Слепая Зона
— «Наряд супер».О да-а-а. Твой идеальный парень явно умеет делать изысканные, умопомрачительные комплименты своей девушке, — за моей спиной тут же раздался знакомый злорадный голос.
Рейнер стоял совсем рядом, лениво покачивая в руке новый пластиковый стаканчик с какой-то тёмной жидкостью, и вовсю издевательски улыбался. Его перья за спиной слегка подрагивали от безмолвного, издевательского смеха над моей растерянностью.
Разозлившись в секунду на весь этот безумный мир, я резким движением выхватила стакан прямо из его пальцев и одним махом, залпом влила в себя всё содержимое, желая заглушить обиду. В следующую же секунду мои глаза полезли на лоб, а из горла вырвался хриплый, удушливый и панический сип. Я отчаянно закашлялась, сгибаясь пополам и хватаясь рукой за шею. Горячая волна буквально выжгла мне гланды.
— Боже мой! — прохрипела я, слезящимися глазами глядя на пустую пластиковую тару. — Это что... чистый виски?! Ты с ума сошёл?
Рейнер на мои мучения лишь громогласнее, искренне загоготал на весь двор, складывая руки на широкой груди:
— Как ты там сказала: нечего вырывать чужие вещи без спроса и разрешения?
— Ты что, всерьёз решил сегодня накидаться в хлам? — спросила я, утирая выступившие от кашля слезы с ресниц.
Он лишь безразлично, лениво пожал плечами Падшего Ангела:
— Я всё равно уже случайно пригубил твой пунш с водкой в начале вечера. Смысл теперь трезвенника из себя строить на парковке? Чего без дела стоять.
И, если быть досамого конца честной с собой, благодаря Рейну я не чувствовала себя сегодня на этом дурацком празднике абсолютно брошенной, безликой и одинокой. В отличие от всех остальных парней кампуса, Торнтон не бегал по площадке в безумных поисках кого-то, не пытался сосаться по темным углам с первокурсницами и не бросал меня ради «важных дел команды». Он просто неотступно, тенью следовал за мной, надежно охраняя невидимые границы. Чейза же за следующий час я видела только мельком, издалека — мой Белый Рыцарь то и дело оживленно, тайно общался то с одними регбистами, то с другими, а потом и вовсе окончательно пропал из виду. И меня это пугало. Он ведь обещал вернуться через пару минут. Где же, чёрт возьми, его носит?
Я отчетливо видела хмурое, каменно-напряженное лицо Рейна, стоявшего рядом. Казалось, его в этот вечер вообще абсолютно всё и вся вокруг бесит.
— Слушай, Торнтон, если я тебя так сильно отвлекаю от веселья, то иди тоже оторвись с кем-нибудь, склей первокурсницу, — проговорила я, отпивая очередной приличный глоток обжигающего напитка из нового стакана, который мы снова удачно раздобыли у Итана. В голове из-за смеси пунша и виски уже вовсю начал сгущаться приятный, сонный туман. Колени становились ватными.
— Я разве хоть слово сказал о том, что ты меня отвлекаешь, Миллер? — хмуро, с натянутой хрипотцой бросил он, внимательно, бдительно отслеживая траекторию моих опасных покачиваний на высоких шпильках по траве.
— Если что, Рейн, я вообще-то не нуждаюсь в круглосуточных няньках, ясно тебе? — я пьяно, дерзко ухмыльнулась, тыкая пальцем ему прямо в твердую грудь. — Ты смотришь на меня сейчас таким суровым, капитанским взглядом, словно я собираюсь пойти и распилить бензопилой парочку человек на этой лужайке.
Торнтон на мою хмельную тираду внезапно хрипло, низко рассмеялся, и в его интонации промелькнула опасная, пьяная и очень душная пелена:
— Если честно, Зефир, я бы сам здесь с огромным удовольствием распилил бы одного ублюдка. Прямо сейчас. На мелкие куски.
