Слепая Зона

Глава 17

До Осеннего бала в честь Хэллоуина оставались считанные часы, и моя маленькая съемная квартира снова предсказуемо превратилась в шумный филиал театрального закулисья. В спальне вовсю суетилась Мия, и на этот раз от её привычных капризов не осталось и следа.

Она уже стояла посреди комнаты в своём роскошном наряде Ядовитого Плюща. Почему-то, когда она только планировала этот образ на бумаге, я представляла себе какой-то дурацкий, смешной костюм из искусственных пластиковых листьев, купленных в строительном магазине на углу. Но то, что было на ней сейчас, являлось шедевральным исключением из всех правил. Это было потрясающее, облегающее изумрудно-зеленое платье, усыпанное тонкими шелковыми ветвями плюща, которые изящно обвивали её фигуру. В этом наряде Мия выглядела как настоящая королева диких лесов — опасная, манящая и невероятно красивая.

Нейтан, до безумия довольный своим костюмом классического графа Вампира, вальяжно расхаживал по моей комнате в длинном плаще со стоячим воротником и то и дело шутливо, театрально шипел на всех нас своими белоснежными клыками. Причем эти клыки ему временно нарастили прямо в городской стоматологии — Нейт всерьёз задолбался на прошлогодней вечеринке искать пластиковый протез в чаше с алкогольным пуншем и в этот раз решил подстраховаться, чтобы точно ничего не отвалилось в самый разгар веселья.

— Господи, Коул, я искренне, от всей души надеюсь, что ты не будешь ходить в таком диком виде на лекции до самого конца учебного года, — со смехом проговорила я, аккуратно убирая горячую плойку от своих волос.

На это Нейтан лишь сделал мне грозное, утробное «Агррр!», забавно вскидывая руки с воображаемыми когтями, отчего мы с Мией рассмеялись ещё громче. После того как Нейт сделал ей то сумасшедшее предложение, они вообще больше не ругались. По крайней мере, при нас. Весь этот многолетний страх Мии о грядущем болезненном расставании из-за его скорого переезда в Нью-Йорк испарился без следа. Она даже умудрилась каким-то чудом найти очень выгодную вакансию для преддипломной стажировки в крупном архитектурном бюро прямо рядом с тренировочной базой его будущей новой команды. Они строили общие планы, смотрели в одну сторону, и это было прекрасно.

— Ну, а что у тебя на личном фронте? — спросила Мия, крутясь перед моим маленьким туалетным столиком и аккуратно подкрашивая губы плотной темно-бордовой помадой.

— У меня всё хорошо, — открыто улыбнулась я, глядя на своё отражение в зеркале.

За этот насыщенный октябрьский месяц мы с Чейзом виделись почти каждый день в стенах колледжа. Гуляли по вечернему, усыпанному листвой городу, часами разговаривали обо всем на свете и всё ещё понемногу узнавали друг друга. Чейз оставался безупречным, правильным и заботливым парнем. И те пугающие недопонимания, которые крутились в моей голове в ночь моей простуды, он тогда попытался технично сгладить, объяснив абсолютно всё. В какой-то степени я искренне поверила его словам. А может, мне просто отчаянно этого хотелось. Хотелось безопасности. Потому что, кажется, я действительно влюбляюсь в него.

Но, если признаться честно самой себе в полной темноте спальни, в наших отношениях меня до сих пор пугал один странный, едва уловимый барьер. Мне всё чаще казалось, что Чейз как-то незаметно, но кардинально изменился за эти недели. Может быть, мы просто слишком быстро привыкли друг к другу, и романтика первых дней сошла на нет? Но он стал ощутимо меньше писать. Меньше звонить по вечерам. Наши редкие прогулки по парку стали какими-то натянутыми, не такими романтичными, а будто бы вынужденными, обязательными для него, и Чейз вечно куда-то спешил, поминутно сверяясь с часами. Он упрямо объяснял это тем, что тренировки забирают все силы, последний курс давит на мозги, скоро выпуск и нужно думать о будущем...

Я принимала эти отговорки, но упрямо не подпускала Чейза слишком близко к своему телу, каждый раз мягко переводя всё в поцелуи и робкие объятия. Его прикосновения были идеальными, но они почему-то не вызывали во мне того плавящего жара, в который меня с головой швыряло от одного только... случайного взгляда Торнтона. И это внутреннее двоевластие неправильности до безумия пугало.

— Правда, с Рейном сейчас всё намного хуже, — добавила я, и моя улыбка слегка угасла...

