Теперь можно

Когда же у тебя сведет челюсть?

— Принцесса… — протянул он. — Тебе крупно повезло.

Нет. Меня точно кто-то проклял.

— Теперь мы будем видеться гораздо чаще.

— Не будем.

— Будем.

— Я вообще не поеду.

— Поедешь.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Ты ужасная лгунья, Рейн.

— А ты идиот.

— Одно другому не мешает.

Я тяжело вздохнула.

— Все равно поедешь. Не просто же так ты каждый день убиваешь себя на дорожке. Ради такого потом не отказываются.

Попал. К сожалению.

Ненавижу, когда люди случайно говорят что-то правильное.

— Не могу же я ехать без формы, котеночек.

— Именно.

Он довольно кивнул.

— Поэтому ты здесь.

И снова улыбнулся. Так, будто выиграл какое-то пари, о котором я даже не знала.

Я медленно перевела взгляд на свою спортивную сумку. Он все еще держал ее возле себя. Специально.

Я уже даже не сомневалась.

В голове на секунду возникла настолько яркая картина, что стало почти приятно.

Я встаю. Беру сумку. А потом с совершенно спокойным лицом разбиваю его идеально ровный нос. В мясо. Без возможности восстановления.

Вместо этого я сделала еще несколько больших глотков.

Невозможный придурок.

— Осторожнее, — спокойно сказал Дан.

— Что?

— Ты сейчас пьешь быстрее, чем злишься.

— Это невозможно.

— Значит, ты действительно очень злишься.

— Нет.

— Тогда почему ты до сих пор сидишь рядом со мной?

Я открыла рот. И…

Не нашла ответа.

Потому что действительно могла уже десять раз уйти. Если, конечно, не считать одной маленькой проблемы.

Моя чертова спортивная сумка по-прежнему лежала у него под рукой. А этот псих прекрасно понимал, что именно поэтому я все еще здесь.

Кажется, придурок начинает теряться только тогда, когда кто-то сам начинает играть по его правилам.

Давай, Ника. Один раз почти получилось. Сейчас Рид еще пьянее. А как мы знаем… алкоголь отлично притупляет бдительность.

Я сделала еще несколько глотков и сама придвинулась ближе, случайно столкнув Милу, которая уже успела устроиться у меня на плече.

— Эй… — сонно пробормотала она.

— Потерпи.

— Даже не хочу знать…

И снова исчезла где-то в своем алкогольном счастье.

Я перевела взгляд на Дана.

— Ну и что мне нужно сделать, чтобы ты наконец отдал мне сумку, Рид? — максимально спокойно и даже мягко спросила я.

Попался.

Теория оказалась верной. Псих действительно замер. Совсем ненадолго. Но замер.

На лице осталась та же наглая улыбка, только теперь в ней появилось что-то еще. Любопытство, наверное.

— Сделай этот вечер незабываемым, принцесса, — тихо ответил он.

Я улыбнулась.

— И все?

— И все.

— Какое скромное желание.

— Я вообще очень скромный человек.

— Даже не начинай.

— Тогда удиви меня.

Я чуть наклонила голову набок.

— И как же мне это сделать, котеночек?

Кажется…

Да. Хватка на сумке стала чуть слабее.

Очень хорошо.

Еще немного.

Дан ничего не ответил. Только лениво улыбнулся и многозначительно повел бровями.

И на что ты сейчас вообще намекаешь, идиот?

Блядь.

Почему ты такой… Тупой? Или это я слишком много выпила?

Он точно что-то подмешивает в напитки. Другого объяснения происходящему у меня нет.

С какого момента обычная словесная перепалка превратилась в какую-то немую войну? Мы уже почти минуту молчим. И никто не собирается отводить взгляд.

Надо отвернуться.

Но тогда я проиграю. Останусь без сумки. И без чувства собственного достоинства.

У него всегда были такие кудряшки?

… Тебе похуй, Ника.

Я медленно протянула руку. Не к сумке. К нему.

Дан едва заметно приподнял бровь.

Еще чуть ближе. Пальцы коснулись его плеча. Теплый.

Я спокойно стряхнула с его футболки какую-то невидимую пылинку.

— У тебя мусор был, — невозмутимо сказала я.

Он усмехнулся.

— Спасибо.

— Не привыкай.

— Уже поздно.

Я улыбнулась еще шире.

— Знаешь…

— М?

— Ты гораздо симпатичнее, когда молчишь.

— Правда?

— Нет.

Он тихо рассмеялся.

И именно в этот момент… Его пальцы окончательно расслабились.

Есть.

Я резко дернула сумку на себя.

— Блядь, — одновременно сказали мы.

Но Дан среагировал быстрее. В последний момент успел перехватить ремень другой рукой.

