– У тебя когда-нибудь была девушка? – спросила я, в ожидании его реакции. Он остановил листать и вздохнул, глядя в потолок.
– Да, – ответил он, наконец посмотрев на меня.
– Как ее звали?
– Джослин. Она приехала из Англии в Нью-Йорк. Мы познакомились на выставке наших родителей, – произнес Алан, снова отводя взгляд, словно сосредотачиваясь на воспоминаниях.
– Какой она была?
– Она была невероятно утонченной и открытой. У нее были короткие рыжие волосы и карие глаз; очки, почти похожие на мои, и она очень часто улыбалась. Она рассказывала разные истории про себя не потому, что она была самовлюбленной, а потому что она часто удивлялась самой себе. Однажды она сама состригла свои длинные волосы просто потому, что ей так захотелось и еще по причине того, что она не очень любила парикмахерские, – немного улыбнулся Алан. – Она любила петь и у нее это очень хорошо получалось. А еще этот британский акцент, которому она меня учила. – Алан рассказывал так, будто это была самая восхитительная девушка на свете. В его глазах бегали воспоминания, и он временами улыбался им. Эта девушка, наверняка, была невероятной, если смогла раскрыть оболочку Алана.
– А почему вы расстались? – спросила я, немного понизив голос, в надежде, что не скажу чего-нибудь плохого.
– Она была слишком идеальной, – вздохнул Алан, – Люди не могут быть идеальными. В конце концов, когда-нибудь проявится какой-нибудь изъян их идеальности, и ты уже не сможешь видеть их так, как видел раньше. Джослин была такой. Я боялся увидеть этот изъян и решил разорвать наши отношения. Она не плакала и не злилась, а просто обняла меня и поблагодарила за все время, проведенное со мной. Лучше уж встретить неидеального человека, увидеть его недостатки и жить с ними. Только после всего этого, ты посчитаешь человека идеальным для себя, а не для мира. А Джослин была идеальной для всех.
– Ты любил ее?
– Наверное. Мы встречались недолго, но я смог привязаться к ней.
После произнесенных слов Алана, мы погрузились в недолгую тишину. Наверняка, ему было сложно переживать это расставание. Сейчас я хорошо понимала Алана. Дилан был таким. Он с первых шагов в мою жизнь казался идеальным, и, мне кажется, я начинаю видеть те самые изъяны.
Алан проводил меня до дома в тот день. Было темно, и мама уже довольно сильно волновалась, но мне не было страшно идти одной. Правда, Алан все-таки решил сопроводить меня тем вечером. По дороге я спросила, не знает ли он знакомых, кто мог бы мне помочь с доступом к списку учеников университетов. Оказалось, Нат хорошо разбирается в хакерстве. Алан не стал спрашивать для чего мне это понадобилось, и я была ему благодарна за это.
На следующий день я попросила Ната помочь с этим, и он смог проникнуть к списку учеников каждого университета, но, к неудаче, я не нашла имени «Дилан Кэмпбэлл» ни в одном из университетов. Мы также поискали его в университетах Нью-Йорка. Времени ушло довольно много, но за эти дни, я хорошо поладила с Натаниэлем. Он был таким, каким его видят другие. Он был почти такой же, как Дайдзо, и теперь мне ясно, почему они стали так близки. Спустя два дня мы все-таки нашли Дилана в одном из юридических университетов Нью-Йорка. Правда, это был архив, где хранились прошлогодние списки учащихся. Там был лишь адрес его квартиры в Нью-Йорке и старый номер телефона; но ни одной записи о том, куда он делся после. Я была расстроена, что не смогла ничего найти, но была рада, что Нат смог мне помочь. Правда, я не рассказала, зачем мне нужен был список. Я никому не рассказывала.
Я тихонько прокралась вниз по лестнице и открыла входную дверь. Напоследок, я прислушалась, чтобы убедиться, не проснулась ли мама, но дом оставался в полной тишине. На улице меня с распростертыми объятьями встретили Линдси и Дайдзо. Мы обнялись очень крепко, и сквозь объятия я могла с трудом ответить «спасибо» Нату, который стоял напротив и улыбался, говоря мне «с днем рождения».
– Куда мы идем? – спросила я, отпуская Дайдзо.