Мия при этих моих словах лишь многозначительно поджала губы, словно она знала какой-то важный секрет Торнтона, но упрямо, из принципа не хотела говорить его мне вслух. Настоящий заговор молчания.

— Он, кстати, вообще соизволит прийти сегодня на Осенний бал? — спросила я, поднимаясь с мягкого пуфика и подходя к Мие со спины, судорожно удерживая руками ткань своего сложного наряда. — Помоги застегнуть молнию на платье, пожалуйста. Сама не дотянусь.

— Вообще-то, Рейн сказал парням, что у него сегодня вечером появились какие-то важные, неотложные дела с отцом, — Мия сочувственно пожала плечами, забирая у Нейтана его куртку. — Так что его, скорее всего, на балу не будет. Пропустит.

— Как обычно, я даже не удивлена. Вечно он где-то пропадает, — тихо вздохнула я, утыкаясь подбородком в грудь. Торнтон за этот месяц окончательно превратился в неуловимый призрак, ушедший с головой в бесконечные, изматывающие ледовые тренировки. — Ну ладно, Мия, ты скоро там? Давай уже, помоги мне наконец застегнуть это чертово платье, пока я окончательно не передумала его надевать и не натянула старые джинсы!

— Если ты так сильно переживаешь из-за этого платья, Зефирка, то я вообще передумаю куда-либо сегодня идти и останусь караулить тебя здесь, — внезапно раздался прямо у моего уха низкий, бархатный знакомый голос.

От неожиданности я испуганно вздрогнула, едва не подпрыгнув на месте, и резко обернулась. Мии и Нейтана в комнате уже не было — они каким-то мифическим образом незаметно ускользнули в гостиную, а дверь спальни была закрыта.

Передо мной в полумраке стоял Рейнер Торнтон.

Я замерла на месте, ошарашенно моргая и разглядывая его во все глаза. Он всё-таки пришёл. И его костюм был просто невероятным, сногсшибательным. Рейн выбрал для бала образ современного Падшего Ангела: на нем были строгие черные брюки, идеально сидящая по его фигуре черная рубашка с вызывающе расстегнутыми верхними пуговицами, обнажающими четкие, рельефные ключицы, а за спиной крепились огромные реалистичные крылья из темных перьев. На его бледной скуле уже почти полностью сошел синяк от драки с Чейзом, а едва заметный след на припухшей губе придавал его лицу ещё больше порочной, хищной и опасной харизмы.

Не дав мне опомниться и вставить хоть слово, Рейнер бесцеремонно развернул меня спиной к себе за плечи. Его большие, прохладные ладони коснулись моей спины, и я отчетливо почувствовала, как по коже мгновенно, лавиной разбежался табун покалывающих, обжигающих мурашек. Сердце сделало бешеный кувырок. Он медленно, почти невесомо повел металлический ползунок молнии вверх, то и дело намеренно, дразняще задевая подушечками пальцев мою чувствительную кожу.

Это было слишкомтиздевательски медленно. Воздух в спальне мгновенно стал душным.

— Ты можешь как-то поживее там возиться? — тут же недовольно, натянуто буркнула я, изо всех сил сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь.

Я сама не понимала, от чего именно у меня сейчас так бешено частил пульс и подкашивались колени. То ли от того, что мне вообще приходилось напяливать на этот университетский бал такое экстремально короткое, обтягивающее платье, то ли от того, что Рейн так интимно, непозволительно долго касался пальцами моей спины. И я внутри подсознательно считала эту реакцию неправильной, предательской по отношению к Чейзу. После того как я весь этот месяц сознательно выстраивала рамки, эти дружеские прикосновения Торнтона теперь казались мне слишком двусмысленными, плавящими волю. Раньше я бы даже не придала этому дурацкому моменту никакого значения. Мы ведь сто раз так делали, помогая друг другу со шмотками. Но не теперь. Не после того морока в спальне.

Рейнер на мой протест лишь недовольно, ворчливо забурчал где-то сверху, нарочно упираясь пальцами в плотную ткань:

— Да у тебя просто бока слишком толстые стали за этот месяц, Миллер, и платье из-за этого ни черта не сходится на талии. Издеваешься над защитником.

— Что?! — я возмущенно, яростно выдохнула, пытаясь вырваться и обернуться к нему. — У меня нет никаких боков, Торнтон! Я в идеальной форме!