Я тоже громко, беззаботно рассмеялась, разделяя его кровожадный, дикий настрой, и залпом добила остатки алкоголя в стаканчике. Высокий градус бил по мозгам со страшной силой, окончательно стирая рамки приличий.
— Так... Мне срочно нужно ещё пунша, — пробурчала я, чувствуя, как по телу волнами разливается невыносимый и обжигающий жар. На ходу я принялась путаться в завязках и нетерпеливо расстегивать свой длинный ведьминский плащ на шее, обнажая ключицы. — Господи, как же тут жарко...
— А я думаю, Лив, что тебе на сегодня уже более чем хватит алкоголя, — Рейнер жестко перехватил мою руку за запястье, пытаясь остановить этот марафон.
— Нет-нет-нет, папочка, ты сегодня мне точно не указываешь! — весело отозвалась я, нагло вырывая ладонь из его пальцев.
Я целенаправленно пошагала к фуршетному столу, сама щедро налила себе полный стакан багрового пунша и, сделав первый огромный глоток, знатно скривилась. Сюда хоккеисты Итана, видимо, чистого спирта вообще не пожалели — напиток обжигал пищевод наотмашь. Но приторная ягодная сладость сиропа всё равно маскировала эту горечь, делая его опасным и обманчиво лёгким. Окончательно взмокнув от жара, я со смехом сбросила свой темный плащ прямо в руки Рейнера. Раз уж этот Падший Ангел таскается за мной весь вечер как прилипчивая пиявка, пусть хоть принесет пользу и поработает моей личной вешалкой.
И именно в этот момент один из парней из регбийного крыла окликнул меня около самого входа в кирпичное здание колледжа.
— Эй, Лив... — позвал он, выныривая из тени. Кажется, его звали Стив, а может быть Фил — в моём пьяном состоянии я мало что запоминала.
— Подожди тут, — бросила я Рейну через плечо, останавливая его.
А сама, слегка покачиваясь на шпильках, направилась к регбисту.
— Тебя Чейз просил срочно зайти в раздевалку, — быстро проговорил парень, сунув мне в руку аккуратно сложенный вдвое клочок бумаги, а сам моментально, трусливо убежал, растворяясь в толпе.
Я тут же раскрыла записку.
«Через 5 минут. Жду», — гласил, размашистый почерк.
Сердце радостно встрепенулось, смывая обиду. Я упрямо зашла в полутемный, душный холл здания, где тяжелые басы от музыки буквально заставляли физически вибрировать кирпичные стены и пол, и целенаправленно направилась в сторону коридора раздевалок. Вокруг в полумраке, по углам и в тени колонн, пряталась куча парочек, которые тайно, жадно целовались, пока их не видели строгие преподаватели. Остроконечная ведьминская шляпа то и дело съезжала мне на лоб, частично закрывая обзор. Я брела вперёд в полумраке коридора, полностью ведомая алкогольным туманом в голове.
Перед самым концом коридора я толкнула одну из дверей раздевалок, которых здесь было всего две — наша домашняя хоккейная и гостевая соперников-регбистов. Я наугад шагнула внутрь и... замерла как вкопанная.
У самых дальних железных шкафчиков в полумраке комнаты отчетливо, бурно зажималась парочка. От слабого, косого света, падающего из открытых дверей коридора, они судорожно вздрогнули и испуганно обернулись. Но в этот короткий миг в темноте что-то осязаемо, ярко блеснуло. Серебро. Знакомое, безупречное серебро доспеха Белого Рыцаря.
Я зажмурилась, раз моргнула, два. Алкогольный туман в одну секунду выветрился из моей головы, сменяясь леденящим, удушающим и парализующим ужасом. Рука на автомате рванула пластиковый выключатель на стене, и яркий, безжалостный свет люминесцентной лампы залил комнату, сдирая все фальшивые маски.
— Чёрт... Айри! — Чейз судорожно, панически дернулся, испуганно оборачиваясь к двери, но по инерции всё ещё не выпуская из рук девчонку.