— Хорошая попытка, принцесса, — довольно улыбнулся он.

Я обреченно застонала и закрыла глаза ладонью.

— Господи…

— Что?

— Ну почему ты такой раздражающе быстрый?

— Потому что ты очень предсказуемая.

— Не льсти себе.

— Тогда почему ты сейчас улыбаешься?

Я замерла.

Черт. Я действительно улыбалась.

— Это нервный тик.

— Конечно.

— Еще слово — и тик начнется уже у тебя.

— Узнаю свою Рейн.

Я твоя проблема, а не просто Рейн.

Тяжело вздохнув, я поднялась с дивана.

Дерьмо.

Не может так сильно качать от двух стаканов. Не может.

Надо найти в этом гребаном доме туалет. И желательно ружье. Я уверена, у всех богачей есть ружье.

— Следи за моей сумкой, Рид, — бросила я и нырнула в танцующую толпу.

Музыка становилась все тише с каждым шагом. Коридор. Мраморный стол. Минималистичные светильники на стенах.

Дорогие картины? Нет. Вообще ничего.

Ни одной фотографии. Ни одной безделушки. Будто здесь никто никогда не жил. Только стены. Слишком пусто.

Я прошла дальше. Одна дверь. Вторая. Третья. Все закрыты.

Они что, запирают даже туалет? Это новый вид пытки?

Напоить людей, а потом заставить искать уборную по всему дому?

Вообще не удивлюсь, если именно так здесь развлекаются.

Я дошла почти до конца длинного коридора. Дальше только лестница наверх.

Да не может же быть такого, что в этом дворце нет ни одной ванной.

Я уже собиралась развернуться обратно, когда из последней двери донесся приглушенный мужской голос.

Грубый. Раздраженный.

Слов было не разобрать. Только интонацию. Будто кто-то сдерживал злость.

Я машинально сделала шаг ближе.

— Туда нельзя.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Дан стоял в нескольких шагах от меня. Без улыбки. Без привычной наглой ухмылки. Без своей дурацкой самоуверенности. И…

Без моей сумки.

Стоп. Где моя сумка?!

Я машинально посмотрела ему за спину.

Пусто.

Блядь.

И почему он сейчас… Такой странный?

На секунду мне стало не по себе. Будто передо мной вообще другой человек.

Боже… Он что реально маньяк?

Прекрасно, Ника. Поздравляю. Ты же хотела приключений. Сейчас тебя красиво убьют в богатом доме. Наверное, именно так выглядят дорогие похороны.

Мы молча смотрели друг на друга. Несколько долгих секунд. Потом его лицо будто снова ожило.

Плечи расслабились. Уголок губ едва заметно дернулся вверх.

— Пошли, Рейн.

Голос снова стал спокойным. Почти мягким.

— Я провожу.

Ничего не понимаю.

Либо я слишком пьяна… Либо Дан меняет настроение быстрее, чем я успеваю придумать ему новое оскорбление.

Я молча кивнула. Не потому что доверяла. Потому что уже совершенно забыла, откуда пришла. Столько одинаковых дверей. Настоящий лабиринт.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь было так же тихо. Такие же пустые стены. Такой же холодный камень.

Красиво. Очень дорого. И почему-то… Жутко.

Дом выглядел не жилым. Он выглядел выставочным. Как будто в нем запрещено смеяться. Или вообще жить.

Дан остановился у одной из дверей и открыл ее. Жестом предложил войти.

Я осторожно прошла мимо него и сразу огляделась.

— Это не туалет, — медленно сказала я.

Кровать. Большой письменный стол, почти полностью заставленный кубками и медалями. Компьютер. Книжные полки. Мансардное окно почти во весь потолок. В солнечный день здесь, наверное, невозможно жарко.

И никакого беспорядка. Все лежало слишком ровно. Слишком правильно. Будто этой комнатой почти не пользовались.

— Сюда, Рейн.

Я обернулась.

Дан уже открыл еще одну дверь внутри его спальни.

Не дом, а какая-то психбольница.

Слава Богу это была ванная.

Когда я вышла, Дан просто валялся на спине, расправив руки в разные стороны. Как будто это его личная территория, а не моя проблема, что он украл мои вещи и теперь ведет себя так, будто всё идеально.

Только сейчас заметила, что у него есть татуировка на левой руке. Почти сразу под локтем.

Интересно, что она значит?

Тебе не интересно, Ника. Он просто придурок. Повторяй себе это чаще. Возможно, однажды мозг запомнит.

Я медленно подошла к столу. Взяла один кубок. Покрутила в руках. Поставила обратно. Потом взяла другой.

Слишком много наград для человека, который считает, что воровать чужие сумки — нормальный способ общения.

