Заметив, что дорога пошла вверх, солдат выдохнул и вытер лоб ладонями, пытаясь уменьшить количество пота, льющегося и щиплющего глаза. Крутость наклона земли становилась все сильнее, и в конечном итоге достигла угла около сорока градусов относительно земли. Добравшись до вершины холма, Курт посмотрел вниз и увидел, что неподалеку от подошвы стояла старая восстановленная крепость, а еще дальше расположилась высокая ацтекская пирамида. От увиденного у всех вновь захватило дух, и раздражающимся все сильнее наемникам вновь пришлось подгонять рабов.
Спустившись к подножию холма, они вброд перешли широкую, но неглубокую, достающую до места чуть ниже колен речушку и подошли к воротам увиденной несколькими минутами ранее крепости, которые вместо старых деревянных дверей заменяло силовое поле.
С каждой прожитой минутой Курт осознавал, что положение их дел действительно очень дрянное.
Остров сужал варианты побега до минимума. Покинуть его можно лишь тремя способами: на плавательном судне, на летательном, или при помощи телепортации, которой обладали только боги, некоторые чудовища, или заколдованные места или предметы. Если брать самостоятельный побег… то еще не слишком понятно, можно ли это провернуть. Он еще не знал внутреннее состояние замка: охрану, систему безопасности, и так далее.
Лучшим вариантом был побег с помощью ордена, так что Курт решил пока положиться на него, но попутно с этим рассматривать другие возможные способы. Но пока было рано что-либо предпринимать, так что оставалось одно. Выжидать и наблюдать.
Как выяснилось немного позже, сама крепость была лишь оболочкой настоящей базы, в которую их всех конвоировали. Ее можно было назвать защитным слоем, отвлекающим основное внимание возможных противников на себя.
Когда силовое поле сняли, они вошли внутрь и наемники повели пленников через множества полуразрушенных зданий в другой конец города, и спустя чуть больше четверти часа ходьбы по улочкам подвели их к внутренней, северо-западной части крепостной стены.
Остановив всех в десяти метрах от нее, Петр вышел вперед и снял у себя с шеи круглый медальон на толстой серебряной цепочке, все это время скрывавшийся под его курткой. Он состоял из тринадцати постепенно уменьшающихся сплюснутых золотых обручей, помещенных друг в друга в порядке уменьшения, а в центре был установлен маленький диск, из которого исходили тонкие стержни, скрепляющие друг с другом детали, инкрустированные множеством незнакомых Черному Кресту символов и знаков. Работа была превосходная.
Сняв цепочку с шеи, Петр повернул первый, самый широкий обруч по часовой стрелке на сто восемьдесят градусов, и после этого остальные пришли в движение, крутясь в разные стороны и, то выступая из медальона, то убираясь обратно. Стержни, которые их скрепляли, начали изгибаться и вскоре стали похожи на движущийся часовой механизм. Когда послышался щелчок, обручи сомкнулись друг с другом, образуя вместе литой диск, и спустя секунду из него вылез анх[20 - Анх (так же коптский крест) – древнеегипетский символ, ключ жизни.], а после через мгновение уже из середины креста высочил цилиндрический стержень с множеством небольших выступов, похожих на те, что присутствуют внутри у музыкальной шкатулки.
Приблизившись к стене, Петр поднес к ней крест, и в одном из больших кирпичей показалось отверстие. Вонзив в него стержень, наемник провернул анх по часовой стрелке на триста шестьдесят градусов и отошел чуть в сторону. Несколько секунд ничего не происходило, но потом послышался глухой щелчок, и на стене выделилось черным цветом правое око Гора. Символ солнца.
Увидев его, Курт закатил глаза. Дело усложнилось еще сильнее, хоть и прояснились некоторые детали. Как оказалось, все это время солдат ошибался. Петр и остальные его прихвостни были слугами египетских богов.
«Только этого не хватало», – подумал солдат.
Когда око Гора проявилось до конца в том месте, где торчал анх, стена начала отодвигаться в сторону, разделяя глаз ровно пополам. Сам же крест-ключ остался торчать в отъезжающей части стены, а точнее в его полукруглом выступе.
Внутри Курт увидел металлические стенки прямоугольного лифта.
– Вперед, – велел Петр первой дюжине пленников.