Он прямо у шкафчиков со всей силы прижимал к себе Афродиту. Мэдисон буквально висела на нём. Её белая простыня греческой богини была полностью разодрана, распахнута в стороны, обнажая упругую грудь, а её голые ноги, абсолютно свободные от какого-либо нижнего белья, собственнически, плотно обвивали его талию. Вся бордовая помада Мэли грязными, размазанными пятнами красовалась по всему лицу и губам моего «идеального» парня. Его серебряный доспех был расстегнут, а по его спущенным штанам на резиновом полу раздевалки было более чем отчетливо и ясно понятно, что они здесь, чёрт возьми, вовсе не в карты играли.
Весь мой карточный домик доверия, любви и глупых надежд в одну секунду разлетелся на окровавленные щепки.
— Прошу простить... — абсолютно чужим и ледяным голосом проговорила я, медленно пятясь назад, обратно в пустой коридор.
— Айри, стой! — донесся из глубины раздевалки его трусливый, панический и жалкий крик.
Но я уже не слушала. Развернувшись, я сорвалась на безумный, отчаянный бег по коридору, на ходу со всей силы срывая дурацкую остроконечную ведьминскую шляпу с головы и с ожесточением швыряя её на грязный пол. На крутом повороте я со всего размаху, вслепую врезалась в Рейнера. Он едва удержал меня на ногах, перехватывая своими мощными руками за локти и прижимая к своей груди.
— Ты чего, Лив?! — хмуро, взволнованно буркнул он, жадно заглядывая в моё лицо.
Я ничего не могла ему сказать — легкие словно забило жидким азотом. Я лишь упрямо поджала губы, сдерживая рвущийся наружу безумный крик, а горячие, жгучие слёзы сами собой, сплошным потоком потекли по моему лицу, смывая макияж.
— Айри! Тормози! — раздался в конце коридора громогласный, яростный рёв Чейза.
Он выскочил из дверей раздевалки, на ходу лихорадочно застегивая свои штаны. А следом за ним из проема кокетливо, вальяжно вышла Афродита — Мэдисон ленивыми, картинными движениями поправляла ткань простыни на своей груди. На её лице играла торжествующая, ядовитая ухмылка. И в эту долю секунды меня прошибло страшное, леденящее осознание. Они с самого начала всё это подстроили. И эту подставную записку у входа, и то, что я приду именно в эту минуту и застану их здесь. Это была спланированная, уродливая казнь моего доверия.
— Айри! — раздался уже ближе испуганный, рваный крик Девенпорта, но он внезапно замер на полуслове, наткнувшись на нас.
Чейз мгновенно нахмурился, видя меня в крепких руках хоккеиста. А вот Рейнер... Рейнер рядом со мной явно, осязаемо закипел. Полупустой пластиковый стаканчик с виски, который он до этого держал в руке вместе с моим ведьминским плащом, он со всей силы отшвырнул в стену, и алкоголь брызнул в стороны.
— Сдвинешься с места... — опасно прошипел Торнтон, обращаясь к Чейзу, но договаривать не стал.
Рейн был пьян, взвинчен до предела, и перечить ему сейчас означало добровольно растоптать всё то живое, что ещё оставалось между лагерями. Не дав никому опомниться, Торнтон в один широкий, звериный шаг сократил расстояние до Чейза и просто начал бить его. Жёстко. Бескомпромиссно.
Раздался удар — кулак Рейнера со всего размаху врезался Девенпорту прямо в челюсть. Чейз с грохотом отлетел спиной в металлические шкафчики, но Торнтон коршуном налетел сверху, хватая его за воротник серебряного доспеха и впечатывая новый удар за ударом. Это была не спортивная потасовка, а свирепая бойня.
— Я же просил тебя! — рычал и хрипел Рейнер, нанося удары в окровавленное лицо регбиста, от которых костяшки его собственных пальцев мгновенно лопались в кровь. — Я просил тебя, сука, завязать с этой херней! Обещал ведь! Просил не ломать её!
