– Что именно случилось?! – спрашивал я, пытаясь вытянуть из нее хотя бы одно слово. – Я не понимаю! Объясни мне, бабушка!
– Я принимала роды у Ванессы Кларк… – постепенно начала делиться бабушка со мной, – и… она родила доченьку раньше срока, назвав ее Лизи…
Бабушка сняла платок, присев около могилы, тихонько заплакав.
– Они просили похоронить их вместе! – всхлипывая, громко сказала она. – И я сделала все, что было в моих силах. Здесь похоронены Ванесса Кларк и Генри Миллер. Запомни это место. И покажи Лизи, когда придет время, а меня, возможно не станет.
– Не говори глупости, бабушка! – повысил я голос в ответ. – Почему тебя не станет? И, когда придет время рассказать Лизи?
– Это жизнь, у нее свои планы на нас! – грубо и нервно произносила бабушка, смотря на меня, словно знала что-то, чего не знаю я. – Сама я не смогла сказать Лизи! Ты почувствуешь, когда настанет время привезти ее сюда, познакомив с правдой, с родными родителями.
Бабушка Ирен привстала, схватившись за спину, и пошла дальше, что-то бормоча себе под нос. Я последовал за ней, и хотел продолжить наш разговор, но несколько в ином ключе:
– Ты можешь рассказать мне все? – обратился я к бабушке. – Какие еще у тебя есть секреты от нашей семьи? Скажи мне, пожалуйста!
– Нет! – резко ответила она. – Есть то, чего тебе лучше не знать!
Идя к машине, цепляясь одной ногой за другую, смотря на увядающую с каждым годом бабушку, я почувствовал необходимость в поиске информации. Благодаря высоким технологиям – практически все находилось в свободном доступе. Узнав, что на самом деле случилось, меня перестало мучать множество вопросов без ответа, но один все-таки тревожил душу, оставаясь без объяснений.
– Почему родственники погибших не взяли внучку?! – в ожидании аргументированного ответа застыл я. – Сможешь ответить?
– Они написали отказ… – произнесла бабушка Ирен, – сразу с обеих сторон…
– Но, почему? – вновь спросил я бабушку. – Как можно было отказаться от родной внучки?
Я находился в некотором недоумении, ожидая, что бабушка поможет мне разобраться.
– На этот вопрос я не нашла ответа… – прошептала она, – эти люди были не готовы воспитывать новорожденную девочку, потеряв своих детей…
– Таким нет прощения! – жестко ответил я. – Как они могли!
– Не суди их, Ричард, – смиренно сказала бабушка, взяв меня за руку, – мы не можем судить тех, в чьей шкуре не были.
Вернувшись к надгробию – я заметил, что Ванесса Кларк была совсем молодой девушкой, родив дочь, как и ее парень – Генри Миллер, погибший в автокатастрофе. Мне до бесконечности было интересно, что произошло в той аварии, и я занялся анализом полученной информации, прося помощи у тех, кто владел скрытыми данными от чужих глаз и умов.
– Едем домой! – подойдя к машине, окликнула меня бабушка Ирен, ища глазами среди кладбища. – Я очень устала, Ричард! Возвращайся.
Быстрым шагом я дошел до машины, помогая ей сесть в автомобиль.
– Я отвезу тебя, – заботливо произнес я, – скоро будем дома.
– Ричард. – Обратилась она ко мне. – Я посплю, пока мы едем. Не включай громко радио, и будь добр, помолчи, пока я отсыпаюсь.
Выслушав пожелания бабушки, я кивнул головой в знак согласия, и повез ее в снятую квартиру. Путь предстоял долгий, и я надеялся, что она выспится. Отключив смартфон, сунув его в отделение для всякой мелочевки – на несколько часов я выпал из реальности, концентрируясь на дороге, отбросив мысли, тем самым перезагрузив голову.
Искренне веря в дружбу
Переживая за бабушку Ирен – я отправил ее в пансионат, сберегая нервы, и подорвавшееся здоровье за последнее время, понимая, что мне самому требуется помощь. Окончательно достроив трехэтажный коттедж осенью, к моим двадцати семи годам, оставляя позади ремонтные заботы, найдя в плотном графике время – я, наконец, смог навестить младшую сестру, проходящую лечение, не уговорив Лизи поехать со мной в клинику. Сам я, конечно, все-таки не поддался восстановлению угробленного организма – регулярно принимая алкоголь.