— Не только футбол? — спросила я, рассматривая их.

— Не только, — спокойно ответил он.

— Не знала, что ты занимаешься чем-то ещё.

— Я вообще-то много чем занимаюсь.

Я подняла бровь.

— Например?

— Например, раздражаю тебя.

— Это не достижение.

— Почему? Ты же до сих пор здесь.

Вот же самодовольный ублюдок.

— А награда за самовлюбленность есть? — усмехнулась я.

— Естественно, Рейн. И не одна.

Он посмотрел на меня с довольной улыбкой.

— Твоя сумка, например.

— Ты правда гордишься тем, что украл мои вещи?

— Я предпочитаю говорить «добился встречи».

— Ты предпочитаешь говорить много красивых слов вместо признания очевидного.

— А ты предпочитаешь делать вид, что тебя это не забавляет.

Я проигнорировала последнее. Потому что иногда лучший способ выиграть спор — не продолжать его. Хотя с ним это почти невозможно.

Я прошла чуть дальше.

Книги. Плакаты. Кубки. Но ни одной фотографии. Вообще.

Странно.

— Почему нет фотографий с семьей?

На секунду он перестал улыбаться. Совсем немного. Настолько, что я могла решить, будто показалось.

— Не люблю фотографироваться.

— Странно.

Я посмотрела на него.

— Мне казалось, самовлюбленные люди наоборот любят смотреть на себя.

— Ты плохо меня знаешь, Рейн.

— Я знаю достаточно.

— Нет.

— Да.

— Зачем ты споришь со мной, принцесса?

— Я не спорю.

Я улыбнулась.

— Я сразу объясняю, почему ты не прав, котеночек.

Дан тихо усмехнулся. Потом потянулся и одним движением поднялся с кровати.

Дерьмо.

Не надо было вставать. Лучше оставайся там, Рид.

Я выпила достаточно, чтобы начать творить глупости. Причём очень вероятно, что завтра я буду вспоминать их с ужасом.

— Почему в твоём доме так пусто? — спросила я, снова оглядываясь.

Хотела сказать «чисто». Но нет.

Чисто — это когда уютно и аккуратно. А здесь… Здесь просто ничего нет.

— Малышка, это минимализм.

Я закатила глаза.

— Конечно. Богатые люди просто придумали красивое слово для пустоты.

— Тебе не нравится?

— Мне нравится, когда в доме есть ощущение, что здесь кто-то живет.

Он посмотрел вокруг. Слишком внимательно. Но ничего не сказал.

Я решила не обращать внимания. Посмотрела на телефон. Время близилось к десяти.

Прекрасно.

Очень хуёвая ситуация, если учесть, что завтра в восемь мы должны выезжать на сборы.

А у меня нет вещей. Нет формы. И, судя по ощущениям, завтра меня будет ждать прекрасное похмелье.

Просто мечта спортсмена.

— Рид.

— Мм?

— Завтра выезд на сборы.

— Ага.

Он улыбнулся.

— Повеселимся.

— Это что, угроза?

— Скорее предупреждение.

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Что нет?

— Это не предупреждение.

Он растянул улыбку ещё шире.

— Рейн, ты только что пообещала мне, что мы повеселимся на сборах.

— Я не это сказала, придурок.

— Именно это.

Я тяжело вздохнула.

С ним разговаривать — это как спорить с человеком, который специально меняет правила прямо во время игры.

— Где моя сумка?

— У Милы.

Я замерла.

— Что?

— У Милы.

Он сказал это так спокойно, будто сообщил мне об утреннем дожде.

Блядь.

Она всё это время уже была у неё?

Прекрасно.

То есть я несколько часов бегала за придурком, который даже не держал мои вещи.

Я повернулась к двери и вышла из комнаты.

Чертов коридор. Чертов огромный дом. Чертовы одинаковые стены. Мне направо или налево?

Я остановилась. Потеряюсь и умру в гребаном лабиринте.

— Я провожу, принцесса.

Дан появился рядом. Слишком быстро.

Он слегка коснулся моей спины, направляя в сторону лестницы.

Я сразу отстранилась.

— Провожай, но не трогай меня.

Мы повернули и через несколько шагов вышли к лестнице.

— А то что, Рейн? — ухмыльнулся он.

Я посмотрела на него.

— Палец сломаю.

Он задумался на секунду.

— О.

Потом улыбнулся.

— Это, пожалуй, будет самая приятная боль в моей жизни.

Я закатила глаза.

— Придурок.

Выйдя к гостиной, я впала в ступор.

Боже. На что я сейчас смотрю?

Мы вышли в центральный зал первого этажа, где толпа смешалась в один огромный пьяный танцующий организм. Люди смеялись, кто-то кричал, кто-то пытался танцевать так, будто завтра у него не будет ни костей, ни воспоминаний.

