я кожей почувствовала, как воздух вокруг него загустел, став липким и тяжелым. Джек мгновенно притих, не досказав фразу, а Дэни перестал жевать, уставившись в свой стакан с соком.
— Роуэн, присядь, — мягко попросила Лори, указывая на свободное место прямо напротив меня. Она старалась, чтобы голос звучал буднично, но в нем проскользнула просительная нотка. — Давай позавтракаем все вместе.
Парень нехотя опустился на стул прямо напротив меня. В комнате, при свете ламп, он казался просто раздраженным, но здесь, под прямыми солнечными лучами, бьющими из окна, его вид пугал еще сильнее. Он не просто не выспался — он выглядел так, будто эта ночь выпила из него все силы, оставив только злость.
Я опустила взгляд в тарелку, чувствуя, как кусок не лезет в горло. Теперь, когда между нами был стол, я кожей ощущала его взгляд. Тяжелый. Обжигающий.
— Я не голоден, — бросил он, глядя куда угодно, только не на меня. Но его пальцы, сжимавшие край стола до белых костяшек, выдавали его с головой. Он попытался выйти из-за стола.
— Роуэн, — вмешался Фрэнк, отложив газету. — Будь любезен, просто побудь здесь. Сейчас не время для твоего характера.
Парень наконец вскинул голову. Его взгляд — резкий, лихорадочный — полоснул меня по лицу. В нем не было ненависти, там была какая-то дикая, загнанная в угол ярость человека, чей секрет только что выставили на свет.
— Прекратите делать вид, что всё нормально, — его голос прозвучал низко и надтреснуто. — Что мы — какая-то идеальная картинка из рекламы.
— Роуэн! — прикрикнул Фрэнк, теряя терпение. — Хватит. Твоего упрямства хватит на десятерых, но сейчас не время его демонстрировать. Будь добр, просто прояви уважение к тем, кто сидит с тобой за одним столом.
Дэни, который обычно всегда находил, что вставить, сейчас сидел неподвижно, сжимая в руке недоеденный тост. Он переводил взгляд с отца на Роуэна, и в его глазах читалось привычное, усталое смирение. Он не пытался никого остановить — он просто ждал, когда этот обязательный акт семейного саморазрушения закончится.
Роуэн резко перевел взгляд на Фрэнка, а потом снова на меня. Его челюсть была так плотно сжата, что на щеках ходили желваки.
— Уважение? — переспросил он, и в этом слове было столько горечи, что я вздрогнула. — Вы хотите, чтобы я сидел здесь и играл в счастливую семью, когда всё... — он запнулся, глядя на меня в упор, и на мгновение его взгляд смягчился, став почти беспомощным, прежде чем снова превратиться в лед. — Забудьте. У меня дел по горло.
Он с шумом отодвинул стул. Металл ножек противно, до мурашек, заскрежетал по плитке, заставив Джека испуганно вжать голову в плечи. Роуэн вышел из кухни, не оглядываясь, и через пару секунд дом содрогнулся от грохота входной двери.
Тишина, воцарившаяся после его ухода, была невыносимой. Слышно было только, как тикают часы и как Джек тихонько скребет ложкой по дну тарелки.
Дэни первым нарушил тишину. Он с силой бросил тост обратно в тарелку и шумно выдохнул, глядя в окно.
— Класс. Просто образцовый завтрак, — пробормотал он, и в его голосе впервые не было привычного веселья. — Мам, я в гараж не пойду. Даже не проси.
— Кэрри, прости его, — тихо сказала Лори, накрыв мою руку своей. Её ладонь была теплой, но это не помогало. — Его тоже... всё это подкосило. Он просто не умеет по-другому.
Я знала. Он искрил от каждого моего взгляда, потому что я была для него живым напоминанием о том, что он так отчаянно пытался забыть на том фото. Прежнего Роуэна уже нет, а тот, кто сидел сейчас напротив меня в этой столовой — лишь тень, одетая в его лицо.
— Ничего, — пробормотала я, отодвигая тарелку. Еда превратилась в пепел. — Я, пожалуй, пойду к себе домой. Нужно забрать кое-какие вещи.
Я поднялась, чувствуя на себе сочувствующие взгляды мальчишек.
В этом огромном доме, под завязку забитом людьми, не осталось никого близкого. Горе превратилось в личную камеру-одиночку, которую Роуэн, кажется, делил со мной на двоих. Вот только если внутри меня всё вымерзло, то в нем та же самая боль клокотала яростью.
Глава 13
Изнанка тишиныКогда нибудь я наберусь смелости поговорить с ним, выяснить что произошло, но не думаю что это будет скоро. Мы словно не слышим и не понимаем друг друга. Между нами стена. Та боль глубоко пустила свои корни. Потребовалось полгода, чтобы просто начать дышать.
Оставив дом Нейтонов позади, я пересекла улицу. Родной порог встретил знакомым запахом, который не выветрился даже спустя время. В гостиной привычно заговорил телевизор, и я провалилась в папино кресло.