Я стояла у стены, парализованная ужасом, абсолютно не понимая, что происходит и о какой «херне» кричит мой лучший друг. Пока Чейз, утирая летящую изо рта багровую юшку, не выкрикнул в ответ сквозь хриплый кашель:
— Что же ты сам ей ни черта не рассказал, раз такой заботливый опекун?! А, Торнтон?! Боялся?! Ссался, что она узнает правду и тебя тоже возненавидит до конца жизни?!
Рейнер от этих слов внезапно замер. Его занесенный для нового удара кулак задрожал в воздухе. Он медленно, с каким-то затравленным выражением лица обернулся через плечо на меня.
— Что... что ты не сказал мне, Рейн? — судорожно всхлипла я, делая шаг назад. Воздух вокруг стал удушливым.
— Я и Мэдисон встречаемся уже несколько недель, Миллер! — выплюнул Чейз, тяжело дыша и сплевывая накопившуюся кровь прямо на пол. Из его безупречного образа Белого Рыцаря сочилась чистая гниль. — А ты... ты для меня всего лишь проигранный, тупой спор, ясно тебе?! Ты ходила такой недотрогой и тихоней, что в нашей раздевалке никто из парней не верил, что я смогу затащить тебя в постель! Ты же никого к себе не подпускаешь! И хоть ты мне так и не дала. Но я тебя трогал. Я тебя видел.. А это уже гораздо больше, чем есть у всех остальных придурков в этом вузе!
За эти грязные, скотские слова Рейнер снова с размаху дал ему в рожу так, что Чейз мешком отлетел в угол коридора. Мэдисон испуганно, пронзительно визгнула на весь коридор, вжимаясь в стену.
Но её визг доносился до меня словно сквозь толщу воды. Мой мир окончательно, беспощадно рухнул, превращаясь в черно-белое кино. Я медленно перевела взгляд на замершего Торнтона, чьи кулаки были полностью покрыты багровой юшкой.
— Рейн?.. — едва слышно, ломающимся голосом позвала я его, чувствуя, как сердце разрывается на куски. — Ты... ты знал об этом? Всё это время знал про их спор?
— Лив... — в открытом ужасе прошептал он, делая шаг ко мне и протягивая свои окровавленные ладони. — Пожалуйста, послушай меня...
Но это было всё. Финал. Я в паническом ужасе судорожно закрыла рот рукой, чтобы не закричать от разрывающей грудь боли, резко развернулась и просто побежала прочь. Я бежала вниз по лестнице, мимо опешивших Кайла и Рони, мимо гремящей музыки холла — прочь, устремляясь в холодную, спасительную хэллоуинскую ночь, оставляя своё разрушенное вдребезги сердце на грязном полу.
Меня трясло как в лихорадке. Безумная, выжигающая обида жгла пищевод наотмашь. Я хотела ослепнуть, оглохнуть, стереть из памяти увиденное лицо Чейза в помаде Мэдисон и его спущенные штаны.
Наплевав на высокие шпильки, на глубокие лужи и темноту, я бежала со всей силы, устремляясь как можно дальше от этого проклятого праздника. Но каблуки безнадежно вязли в сырой траве. На полутемной технической парковке, вдали от неоновых хэллоуинских огней, Рейнер всё же настиг меня.
Его ладонь грубо перехватила моё запястье, и он с силой дёрнул меня на себя, заставляя развернуться лицом к нему. На его лице, освещаемом редкими тусклыми фонарями, застыло выражение бешенства и растерянности. Крылья он где-то уже видимо скинул чтобы не мешали.
— Ты знал об этом, Рейн? Всё это время знал про их грязный спор и молчал?! — в истерике проревела я, захлебываясь слезами и тяжело дыша. — Тоже хотел посмотреть, отдамся я ему или нет?! Решил проверить, на что способна тихоня Айрис, способна ли она трахнуться с кем-то ради красивых слов?!