– Увидишь, – сказала она и, Линдси, взяв меня за руку, повела вперед, не давая мне никакого ответа. Я взглянула на окно моей комнаты перед уходом. Так вот, каково это смотреть отсюда на меня… Дилан проделывал это почти каждый день. Сегодня, самый важный день для меня, но я не чувствую, что в этом году он является таким. Я, все еще, от привычки надеваю браслет, подаренный мне две недели назад. Каждый раз, когда мне грустно, я смотрю на него и пытаюсь сосредоточиться на его деталях, пытаясь забыть остальные вещи, волнующие меня. Дилан подарил мне его две недели назад, а казалось, этот браслет у меня уже очень давно. Возможно, Дилан дарил его мне заранее зная, что не будет присутствовать на моем дне рождении и, самое худшее, что я могла представить, возможно, он планировал это расставание. Глубоко, в темных мыслях, я могу лишь представить, как сейчас он спит где-то далеко, в другом городе, и не вспоминает обо мне совсем и не заботится о том, что меня сейчас беспокоит. Что я чувствую? Можно перечислить целый список моих чувств, но я скорее остановлюсь на одном из них. Боль. Сложно сказать, какая именно боль меня беспокоит. В каком месте? Могу ли я назвать ее степень по шкале от одного до десяти? Терпимо ли это и т.д. Думаю, первое расставание должно болеть именно так. Если я это переживу, я уверена, дальше будет легче. Скорее всего…
Мы шли недолго. На полпути я уже поняла, куда они меня вели. На улице все еще было темно, и Нат сказал, что рассвет уже скоро. Мы вышли на пляж, где звук волн переливался с шорохом деревьев, наших разговоров и ночным городом. Именно там, за океаном, на горизонте, скоро должно встать солнце. Оно коснется океана, затем его лучи тихонько прокрадутся к нашим ногам, пока не осветят нас и после, доберутся до города, где ночной Сан-Франциско ляжет спать и проснется новый день. Я никогда не была здесь на рассвете, поэтому мне не терпелось увидеть это зрелище своими собственными глазами; а не лишь по слухам друзей, которых забавляют такие вылазки. Я все еще была сонной. Зевота иногда не давала мне говорить, но я не хотела идти спать. Не сегодня. Даже, если кое-кто не будет со мной в этот день, я постараюсь провести его насыщенно. И он начинается сейчас.
– Ты в порядке? – спросила Лин, пока мы спускались вниз по песку, наполняя им наши кеды и кроссовки. Я остановилась и сняла их, чтобы высыпать его наружу. Пальцы ног приятно легли на холодный песок и я, взяв в руки свою обувь, начала спускаться дальше, не дожидаясь остальных, пока они проделывали тоже самое. Я остановилась там, где песок оставался влажным, потому что здесь был отлив, и стопы приятно ложились на влажные песчинки. Я вдохнула глубже и оглянулась по сторонам. Никого кроме нас. Представляю, как примерно через два часа здесь, где стою я, будет совершать утреннюю пробежку какой-нибудь парень или девушка. А там, где стоят друзья, будут ходить разные люди, которые просто пришли посмотреть на прилив. Где-то недалеко отсюда даже сижу я с Диланом и смотрю на водную гладь, пока он спрашивает о чем-то, а после, целует, и мы смеемся. Я будто вижу эти воспоминания, как какой-нибудь маленький ролик, прокручивающийся у меня в голове бесконечно, пока я не захочу его сама отключить. Иногда, мне кажется, будто я не захочу его отключать; и меня просто замкнет, и я отключусь навсегда. Выдох…
– Лиз? – спросила Линдси, подходя ближе и касаясь моего плеча, будто говоря: «все в порядке, ты можешь мне довериться».
– Да, вроде как. Просто немного хочу спать, вот и все. – ответила я, как можно убедительней. Она взглянула на меня с понимающим взглядом в глазах, и мне захотелось обнять Лин и расплакаться на ее плече, пока она выслушивает мое каждое слово и забирает всю боль.
– Спасибо, что привела меня сюда. Это идеальное место для того, чтобы встречать рассвет. Конечно, если вы именно это затеяли, – улыбнулась я.
– Да, ты нас раскусила, – саркастически засмеялась Лин. – Это была не моя идея, – ответила она, отводя взгляд на океан.
– Тогда чья же? – спросила я, все еще смотря на нее. Я повернулась назад, и увидела, как Нат и Дайдзо только сейчас снимали свои кроссовки и разговаривали о чем-то. Я не могла слышать их разговор, потому что это было бы неприлично, но и еще потому, что звуки волн приглушали их речь. Они не казались слишком веселыми сейчас.
– Знаешь, я не знаю, хорошая ли мысль сейчас тебе это рассказывать, – сказала Лин, выдержав недолгую паузу.
– Что ты хотела рассказать? – спросила я, снова переводя взгляд на нее. Она казалась грустной сейчас, хотя возможно это освещение влияет на эмоции.
– Ладно, – вздохнула она и немедля ответила, – Я призналась Алану в своих чувствах.
Ох, Лин…
– Когда? – ответила я тише, чтобы Нат и Дайдзо не услышали.
– Я говорила с Дайдзо об этом, не волнуйся. – сказала она, взглянув на Дайдзо, которая поддерживающе кивнула Лин, зная, о нашем разговоре.
– Неважно. Он все равно их не принял. – она опустила взгляд к ногам, будто хотела вот-вот расплакаться.
– Мне жаль, Лин, – ответила я и обняла ее, пока ей не стало совсем грустно.
– Я в порядке, правда. Я знала его ответ заранее, но мне просто больше не хотелось держать это в себе. Извини, что говорю это на твоем дне рождении. – ответила она, взглянув на меня. Она выглядела грустной, но я не думаю, что ей было плохо сейчас. Мне кажется, Лин осознала одну важную вещь. Она просто искала своего идеала, но как сказал Алан: идеальные люди не вечны. – Все в порядке, Лин. Я рада, что ты мне это рассказала. – ответила я и снова обняла ее.