За руль я садился исключительно в трезвом состоянии, привыкнув к окружающим меня кошмарам. Например, по пути к бабушке, я заметил человека, буквально прыгнувшего на лобовое стекло во время движения по трассе. Успев обделаться, я взял себя в руки, научившись отличать галлюцинации от реальности, хотя, складывалось ощущение, что их это мало устраивает.
Укутавшись в серый шарф, спустившись в гараж, я обратил внимание на совершенно противоположные по энергетике машины. Не рискнув сесть в красный пикап, мне приходилось смириться с выходками мерседеса, всем сердцем презирая его. От нового дома до клиники он домчал меня быстро, не позволяя заскучать. Приехав, меня лично проводили до палаты сестры, не заставляя блуждать в огромном здании.
Открыв дверь, я был крайне удивлен, увидев Билла.
– Привет! – воскликнул я, входя в палату. – Не ожидал увидеть вас вдвоем. Не знаю даже, радоваться, или…
– Все в порядке! – перебил меня лучший друг, быстро удаляясь из моего поля зрения. – До встречи, Эми!
– Вы не помирились?! – спросила меня сестра, когда он вышел. – Почему вы поссорились, расскажи мне, Ричард?
– Я не хочу говорить о нем. – Сухо произнес я, крепко обнимая сестру. – Приехал поговорить о тебе. Как ты здесь?
– Уговорил, – ответила Эми, посмеявшись, – знаешь, неплохо. Кормят недурно. Занятия различные, разговоры по душам с психиатрами.
– Как обстоят дела с зависимостью? – уточнил я. – Получается держаться?
– Смотри! – сказала Эми, достав круглый значок. – Уже шесть месяцев я чиста, как только что купленный шприц в аптеке.
Эми рассмеялась, глядя на серьезное лицо из-за упоминания «шприца», вводившее меня в транс, сменяющийся жесткой истерикой.
– Все хорошо, Ричард. – Спокойно поговорила она со мной, взяв за руки, смотря в глаза. – Я рада лечению, правда. Спасибо тебе. И Биллу…
– Ты у меня сильная девочка! – воодушевленно выпалил я, глядя в карие глаза сестры, находящейся в трезвом рассудке. – А что Билл?
– Он очень мне помогает… – говорила она, краснея, – он гуляет со мной, проводит время…
– Часто приезжает?! – прервал я ее. – Один, без жены?!
– Ты не в курсе? – удивилась она. – Я заметила, что нет кольца на его безымянном пальце, да и разговоры о ней резко пропали…
– Мы не общались всего полгода, – задумавшись, произнес я, – а уже столько всего произошло. Жаль, если они развелись.
– О чем жалеть? – напряглась Эми. – О том, что ему больше не выносят мозг?!
– Да ты, сестренка, – обратил я внимание на ее взгляд, – в курсе событий, видимо.
– Мы часто видимся, – призналась она, – не буду скрывать.
Подойдя к окну, рассматривая двор больницы с другого ракурса, недоступного ранее, четко проанализировав ситуацию, появилось явное ощущение, что мне пора уходить.
– Ладно, Эми! – окликнул я ее, подойдя к ней, поцеловав в холодный лоб. – Пора двигаться дальше. Навестить Томаса…
– Надеюсь, что он скоро очнется, – посмотрев на меня с легкой улыбкой, произнесла она, – пока, Ричард.
Ничего нового, приехав к младшему брату, я не услышал. Конечно, я посидел с ним, немного поболтав, словно он слышит меня. Рассказал, что Эми лечится, и меня это бесконечно радует. Упомянул Билла, уделяющего ей чрезмерно много внимания. И, конечно, поделился ощущением от переезда, отметив холодный ноябрьский ветер на улице, заставляющий содрогаться тело изнутри.
– Хочу увидеть тебя бегающим вокруг меня, дергающим за штанину, – посмеялся я, держа Томаса за руку, – как раньше…