— Нет! Нет, Айрис, господи! — в открытом ужасе затараторил Рейнер, и его звучный голос заметно дрогнул. Он снова резко дёрнул меня за руку на себя, заставляя смотреть прямо на него. — Послушай меня! Я говорил тебе, ясно?! С самого первого дня, я сказал тебе, что этот ублюдок не тот, кем хочет казаться! Я предупреждал тебя, Миллер! Сто раз просил держаться от него подальше! Но ты же у нас упрямая, строила из себя святошу! Влюбилась в дебила, раскрыла рот и ни черта вокруг себя не видела, верила каждой его ванильной сказке! И да, чёрт возьми, считай, что всё это тебе хороший, заслуженный урок за...
Моя ладонь с оглушительным, хлестким и яростным свистом врезалась прямо ему по лицу. Удар под воздействием пьяного адреналина и боли был такой силы, что на его безупречной щеке мгновенно проступил багровый, пылающий след.
— Ненавижу вас всех... — прерывисто, разбитым шепотом выдавила я, глядя в его расширившиеся от шока глаза. — Слышишь меня, Торнтон? Ненавижу.
Я с силой вырвала своё запястье из его ослабевшей на секунду хватки, резко развернулась и, больше не оборачиваясь, опрометью бросилась в темноту парковки — туда, где у выезда из кампуса как раз удачно горели желтые огоньки припаркованных городских такси.
Глава 18
Домой я добралась на каком-то случайном городском такси, совершенно не помня, как расплатилась и как вообще дошла до своей двери. В голове шумел набат из пунша, виски, рыданий и леденящего ужаса. Я заперлась в квартире на все замки и обессиленно сползла спиной по стене прихожей, оставаясь сидеть прямо на полу в этом проклятом, долбаном платье, которое облепляло тело как холодная змеиная кожа. Зуб на зуб не попадал, а пальцы мелко дрожали от подступающей истерики.
Весь мой мир был хладнокровно, цинично стёрт с лица земли.
Не в силах подняться, я на четвереньках доползла до гостиной. Нащупав внизу кухонного шкафчика заначку — бутылку крепкого алкоголя, которую Рейнер когда-то предусмотрительно запрятал туда после наших прошлых посиделок с ребятами, — я зубами сорвала крышку. Мне было плевать, что это. Горькая, жгучая жидкость тут же обожгла пищевод, но я упрямо сделала ещё один огромный глоток, захлебываясь собственными горячими слезами. Хотелось просто выжечь изнутри всю ту грязь, которую я увидела в раздевалке.
Мой телефон, брошенный на ковре, буквально разрывался от непрекращающихся, вибрирующих звонков Чейза. Экран то и дело загорался, высвечивая одно входящее уведомление за другим — Мия панически строчила сообщения, требуя ответа, куда же я так внезапно пропала в самый разгар бала. Вдруг на дисплее всплыло очередное текстовое сообщение от Чейза. Взгляд со второго раза сфокусировался на аккуратных строчках:
«Айри, прошу, выслушай меня. Мне правда жаль. Всё зашло слишком далеко, но я...»
С яростным рыданием я со всей силы швырнула мобильник прочь от себя в дальний угол комнаты. Аппарат со звонким стуком ударился о плинтус и затих. Я обессиленно прислонилась спиной к деревянному каркасу кровати в полумраке комнаты, подтягивая колени к груди. Я сидела на ледяном полу в абсолютной темноте и просто тупо смотрела в пустую стену перед собой, пока из глаз сплошным потоком текли жгучие слёзы.
В какой-то момент пространство вокруг меня обманчиво покачнулось, и перед моим лицом в полумраке внезапно соткался силуэт Рейнера.
— Хватит... хватит мне мерещиться, — разбитым, пьяным шепотом выдохнула я, закрывая глаза ладонями и упрямо мотая головой. — Убирайся. Твоё лицо вечно появляется перед глазами именно тогда, когда вообще не надо. Издеваешься надо мной даже в моих мыслях.
— Кажется, с тебя на сегодня уже более чем хватит, Миллер, — вдруг раздался совсем близко реальный, низкий и до боли знакомый голос, заставив меня судорожно вздрогнуть всем телом.