— А вот и есть, — тут же упрямо заворчал он в ответ, железной хваткой удерживая меня на месте за плечи. — Меньше надо по ночам втихаря конфеты жевать. Понаедала тут... объёмы.

С тихим, предупреждающим треском молния на спине наконец-то застегнулась до самого верха, фиксируя корсет. Я мгновенно развернулась к нему лицом, сердито, защитным жестом сложив руки на груди и упрямо вздернув подбородок:

— Чейзу вообще-то всё безумно нравится в моей фигуре, ясно тебе, Торнтон?! Он в полном восторге! — соврала я. — А ты... ну, перебьешься как-нибудь, завидуй молча. Мне с тобой детей, слава богу, не растить и совместный бюджет не делить!

Обиженно и с силой оттолкнув его плечом в сторону, я быстро подошла к большому ростовому зеркалу у шкафа, чтобы оценить финальный результат. Наряд ведь действительно получился взрывоопасным, балансирующим на грани приличия. Поверх этого черного облегающего платья с глубоким, откровенным вырезом на груди, которое мне буквально насильно сосватала капризная Мия, я надела длинный, струящийся полупрозрачный плащ, который крепился на шее изящной серебряной брошью, а на голову водрузила остроконечную ведьминскую шляпку. Из зеркала на меня смотрела очень даже сексуальная, дерзкая и уверенная в себе ведьма.

— Выглядишь просто шикарно, Зефир, — неожиданно тихо, негромко проговорил Рейнер, бесшумно вырастая за моей спиной в отражении зеркала. Его крылья из темных перьев визуально перекрыли всю комнату. Лицо Торнтона теперь стало непривычно спокойным, серьёзным, а потяжелевший взгляд внимательно, медленно скользил по моей открытой фигуре.

— Спасибо, — едва слышно выдохнула я, чувствуя, как вся моя напускная злость мгновенно улетучивается под этим его рентгеном.

Я снова неловко, нервно поправила подол, отчаянно стараясь натянуть слишком короткую ткань платья как можно ниже к коленям. Внутри шевелился дискомфорт.

— Может... может, мне всё-таки пойти и надеть что-то другое? Какое-то оно слишком вызывающее... мне некомфортно в нём, Рейн, — честно призналась я, оборачиваясь к нему лицом и ища поддержки.

Рейнер на мои слова снова внимательно, мягко развернул меня к себе за локти. Он придирчиво, хмуро осмотрел мой глубокий вырез, недовольно скривил своё красивое лицо и попытался большими пальцами упрямо натянуть плотный верх платья повыше, чтобы хоть как-то скрыть декольте от чужих глаз. Но упругая грудь всё равно упрямо таращилась наружу, сводя все его целомудренные братские усилия к полному нулю.

— Эй! — я тут же со смущенным смехом хлопнула его по ладоням, отпихивая от себя. — Перестань меня лапать, Торнтон! Командный пункт нашёлся.

— Тогда сделаем вот так, раз ты сама не соображаешь, — недовольно проворчал он.

Рейн решительно подался вперёд, сокращая дистанцию, перехватил плотные края моего полупрозрачного ведьминского плаща и уверенным движением запахнул его у меня на груди, полностью перекрывая обзор на вырез, и затянул завязки на шее.

— Ну вот. Теперь отлично, — одобрительно буркнул он, делая шаг назад и оглядывая результат своего труда. — По крайней мере, остальные придурки из клуба хотя бы не сломают свои глаза, нагло пялясь на твой вырез. Иначе ты мне своим вульгарным видом окончательно портишь весь праздник, Миллер. Пошли уже, ведьма.

Я лишь иронично выгнула бровь, глядя на его безупречную рубашку и чёрные перья за спиной:

— В таком случае, Торнтон, тебе самому на этот вечер стоит надеть бумажный пакет на голову. Иначе девчонки из группы поддержки точно свернут себе шеи, глядя на тебя.

— Что, я настолько красивый сегодня, Миллер? — Рейнер хитро вздернул уголки губ, и в его взгляде вспыхнули привычные, опасные и дерзкие искорки.

— Нет, вовсе нет, — я язвительно улыбнулась, решительно открывая дверь спальни и выходя в гостиную к ребятам. — Просто на то, как ты выглядишь, хочется сразу добровольно свернуть себе шею, лишь бы больше на твою самодовольную рожу не смотреть.

Рейнер позади меня лишь шумно цокнул языком и забавно покачал головой.