– В любом случае, это была его идея, – ответила она спустя некоторое время.
– Правда?
– Да, но, похоже, он опаздывает. Он точно тебе друг?
– Он просто… Алан, – ответила я, и мы обе засмеялись. Напоминает мое десятилетие… Возможно поэтому оно мне снилось сегодня.
Я стояла у подножья старого пирса, который раньше был длиннее, чем сейчас. Его укоротили, во благо безопасности людей, и еще потому, что последние доски были довольно старыми и рыхлыми. Мои друзья отослали меня подальше, чтобы переговорить “кое-какие вещи, о которых я не обязана знать”. Я посмотрела на них отсюда и увидела, как они что-то доставали из своих рюкзаков. Инстинктивно отвернувшись, я посмотрела вперед, чтобы не испортить себе же сюрприз. Алан все еще не пришел и, возможно, не придет. Его действия сложно предугадать. Думаю, поэтому он всегда отличается от остальных. Я закрыла глаза, чтобы прислушаться ко всему присутствующему. Не знаю, сколько я так стояла, но спустя некоторое время, я услышала шаги друзей. Интересно, что они подготовили для меня? Я раскрыла глаза, пока мое зрение пыталось привыкнуть к окружающей среде. Темнота постепенно начала угасать и мне даже показалось, что я вижу солнце впереди. Небо стало светлее и вокруг все стало чуточку ярче. Я повернулась, чтобы встретить их и поняла, что ошиблась. Передо мной стоял Алан. Он не был сонным, как мне казалось, и, возможно, даже бодрым чутка. Он держал в руках что-то тонкое и упакованное. Не сложно догадаться, что это было.
– С днем рождения, – улыбнулся он и протянул подарок мне в руки.
– Спасибо большое, – ответила я и взглянула на него. Это было что-то среднего размера, формы прямоугольника, не слишком тяжелое или толстое. Это могло быть что угодно. Возможно, книга, альбом или скетчбук… Но, я думаю, что-то определенно особенное.
– Что ты тут делаешь? – спросил он, отводя глаза на вид позади меня, словно хотел избежать моего взгляда.
– Они, – указала я в сторону друзей, – вывели меня сюда, чтобы я не испортила весь сюрприз. Алан кивнул в ответ и встал возле меня, поворачиваясь в сторону океана.
– Спасибо, что все это затеял, – я повернула голову к нему и увидела, как он одобрительно улыбнулся, словно сказал: «пожалуйста». Мне казалось, не сложно было понять, что это все было идеей Алана.
– Не открывай подарок сейчас, хорошо? – ответил он и взглянул на меня.
– Хорошо, не буду. Тут красиво, правда?
– Я здесь почти каждый день. Да, здесь вправду красиво.
– Я бы тоже хотела приходить сюда чаще.
Мне казалось, Алан хотел много что сказать, но нас прервала Лин. Она начала нас звать, и нам пришлось спуститься к ним. Мне хотелось побыть на пирсе еще подольше и поразмышлять о многом; но сейчас не время о чем-то беспокоится.
– Хорошо, мой первый, – сказала Лин и вручила мне в руки очень маленькую коробочку. Мне кажется, в ней должно храниться какое-нибудь украшение. Мы сидели в небольшом кругу, пока вокруг просыпался мир. У всех были веселые и радостные лица, и мне хотелось всех их сейчас обнять. Было просто приятно видеть друзей сейчас и здесь со мной. В серебряной коробочке лежало почти такое же серебряное кольцо, на котором было написано «Be strong». Она посмотрела на меня понимающим взглядом, и я обняла ее в ответ. Я хотела, чтобы это мгновение остановилось на дни, годы, века… Я хотела, чтобы мир остановился, потому что я устала бегать за временем.
Дальше свои подарки протянули Дайдзо и Нат. Дайдзо подарила мне сборник книг Рэя Бредберри и я могла только представить, сколько же она потратила на это издание! От Ната я получила небольшой скетчбук, и мне было очень приятно получить подарок от него, потому что мы не были настолько близки. Остался лишь подарок Алана, но я не могла открыть его сейчас. Здесь не хватало лишь одного человека, одну единственную персону, о которой я никогда не заговорю перед друзьями. Я пыталась убрать его из своих мыслей, но, мне кажется, я просто не смогу это сделать.
– Рассвет! – крикнула Лин, и мы все повернулись в ту сторону, куда она устремила свой взгляд. За океаном поднималось яркое солнце, наконец, окрашивая небо в разные цвета и садясь прямо на океан, распуская свои лучи по разным уголкам пляжа. Зрелище было потрясающим! Мне казалось, закат был самым красивым явлением солнца, но рассвет был куда более масштабным. Закат забирал весь день собой, а рассвет распространял его постепенно, и все это просто завораживало.