Я испуганно распахнула глаза. Рейнер не был галлюцинацией или бредовым видением. Он был настоящий, осязаемый и пугающе огромный. Торнтон уже успел переодеться в свою привычную домашнюю одежду — темные спортивные штаны и толстовку. Но мне сейчас не приносило абсолютно никакого облегчения то, что он устроил там.
Рейн уверенным движением бесцеремонно забрал из моих ослабевших пальцев бутылку, лишая меня последней защиты.
— Проваливай, Торнтон! — яростно прохрипела я, пытаясь отнять алкоголь, но он лишь усмехнулся, легко поднимаясь на ноги и отставляя бутылку высоко на комод, куда я физически не могла дотянуться. — Убирайся вон! Я не хочу тебя видеть!
— И именно поэтому я тебе мерещусь каждую секунду, не так ли, Зефир? — с какой-то горькой ухмылкой процедил он сквозь зубы, нависая надо мной своей огромной фигурой. А затем его тон мгновенно стал суровым, не терпящим возражений: — Тебе лучше прямо сейчас пойти и переодеться Лив. Живее. Иначе ты завтра будешь опять валяться с температурой тридцать девять. Я не нанимался снова бегать тебе за сиропами.
— Да плевать мне! — сорвавшись на сиплый крик, проревела я в ответ, упрямо утыкаясь подбородком в колени. — Плевать вообще на всё, ясно тебе?! На простуду, на колледж, на это платье! Вы... вы все просто играете мной, как какой-то безмозглой, удобной игрушкой! Что я тебе сделала, Рейн? За что ты так со мной поступил? Зачем молчал?!
Рейнер на мой надрывный крик лишь шумно выдохнул и с тихим стоном устало потёр лицо ладонями, заставляя себя сдерживаться. На его сбитых кулаках отчетливо виднелась запекшаяся кровь Девенпорта. И где-то глубоко на дне души, вопреки всей моей злости, мне было до слёз, до щемящей боли приятно, что он снова так яростно заступился за меня. Заступался ли вообще кто-то в этой жизни за меня из нашей компании так, как это из раза в раз, из года в год делает он? Нет. Никогда. Да, Нейтан или Итан тоже без дела не сидели бы, если бы меня кто-то посмел открыто обидеть. Но не так. Рейну в минуты моей защиты всегда было абсолютно, глубоко наплевать на последствия. Ему словно плевать было на то, что его с позором вышвырнут из хоккейной сборной за драку в разгар сезона, лишат повязки капитана или отчислят из университета. Он ни о чем не думал в эти секунды, кроме моей безопасности.
Из этого лихорадочного потока мыслей меня внезапно вырвало то, что Рейнер резко, силой дёрнул меня на себя за подмышки, одним слитным движением легко поднимая мою ватную фигуру с пола. Голова закружилась, я тут же покачнулась на высоких шпильках, теряя равновесие, но упасть он мне не дал.
В следующую секунду я с коротким писком просто оказалась перекинута через его плечо. Рейн прямо в процессе движения, не снижая темпа, одной рукой бесцеремонно стянул с моих ног эти дурацкие туфли и швырнул их куда-то в сторону коридора.
— Ты вечно смотришь чёрт знает куда, Миллер! — яростно шипел он, тяжело дыша и уверенно таща меня на плече в сторону ванной комнаты. Его голос буквально вибрировал от клокочущей внутри злости. — Меня это уже просто до ручки бесит! Я словно в слепой зоне стою как последний дурак уже не первый год, пока ты творишь вокруг всякую херню и доверяешь первому встречному ублюдку в серебряных шмотках! Не слышишь меня, не замечаешь, упрямо отталкиваешь! Понастроила стен!
— Отпусти меня! — в панике закричала я, отчаянно колотя кулаками по его спине. — Пусти сейчас же, слышишь, Торнтон?! Не смей сюда приходить больше! Не смей прикасаться ко мне! Не смей!