Задний двор нашего колледжа на этот вечер превратился в ожившую декорацию к какой-то мрачной сказке. Всё пространство было залито неоновым оранжевым светом от сотен подвешенных на деревьях круглых фонариков, а вдоль кирпичных стен выстроились целые шеренги из огромных, искусно вырезанных тыкв с горящими внутри свечами. Повсюду стояли длинные фуршетные столы с канапе, закусками и огромными стеклянными вазами, до краев наполненными багровым пуншем.

Половина студентов ходила по лужайке с подозрительно довольными, блаженными лицами. Это могло означать только одно: либо они втихаря принесли крепкий алкоголь с собой в карманах плащей, либо в общие чаши с пуншем кто-то снова успел щедро подлить водки.

— Ну и где твой ненаглядный? — лениво проговорил Рейнер, бесшумно вырастая за моей спиной и слегка, неощутимо задевая меня краем своего крыла. — Бал уже полчаса как начался.

— Чейз сказал, что задержится в доме братства и будет чуть позже, — я обернулась, оглядывая пеструю толпу в поисках знакомого силуэта. — Но я его сразу узнаю, не переживай. У нас был уговор насчёт парных элементов.

— Он что, припрется в виде болотного чудовища? — усмехнулся Рейн, приподняв бровь.

Я лишь возмущенно фыркнула и несильно хлопнула его ладонью по груди, заставляя наконец заткнуться. Покрутив головой и в очередной раз не найдя Чейза среди танцующих мертвецов, вампиров и пиратов, я тяжело вздохнула.

Заметив это, Рейнер бесцеремонно, силой перехватил меня за запястье и потащил через лужайку в сторону столов с едой.

— Пошли, Миллер. Я сейчас просто умру с голоду, а из-за твоих любовных поисков мы караулим вход как дурацкие швейцары, — ворчливо пробурчал он.

Но дойти до тарелок с канапе мы так и не успели. Дорогу нам внезапно преградила сама Афродита. Точнее — Мэдисон в её умопомрачительном, если не сказать катастрофическом, наряде греческой богини. Боги, до этой секунды я наивно считала, что моё черное обтягивающее платье от Мии выглядит слишком вульгарно. Но, кажется, по сравнению с Мэли я была одета как монашка в самый строгий пост. Девчонка пришла на бал, завернутая в одну-единственную полупрозрачную белую простыню, скрепленную золотыми пряжками. Её бока были полностью открыты до самого бедра, что со стопроцентной гарантией говорило о том, что она пришла на вечеринку вообще без нижнего белья. А пышная грудь при каждом шаге буквально вываливалась наружу из экстремального выреза, чудом удерживаясь на честном слове.

Увидев Рейнера в его перьях, Мэдисон тут же вся расплылась в ослепительной, призывной улыбке и кокетливо поправила золотой лавровый венок в волосах.

— Привет, Рейн... Ты выглядишь просто сногсшибательно, — пропела она, полностью игнорируя мое присутствие и делая уверенный шаг к нему вплотную.

А вот Торнтон, судя по его мгновенно окаменевшему, суровому лицу, был совершенно не рад её видеть. Его челюсть упрямо дернулась, а взгляд стал холодным, отстраненным и откровенно скучающим. Ему было плевать.

— Ладно, вы тут болтайте, вспоминайте прошлое, — быстро отозвалась я, пользуясь моментом. Смотреть на то, как Мэли вовсю окучивает моего лучшего друга, мне не хотелось. В груди снова неприятно ёкнуло. — А я пойду добуду что-нибудь выпить.

Я круто развернулась и сменила курс, направляясь к самой дальней вазе с пуншем. Около нее почему-то толпилась добрая половина мужской хоккейной сборной, хотя таких чаш по всему двору было полно. Это сразу показалось мне подозрительным.

— Эй, парни, что вы тут делаете? — возмутилась я, проталкиваясь к стеклянному сосуду через плечи хоккеистов. — Почему весь багряный пунш оккупирован только вами?

Парни из команды синхронно обернулись, и кто-то из них тут же со смехом всунул мне в руку пустой пластиковый стакан. Я поднесла его к носу, принюхалась к ягодному аромату и понимающе рассмеялась — от чаши отчетливо и крепко разило спиртом. Итан Картер определенно приложил к этому свою руку.

— О-о-о, ну тогда мне целый! — весело отозвалась я, протягивая стакан обратно.

Парни вокруг тут же одобрительно загоготали, захлопали меня по плечу и щедро долили мне пунш до самого края.