Рабы засеменили и в компании нескольких служителей зашли в лифт. Один из военных нажал кнопу на широкой панели, и блестящие двери закрылись. Обратно лифт прибыл через пять минут, и тогда погрузили вторую группу, а после настала очередь третьей. Тогда Петр подошел к стене и выдернул из нее медальон, вдавил цилиндрический стержень в крест, и пока процесс повторялся в обратной последовательности, повесил его на свою шею, а затем вместе со всеми вошел в лифт и сам нажал нужную кнопку.
Двери тихо закрылись и, перед тем как уехать вниз, Курт вновь услышал скрежет. Все присутствовавшие внутри ощутили, как лифт резко начал падать вниз, но спустя несколько секунд это чувство пропало и осталось лишь едва слышимое жужжание.
Когда двери опять отворились, пленных вывели в хорошо освещенный широкий коридор, чем-то напоминающий тоннель метро, в который Курту много раз приходилось спускаться во время охоты, потому как многие чудовища любят подобные условия.
Преодолев этот короткий коридор за считанные минуты, их вывели в большое квадратное трехэтажное помещение. На каждом этаже кроме первого, который был занят длинными столами, обособленными с обеих сторон скамьями, в стенах располагалось большое множество тюремных камер.
– Стоять! – рявкнул «психованный» и, повесив автомат так, чтобы он не мешался, присел на корточки и принялся расстегивать кандалы на ногах.
Отбросив соединенные цепью железяки в сторону, где их подобрал один из охранников тюрьмы, их повели к лестнице. Поднявшись на третий этаж, Петр схватил Курта за плечо.
– Ты и ты, – он кивнул на Ло, – не туда. Сюда.
Подождав, пока остальные пройдут налево, служитель повернул направо и повел Черных Крестов отдельно ото всех по другому маршруту. Через несколько секунд Курт понял, почему. Их подвели к одной единственной камере, которая закрывалась не решеткой, а полноценной металлической дверью с небольшим окошечком на уровне чуть ниже головы. Отперев ее, Петр и еще несколько его помощников завели Черных Крестов в камеру. Спустя несколько секунд к ним вошли две женщины, и в руках каждой присутствовал тазик, на дне которого лежало по одному комплекту одежды.
– Переодевайтесь, – велел им бородач, и женщины поставили перед ними принесенные емкости.
Раздевшись и бросив свою потрепанную форму рядом, Курт надел на себя легкую одежду грязно-белого цвета в черную полоску и нацепил неудобные черные ботинки.
– Старую сложить, – велел Петр, и Курт аккуратно свернул свою форму и уложил ее в тазик.
Женщины забрали их и быстро ушли, а следом за ними вышли и служители. Тяжелая дверь захлопнулась, послышался лязг замка, а потом последовала давящая на уши тишина.
Не говоря ни слова, Курт прошел и сел на одну из кроватей, вкрученную держателями в стену.
– Я глазам своим не могу поверить, – наконец произнес Ло, а затем повернулся к сослуживцу. – Может, я сплю?
– Сомневаюсь, – покачал головой Курт, опираясь спиной о прохладную каменную стену.
Быстро подойдя к его кровати, Ло сел настолько близко, что плотно прислонился своим плечом к плечу Курта.
– Так, что насчет того дела, о котором ты говорил? – тихо спросил он, а затем подождал пару секунд. – Как нам выбраться?
– Еще рано, – ответил Курт, смотря на дверь. – Кое-чего недостает. Вечером расскажу.
– Чего?
– Я же сказал, вечером, – оставался непреклонным солдат.
Решив не спорить и кивнув, Ло встал, прошел к другой стене и брякнулся на вторую в камере кровать. Повернувшись к нему спиной, он подложил правую руку под голову и затих. Посмотрев на его полосатую одежду, Курт испытал неприязнь.
Как-то раз он прочел в одной небольшой книге о том, почему именно такую расцветку выбрали для одеяния заключенных. Во-первых, она облегчает поимку сбежавшего. Такой вид хорошо заметен, и из-за своей необычности люди, увидев беглеца, сразу понимают, кто он. Во-вторых, необходимость носить необычную и при этом одинаковую для всех заключенных одежду оказывало определенное психологическое влияние, подавляя волю и отделяя заключенных от обычных людей.
«Бедный Альберт, – подумал солдат, вспоминая о своем новом знакомом. – Как же он будет без своего костюма?».
Хмыкнув, Курт забросил ноги на кровать и лег на спину, сложив при этом обе ладони под свой затылок. Заметив на потолке чуть отслоившийся кусок камушка, который смог бы оторвать и обычный семилетний мальчик, солдат сосредоточился на нем, пытаясь отсоединить его силой мысли. Курт промучился около двадцати минут, но как бы он ни старался, ничего не вышло. Эта сыворотка забрала у него все силы. Солдату осталось надеяться, что это было хотя бы не навсегда.