Но этот танк было невозможно остановить. Рейнер бесцеремонно шагнул со мной в тесную ванную комнату, резко опустил меня на кафельный пол душевой кабины и в ту же секунду наотмашь повернул рычаг смесителя.
Прямо мне на голову, на лицо, на плечи и на это несчастное черное платье обрушились мощные, ледяные, обжигающие струи воды.
Я от неожиданности и резкого температурного шока испуганно вздрогнула, шумно втянула ртом воздух и на секунду полностью замерла под этим безжалостным душем, хватаясь пальцами за мокрый кафель стены. Мои растрепанные волосы мгновенно потяжелели, облепляя лицо, а холодная вода смывала остатки пьяного тумана.
— Ты что, совсем больной, Торнтон?! Больной на всю голову?! — вовсю прокричала я ему прямо в лицо, задыхаясь под струями ливня в замкнутом пространстве и утирая воду с глаз. — Что ты творишь?!
— Тебе нужно срочно протрезветь, Зефир! — упрямо, громогласно перекрикивая шум бьющей по поддону воды, заорал он в ответ, блокируя мне выход из кабины своим огромным телом и удерживая за локти. — Протрезветь прямо сейчас, пока ты в таком состоянии окончательно не начала творить глупую, непоправимую дичь! Из которой я тебя потом опять буду вытаскивать!
Вдоволь наругавшись и убедившись, что ледяной душ всё-таки выбил из моей головы остатки самого удушливого алкогольного хмеля, Рейнер наконец выключил воду. Он швырнул мне на плечо сухое махровое полотенце и молча вышел, плотно прикрыв за собой дверь ванной, оставляя меня в полном одиночестве приводить себя в надлежащий порядок.
Я на автомате включила нормальную, теплую воду. Смыла размазанную косметику, тщательно вымыла голову от остатков лака, смывая вместе с грязной пеной всю ту мерзость, свидетельницей которой стала. Переодевшись в чистую, сухую домашнюю одежду и укутав мокрые волосы в тюрбан из полотенца, я тихими, уставшими шагами вышла обратно в комнату. Холодная реальность окончательно вступила в свои права, и под ребрами снова заныла непреходящая боль предательства.
Рейнер вовсю, как и обычно, по-хозяйски распоряжался на моей маленькой кухне. Услышав мои шаги, он лениво махнул рукой, приказывая подойти ближе, а когда я приблизилась к столу, бесцеремонно сунул мне прямо в пальцы теплую керамическую чашку.
— Что это? — я тут же недовольно нахмурила нос, принюхиваясь к содержимому.
— Чай, — коротко проговорил он, засунув руки в карманы спортивных штанов и в упор разглядывая мое бледное лицо.
— Я не люблю чай, ты прекрасно это знаешь, — хмуро проворчала я, пытаясь отставить кружку в сторону.
— А я не люблю, когда ты пьешь всякую спиртовую бодягу из чужих стаканов, — жёстко, с нажимом парировал он, не давая мне убрать руку. — И что мне теперь с тобой делать, Миллер? Вообще не приходить сюда? На замок тебя запирать, чтобы ты глупостей не творила?
— А может, и правда не приходить? — я вызывающе выгнула бровь, сокращая между нами расстояние и заглядывая в его суровое лицо. Обида на его умалчивание до сих пор жгла изнутри. — Может, просто оставишь меня в покое?
— Пей, — только и сказал он, наотрез игнорируя мой выпад.
— Послушай меня, Рейн. Я хочу побыть одна, ясно тебе?! — сорвавшись на надсадный, хриплый шепот, выдохнула я, ощущая, как к горлу снова подступает удушливый ком слёз. — Мне только что... мне сердце разбили в щепки прямо на моих глазах. Растоптали. А ты стоишь тут посреди моей кухни со своим дурацким чаем и строишь из себя правильного! Что ты вечно таскаешься со мной как привязанный? Просто отстань, ясно?! Сходи развейся со своими многочисленными девчонками из поддержки. Охомутай новую блондинку, сделай хоть что-то со своей личной жизнью... Надоел мне, ей-богу! Проходу от тебя нет.