Иногда кажется, что они просто уехали на затяжные каникулы. Фантомные звуки наполняют комнаты: вот мама напевает любимый мотив, а отец без умолку ворчит о делах в офисе. Закрыв глаза, я почти чувствую, как на кухне шкварчит бекон.
— Мне без лука, мам, — шепчу в пустоту.
— Я помню, милая, — ласково отзывается тишина.
В воображении папа снова хмурится над сканвордом, то и дело поправляя очки в золотистой оправе. Его вечная неуклюжесть всегда заставляла маму улыбаться — она любила в нем каждую трещинку.
Резкий звонок в дверь выдернул из мира теней. Ноги стали тяжелыми, пока я нехотя плелась к порогу.
— Собирайся, поедем развеемся, — на пороге стоял Дэниэл.
— Нет, Дэни, не хочу, — я развернулась, собираясь уйти обратно в свои мысли.
— Ладно, план «Б»: смотрим кино здесь.
Дэниэл вошел, по-хозяйски прикрыв дверь, и плюхнулся на диван.
— У тебя что, дел совсем нет? — я замерла, опершись о холодильник.
— Ну не могу же я оставить тебя одну в этом склепе! Иди сюда, — он требовательно похлопал по подушке рядом с собой и защелкал пультом.
Тяжелый вздох сорвался с губ, но я подчинилась.
— Ну же, веснушка, — Дэниэл приобнял меня за плечи, когда я устроилась рядом. Голова сама опустилась ему на плечо. В этом мире он был моей единственной надежной опорой. — Что смотрим? Слышал, вышла одна крутая комедия...
Он принялся с азартом воевать с меню, выискивая нужный сервис.
— Когда он приехал? — мой вопрос разрезал уютную атмосферу, как скальпель.
Пальцы Дэниэла на пульте на мгновение замерли. Он не обернулся, но я почувствовала, как напряглось его плечо под моей головой.
— Роуэн? Месяца три назад.
Значит, не из-за аварии. Он был здесь всё это время, пока я...
— Я даже не знала, — голос прозвучал едва слышно, почти надтреснуто. — Почему ты молчал? Мы же договаривались... никаких секретов.
— Потому что... — Дэниэл горько усмехнулся. Уютный свет торшера теперь казался мне удушающим, а близость парня — чужой.
Я отстранилась, уставившись на его профиль.
— Он просил не говорить? — мой голос стал сухим, безжизненным. — Это он заставил тебя врать мне?
— Я попытался с ним поговорить о тебе. Всего лишь раз. Хотел прощупать почву, понять, зачем он вернулся. Он едва не спустил меня с лестницы. Сказал, что если я еще раз произнесу твое имя в его присутствии, он сделает так, что я забуду, как дышать.А потом..., — он замолчал, не договорив про аварию.
Я замерла, пытаясь переварить услышанное. Холодный пот прошиб спину. Роуэн всегда был резким, но такая неприкрытая жестокость в ответ на простое упоминание моего имени
Взгляд упал на собственные ладони. В груди снова зашевелилась та самая боль, медленно расползаясь под ребрами, заполняя пустоту, оставленную шоком.
— А почему он вернулся? — не хотела казаться излишне любопытной даже в глазах Дэни, но не могла остановиться. Он был единственным мостом между мной и Роуэном.
— Честно не знаю, но слышал как они ссорились с мамой из-за учебы. Может не справился. Или соскучился?! — он повернув голову посмотрел на меня своим хитрым взглядом, подмигнув.
Я покачала головой. Это мало вероятно, Роуэн не из тех кто скучает.
— Вы так и не разговариваете? — спросил он, возвращаясь к экрану, но рука на моем плече сжалась чуть сильнее, поддерживая.
— Нет, — повторила я, и это слово камнем упало в тишину гостиной. — Мы не разговариваем. Мы... скорее обмениваемся ядом.
Я вспомнила его лицо в ванной, этот холодный, непроницаемый кокон, в который он спрятался сразу после того, как его выдал испуганный взгляд. Если Дэниэл надеялся на какое-то примирение, то он сильно ошибался.
— Обмениваемся ядом, — повторил Дэниэл усмехнувшись. — Знаешь, Кэрри, яд обычно используют, когда хотят убить. Или когда хотят, чтобы другой почувствовал боль, которую испытываешь сам.
Он вздохнул и провел рукой по волосам, сбивая идеальную укладку.
— Роуэн не из тех, кто тратит время на людей, которые ему безразличны. Если бы ты была для него пустым местом, он бы просто игнорировал тебя. Проходил мимо. А он... он реагирует. Слишком сильно.
— Реагирует ненавистью, — горько усмехнулась я, отводя взгляд к окну, за которым снова сгущались тучи. — Ты не видел его глаз сегодня. Там не было ничего, кроме презрения.
— А тебе что нужно было увидеть? — резко парировал он. — Розовых пони? Кэрри, ты сама слышала, он едва не угрожал мне смертью за упоминание твоего имени. Люди так себя не ведут с бывшими, которых забыли. Так ведут себя с теми, кто всё еще имеет власть над ними. Кто может разрушить их изнутри одним словом.