Чем ты всех напоил, Рид?

— Господи, Моррис напился, — засмеялся Дан, будто это объясняло абсолютно всё.

Я закатила глаза и сделала несколько осторожных шагов ближе к этому безумию. Потому что мне казалось — ещё немного, и меня просто затянет внутрь.

— Какие милые, — протянул Дан.

Я проследила за его взглядом.

Мила танцевала. В обнимку с Тео. И с моей сумкой.

Все трое, включая мою форму, кажется, уже достигли состояния абсолютного счастья и потери связи с реальностью.

— Мила, — крикнула я ей прямо в ухо.

Ноль реакции. Она даже не повернулась.

Прекрасно.

— Оставь её, видишь, ей нравится, — сказал Дан.

— Заткнись, Рид.

— Всё равно завтра всем ехать в одно место. Пусть остается.

Я медленно повернула голову.

— Ты идиот? А вещи?

— Зато у Тео будет прекрасная ночь, — улыбнулся он.

Ага. В обнимку с унитазом.

Очень надеюсь, что их тренер не лучше нашего. Хотя если он такой же, то завтра кто-то будет умирать красиво.

— Кросс, идем. Или я позвоню твоей маме и опозорю тебя.

— Вам что, десять? — усмехнулся Дан.

— Блядь, заткнись, тебе говорю.

Я осторожно вытащила свою сумку из этих пьяных объятий. Почему-то именно сейчас она казалась мне самым важным предметом в этом доме.

Возможно потому что внутри были мои вещи. А возможно потому что я уже слишком устала от сегодняшнего безумия.

Потом я аккуратно попыталась вытащить Милу из объятий Тео. Тот покачнулся и почти потерял равновесие, но Дан быстро поймал его за плечо.

Жаль. Лучше бы упал.

— Какая ты тяжелая, Кросс. А выглядишь легче.

— В понедельник, — сонно пробормотала она.

Какой ужас. Теперь я понимаю, что она чувствует.

Обычно всё наоборот. Обычно Мила вытаскивает меня из моих гениальных решений и сомнительных приключений. Кажется, сегодня моя очередь.

— Ну вот… — протянул Дан. — Могли бы сфотографироваться и сохранить компромат на всю жизнь.

Я улыбнулась.

— Ты же не любишь фотографироваться? — прищурилась я.

Он посмотрел на меня с этой своей раздражающей уверенностью.

— С тобой, принцесса, я готов и не на такое пойти.

— Придурок, — усмехнулась я.

Я подхватила Милу, сумку и начала тащить всех нас к выходу. Сами бы мы точно не дошли.

Хотя… Такая силовая тренировка, наверное, пошла бы мне на пользу.

Сначала мы довезли Милу.

Я максимально тихо, насколько это вообще возможно с человеком, который в состоянии сказать «я завтра всё объясню тренеру» и тут же уснуть на ходу, проводила её в спальню.

Она сразу рухнула в кровать.

Я остановилась у двери и оглядела комнату. Все вещи собраны.

Я даже улыбнулась. Потом наклонилась и поцеловала её в макушку.

Потому что иначе утром пришлось бы собирать её самой. А потом она бы ненавидела меня за мой выбор одежды, порядок вещей и вообще за всё существование.

Когда я приехала домой, то только тяжело вздохнула. Потому что мои вещи были нихрена не собраны.

Конечно. Почему бы мне хоть раз сделать всё заранее?

Я просто достала большой чемодан и начала запихивать туда всё, что попадалось под руку.

Несколько комплектов спортивной формы. Футболки. Штаны. Носки. И десять банок колы.

Потому что если сборы собираются меня убить, то хотя бы с запасом.

Надеюсь, сатана Кэм не устроит рейд по комнатам. Хотя зная её — вполне может.

И только когда я наконец рухнула в кровать, тело решило напомнить мне одну маленькую деталь.

Я пила какую-то дрянь несколько часов назад. Всё закружилось. Комната начала медленно исчезать. А тело проваливаться куда-то в матрас.

Ощущение было такое, будто кровать меня ест. Я не шучу.

В этот же момент телефон неожиданно завибрировал.

Рид: детка, ты дома?

Сообщение от идиота не дало моей постели окончательно меня проглотить.

Какая нахрен детка?

Рид: можешь не отвечать, я вижу, что ты в сети.

Отлично. Пусть разговаривает сам с собой.

Рид: принцесса, приди завтра в черном для меня.

Рид: целую.

Глаза сразу закатились к потолку.

— Я всегда хожу в черном, придурок, — пробормотала я телефону.

Но отвечать не стала. Пусть теперь у него тоже начнется шизофрения.