Но, с другой стороны, ему пришло в голову то, о чем он никогда не задумывался. А что, если он никогда больше не вернет свои силы? Что, если он больше не Черный Крест?
Эта мысль его взбудоражила. Что же тогда? За непригодностью к службе его наверняка больше не допустят к патрулям и охоте. Может быть, командование определит его работать в штаб, или… позволит ему уйти и жить нормальной жизнью обычного человека? Он даже сможет завести жену и детей. Это, конечно, позволено и сейчас, но он никогда не хотел так рисковать. По его мнению, это несправедливо и эгоистично, когда оба родителя почти каждый день улетают из резервации и рискуют не вернуться.
Но с другой стороны, что он будет делать, если все получится таким образом и он уйдет к людям? Вся его жизнь – это охота и битвы. Он является Черным Крестом не из-за того, что обладает силой и способностями, а потому, что это его сущность. Он родился Черным Крестом, рос как Черный Крест, и живет как Черный Крест. И то, что его растоптали, лишили сил, переодели в одежду раба и заперли, не отменяет того, что он – Черный Крест. Что бы с ним не сделали, он всегда им останется, до самой смерти.
Нахмурившись, Курт вновь попытался оторвать кусочек от потолка, но у него опять ничего не вышло, и он почувствовал раздражение. И в этот момент ему вспомнился Леман. Ведь парень до сих пор (по крайней мере, до той поры, когда они виделись последний раз) не мог поднять свою коробочку. Он «сражался» с ней каждый их вылет на патрули и охоту, но даже не сдвинул ее с места.
«Как они там?», – думал он.
Леман, Зорич, Рика, Дож. Выжили ли они, или нет, и сейчас где-то покоятся вместе с почившим в битве Конором? Мертвы, скорее всего. Ведь их с Ло нашли и забрали, а остальных нет. Курт решил, что они с вероятностью в 98% погибли. Разбились при падении, или их пристрелили после этого, а его и Ло непонятно зачем забрали с собой.
Ко всему прочему в это были вмешаны еще и египетские боги. Конечно, Курт предполагал возможность того, что на самом деле все эти люди – просто какие-то фанатики, не связанные с ними, но смотря на всю эту технику, место, вооружение, и то, что база располагается рядом с какой-то ацтекской пирамидой… это было маловероятно. И очень странно. Что им нужно в этих развалинах?
Не зная, чем себя занять, Курт поднялся и принялся расхаживать по своей камере. Разглядывая каждый миллиметр стен, он сам не знал, что хочет найти. Их «комната» была небольшой, примерно пять на шесть метров, и занимали ее лишь кровати и отхожее место в углу справа от двери. Так как они были под землей, не было никаких маленьких окошек, закрытых решеткой, которые вели бы на улицу, присутствовала лишь небольшая вентиляция диаметром с кулак, расположенная над кроватью Ло в паре сантиметров от потолка. Подойдя к двери, Курт приложил к ее поверхности ладонь. Прохладная. Надавил на нее. Осмотрел края. Прилегает очень плотно, словно люк у подлодки, ни дуновения воздуха, ни пробивающегося лучика света. Единственным шансом было то, что их выведут на поверхность. Если нет, то все очень плохо. В таком случае будет лишь вариант с открытым нападением.
Пошевелив плечами, Курт на одно мгновение почувствовал его. Но… нет, это невозможно. Он настолько маленький, что его просто нельзя ощутить таким образом. Вся надежда лишь на него. Все обязательно получится. Только бы их вывели на поверхность.
Немного успокоившись, солдат сложил руки за спиной и, понимая, что уснуть ему не удастся, принялся бродить от стены к стене, в мыслях развлекая себя небольшим упражнением. Он взял цифру три и принялся по очереди прибавлять к нему пять, семь, три, четыре, тринадцать, и шесть, и так по кругу, а когда доходил до числа, равному ста пятидесяти, менял последовательность в произвольном порядке и начинал отнимать. Это хоть немного помогло ему занять мозг и отвлечься.
Раздались лязгающие звуки отпираемого замка, и Курт, сидя на кровати по-турецки и играя своими пальцами, резко вскинул голову и посмотрел в сторону выхода. За все время ни разу не встававший с кровати Ло резко сел.