– Он в шоке, – посветив фонариком мне в глаза, объяснил Билл, – но, могу сказать, что он нас слышит.
– Но не понимает! – в панике говорила моя сестра. – Он не может прийти в себя! Страшно вспоминать, что устроил в больнице…
Билл принялся успокаивать меня так, как в ночь нашего знакомства, добившись успеха. Каким-то чудом я пришел в себя благодаря человеку, заменившего мне старшего брата. Не знаю, зачем он решил связать себя с хирургией, но психолог из него вышел бы отличный.
– Тебе лучше, дружище? – беспокоился он за меня, внимательно рассматривая глазные яблоки и зрачки. – Как ты себя чувствуешь?!
– Вроде, – тихо ответил я, – я здесь, наверное…
– Ты очень слаб! – уточнил Билл, взяв меня под руки, усаживая на лавочку. – Придется посидеть, Ричард. Отдохнуть.
Сидя на лавочке, пытаясь прийти в себя окончательно – мой лучший друг обсуждал детали случившейся трагедии с Эми, явно нервничая. Видя, и ощущая кожей, как он злится, я наконец-то услышал его коронную фразу, повторявшуюся бесконечно.
– Просил же вас не связываться с Джеком! – разозлился он, оставаясь в напряжении. – Скорее всего, его посадят.
– Мне нужно забыть о нем, и жить дальше. – Призналась Эми сама себе, не скрывая слез при нем. – Это очень-очень тяжело!
– Я не думаю, что ты сможешь простить его… – рассуждал Билл, прижав ее к себе, как маленькую дочь, – лучше забудь о нем…
– Спасибо тебе, – тихо шептала она, прижавшись к его груди, крепко обняв, словно выплескивая избыток чувств – одна я бы не справилась.
– Не надо одной, глупая девочка! – воскликнул он, посмотрев на нее. – Я друг вашей семьи, и всегда помогу. Тебе тоже, Эми!
– Я рада, что ты заменил нам старшего брата, – с гордостью произнесла она, встретившись с ним взглядом, – огромное тебе спасибо.
Билл поднял мое тело, взяв под руки вместе с Эми, дотащив до тротуара с парковкой. Запихнув меня, словно бездушную сосиску в черный автомобиль – они посчитали, что справились со сложнейшей задачей в их жизни. То есть, со мной. Да, я оставался слабым, а мое зрение сдавалось под гнетом происходящего, переставая распознавать, что либо, кроме фонарей, мимо которых мы проезжали.
Среди серых стен
Войти в больницу мальчик смог в момент, когда медицинский персонал открыл дверь, а вот пройти сквозь стены – у него не получилось.
Наблюдая, куда везут его тело, он старался оставаться рядом с ним, чтобы не потерять. Но, поняв, что врачи держат путь в палату реанимации – зайти туда он искренне побоялся.
– Страшно, – сказал он вслух, – очень страшно.
– А как ты хотел?! – произнес женский голос. – Я там была.
– Ты меня испугала! – внезапно подпрыгнув, оглянувшись, воскликнул Томас, посмотрев на истекающую кровью девушку. – Что с тобой случилось?
– Я родила девочку, но даже не успела взять ее на руки… – объяснила она двенадцатилетнему высокому парню, – операция, как видишь, закончилась неудачно для меня…
– Как тебя зовут? – уточнил он. – Твое имя?
– Не помню, – задумчиво сказала она, – но, я родила девочку.
Пообщавшись с двумя странными людьми, попадающимися на его пути, Томас выявил для себя некую закономерность, что они все – не помнят свои имена.
– Наверное, прошло много времени с того момента, – прошептал он себе под нос, – поэтому они не помнят имена.
– Либо у них с памятью не очень в столь молодом возрасте! – посмеялся мужчина, подъехав к Томасу на инвалидной коляске, врезаясь во все, что было на его пути. – Рад приветствовать!
– Здравствуйте, – ответил мальчик, – вы так неожиданно появились.
– Я всегда неожиданно появлялся, – засмеялся он, – даже будучи за границей, в мире живых.
– А вы помните свое имя? – поинтересовался Томас. – Помните, как вас звали в мире живых?
– Меня зовут Джон, – ответил ему старик в инвалидной коляске, – и я умер от безысходности, закончив все свои дела.
– Приятно познакомиться, Джон! – пожал ему руку Томас, ощущая невероятное тепло. – Можно узнать, от какой безысходности?
– Я ослеп и не смог этого вынести. – Поделился он, исчезнув.
Томас задумался, вспомнив, что его прадедушка Джон имел проблемы со зрением. Но, сколько слепых Джонов могло существовать на границе миров! По этой причине, он отбросил мысли о Джоне, с которым только что познакомился, стоя возле реанимации.
Двенадцатилетний мальчик все-таки набрался смелости, войдя в палату вместе с анестезиологом, держащим необходимые препараты.
– Мальчик совсем плох! – кричали врачи друг на друга. – Может не выжить! Все жизненные показатели практически на нуле!
– Займемся делом! – вмешался серьезный мужчина. – У нас мало времени.
– Он практически не дышит! – произнесла девушка. – Теряем его!
Томас, подойдя ближе к своему телу, заметил, как частота сердечных сокращений усилилась.
– Сердце бьется! – оповестил всех врач. – Продолжаем работу!
– Ввожу наркоз, – сказал мужчина, с которым зашел Томас в палату реанимации, – засыпай, малыш.
Томаса знатно повело, и он очутился чуть выше, словно сидел на высоком дереве, смотря на происходящее с ним.
– Досталось тебе, – произнес, сидящий рядом маленький мальчик, – я до сих пор помню эту боль.
– Ты кто? – сонно, но в тоже время напряженно спросил его Томас, разглядывая, – Ты такой маленький!
– Я – не рожденная душа, – ответил ему мальчик, – от меня решили отказаться сразу, и это было больно.
– Как это, сразу? – не понимал его Томас. – Как?
– Не знаю, как это произошло, – рассказал ему мальчик, – я просто вышел из тела мамы, и умер.
Томас плохо себя чувствовал от всех рассказов, но желал разобраться в происходящем с каждым, кто встречается ему на пути.
– Наверное, ты говоришь про аборт? – уточнил Томас, посмотрев на малыша. – Иногда женщины принимают это решение…
– Нет! – возмутился крошечный мальчик. – Моя мама не собиралась делать аборт. Она хотела родить меня. Я чувствовал.
– Тогда что произошло? – запутался Томас. – Как же ты умер?