— И вон туда, на самый дальний стол под деревьями, тоже налейте, — я заговорщически указала пальцем на скрытую в тени фуршетную зону. — Профессора там вообще не ходят, так что можете праздновать спокойно, вас не пропалят.

Хоккеисты, довольно зашумев, тут же подхватили свободные бутылки, собираясь бежать в указанном направлении. Но перед тем как сорваться с места, один из защитников нашей сборной вдруг притормозил, обернулся ко мне и заговорщически, со смешком пригрозил пальцем:

— Только ты много этого пунша не пей, Лив, ладно? — вполголоса, но отчетливо проговорил он, косясь в сторону лужайки. — А то если Торнтон узнает, что мы тебя напоили этой бодягой, он нам завтра на раскатке лично и без анестезии уши оторвет. Нам ещё сезон катать, пощади команду.

Парни из команды согласно, весело загудели, подтверждая его слова, и резво скрылись в темноте за деревьями. Эта короткая фраза меня знатно посмешила, но одновременно с этим где-то глубоко в груди, под самыми рёбрами, ласковой, плавящей волной разлилось густое, запретное тепло. Сердце глухо екнуло от этой его негласной, жесткой опеки, которую признавал весь кампус. Я лишь снова тихонько захихикала, глядя на их суету и пытаясь заглушить это неуместное чувство.

Подняв свой стакан, я сделала добрую половину глотков за один раз и тут же сильно, судорожно поморщилась — ядрёный алкоголь знатно обжег горло, но приятно, расслабляюще побежал по венам, смывая остатки октябрьского напряжения

Не успела я даже толком насладиться первыми глотками этого чудо-напитка, как пластиковый стаканчик бесцеремонно вырвали из моих пальцев. В следующую секунду Рейнер, бросивший Мэдисон, одним махом осушил его до самого дна.

Он шумно выдохнул, смешно поморщился и уставился на пустой пластик в своей руке так, словно тот укусил его за палец.

— Твою мать, Миллер… Это что алкоголь? — ошарашенно прошипел он, переводя на меня свои хмурые глаза. — Зефир, я вообще-то за рулём сегодня! Ты что мне подсунула?

Я лишь флегматично поджала губы, забирая у него пустой стакан:

— Ну, значит, уже нет, Торнтон, пешком пойдешь. Нечего вырывать вещи из рук, не спрашивая разрешения. Это был мой напиток, так-то.

Рейнер тяжело выдохнул, и его челюсть упрямо качнулась. Он закинул голову назад, глядя на неоновые оранжевые фонарики над нашими головами, сдерживая эмоции.

— Что, настолько всё плохо с этой твоей Афродитой? — с легкой усмешкой поинтересовалась я, кивая в сторону, где Мэдисон уже вовсю флиртовала с кем-то из футболистов, потеряв надежду зацепить капитана.

— Всё просто супер, — мрачно пробурчал он сквозь зубы. А затем резко, горячей ладонью перехватил мою ладонь: — Пошли танцевать.

— Вообще-то, я…

Я даже договорить не успела. Торнтон точным броском отправил несчастный стаканчик в мусорный бак и уверенно потащил меня за собой в самый центр лужайки, где под тяжелые басы вовсю плясали другие парочки. Чуть левее от нас Мия и Нейтан уже устраивали настоящие дикие, безумные танцы, совершенно не заботясь о том, как смешно выглядят его вампирские клыки со стороны.

— Ты же прекрасно знаешь, что я не танцую, Рейн, — пробурчала я, судорожно поправляя на ходу свою остроконечную ведьминскую шляпку, которая так и норовила съехать мне на нос от его темпа.

— Как будто я сейчас сильно похож на профессионального танцора, — огрызнулся он, упрямо увлекая меня за собой в толпу.

И именно в этот момент ритм из колонок резко, плавно сменился. На смену динамичным басам пришла медленная, тягучая и безумно чувственная мелодия. Я тяжело, обреченно вздохнула, понимая, что сбежать из его рук теперь точно не получится.

Рейнер тут же шагнул вплотную, сокращая расстояние между нами до опасного минимума, и уверенно притянул меня к себе за талию. Огромные черные перья его крыльев на секунду полностью укрыли нас от остальной поляны, преграждая пол поляны обзора. Мы плавно и бесшумно полились в такт музыке. Его ладонь на моей спине, лежащая прямо на ткани плаща, была обжигающе горячей, заставляя сердце выстукивать сумасшедший ритм.

— Я думала, ты хотел нормально оторваться сегодня, а не ходить тут со своей вечной грустной миной, — тихо проговорила я, чтобы перебить эту интимность, и уткнулась взглядом в его расстегнутый воротник рубашки.

— Я вполне, очень даже весёлый сегодня, Миллер, — нехотя отозвался он, глядя куда-то поверх моей ведьминской шляпы.

— Оно и видно, — язвительно хмыкнула я, сильнее прижимаясь к его груди из-за толкнувшей нас сзади пиратской парочки. — Весельем от тебя веет за целую милю, капитан.

— Ой, замолчи лучше, — проворчал он, и в его низком голосе наконец-то прорезались знакомые, теплые дружеские нотки. — Весь танец мне портишь своими бесконечными колкостями.

В следующую секунду он прижал меня к своей груди ещё плотнее, так, что я практически уткнулась носом в его плечо. Ткань рубашки пахла можжевельником и табаком. Я не выдержала — тихонько захихикала, чувствуя, как крепкий алкогольный пунш окончательно расслабляет тело, снимая блоки. Нам всегда, сколько я себя помнила, было легко вот так дурачиться и ломать дистанцию.

Но стоило мне в процессе очередного плавного разворота случайно скользнуть взглядом по толпе у центрального входа, как мой смех мгновенно оборвался. На парковку перед задним двором уверенным, размашистым шагом заходил Чейз. Я замерла, и сердце ёкнуло от внезапного укола разочарования. Мы ведь договаривались, детально обсуждали, что у нас на Хэллоуин будут парные костюмы, и я искренне ждала этого вечера. Но он пришёл совершенно в другом образе, наплевав на наш уговор. Это было неприятно, внутри на секунду повеяло холодом, но я упрямо, поспешно отмахнулась от этой дурной мысли, списывая всё на накладки с подготовкой.

Их костюмы были просто потрясающими, ни капли не уступающими по уровню деталей наряду Падшего Ангела. Чейз выбрал кардинально противоположный, безупречный образ — он был Белым Рыцарем. На нём красовался легкий, стилизованный под доспехи серебряный жилет поверх облегающего лонгслива, выгодно подчеркивающий каждый мускул его тела, а на плече покоился бутафорский меч с золоченой рукоятью. В неоновых лучах оранжевого праздничного света он выглядел настолько ослепительно, благородно и правильно, что у меня на секунду перехватило дыхание.

— Чейз… — едва слышно сорвалось с моих губ.

Я тут же резко, без раздумий оторвалась от Рейнера, грубо разрывая наши объятия.

— Прости, Рейн! — быстро извинилась я перед лучшим другом, даже не взглянув на его внезапно потемневшее, каменное застывшее лицо.

Подхватив подол длинного прозрачного плаща и на ходу придерживая шляпу ладонью, я со счастливой улыбкой на все тридцать два зуба быстрыми шагами побежала через всю лужайку прямо в сторону своего идеального Белого Рыцаря

Я с разбегу влетела в его объятия, и Чейз ответил мне такой же ослепительной, яркой улыбкой, крепко прижимая меня к своему холодному серебряному жилету. А вот его друзья — Кайл и Рони, — синхронно хлопнув его по плечам, тут же поспешно разбежались в разные стороны. И перед тем как окончательно скрыться в толпе, они снова как-то натянуто и странно на меня посмотрели. Мне это категорически не понравилось.

— Почему они вечно смотрят на меня так, словно я им кучу денег должна или сделала какую-то глупость? — недовольно проворчала я, провожая их широкие спортивные спины хмурым взглядом.

— Брось, Айри. Не накручивай себя, они на всех так смотрят, — рассеянно отозвался Чейз.

Он на секунду дежурно чмокнул меня в губы, но его взгляд при этом уже вовсю блуждал где-то поверх моей остроконечной шляпы, напряженно выглядывая кого-то в шумной толпе гостей. А затем он аккуратно отстранился, убирая руки с моей талии:

— Ладно, солнышко, мне нужно экстренно отойти буквально на пару минут к ребятам из организационного комитета регби. Скоро приду, не скучай тут!

Он сделал широкий шаг назад, окинул меня беглым взглядом и уже на ходу, быстро разворачиваясь спиной, бросил через плечо:

— Наряд супер!

И ушагал куда-то вглубь двора, мгновенно растворяясь среди костюмированных студентов. Я лишь обречённо, горько выдохнула, оставаясь стоять посреди лужайки в полном одиночестве.