Мужчина делает несколько больших глотков, осушая за раз половину бутылки и лишь тогда вновь способен нормально двигаться, возвращаясь всем своим естеством в этот бренный мир.
От него не скрылась царапина на щеке демона, как и то, что её что-то беспокоит – что-то, что она может скрыть за улыбкой, но не сможет утаить в глазах – океан под его ногами тревожнее, чем обычно.
– Я воспользуюсь твоим душем.
Не дожидаясь его реакции, она делает шаг в сторону и подходит к одному из навесных шкафов, где хранятся полотенца. Забавно приставая на носки, девушка берет одно из них и быстро скрывается за боковой дверью, словно бы убегая от чего-то.
Виктор провожает её взглядом, делает еще один глоток, закрывая бутылку крышкой и встает, потягиваясь, расправляя плечи. Он убирает воду обратно в холодильник и ненадолго замирает, прислушиваясь к его гудению, словно пытаясь привлечь разбегающиеся мысли.
Мужчина открывает шкаф слева от того, где хранятся полотенца, и достает небольшую белую коробку с красным крестом на крышке. Порывшись среди различных упаковок успокоительных и обезболивающих таблеток, он берет тюбик с лечебной мазью и убирает аптечку обратно, скрываясь за дверью ванной комнаты.
Это было небольшое помещение, объединяющее прачечную, ванную и туалет, с единственным мансардным окном, поставляющим весь свет.
Медиум прошел внутрь и остановился напротив раковины с большим зеркалом над ней. Поворачивая кран, он открывает воду.
Она надеялась контрастный душ успокоит её. Но проклинающий шепот все еще раздавался внутри черепной коробки, чем сводил с ума.
Пламя просилось наружу, единственное, что не давало ему вырваться – серебряные колокольчики, привязанные к левому рогу – гравировка различных магический комбинаций и тихий звон, бьющих по ним капель, что эхом отдается от стен. Ной носит их с восьми лет, не снимая.
Девушка лишь слегка улыбнулась, услышав, как скрипит дверь, а потом и шум воды. Она доверяла ему, и знала, что он не сделает ничего лишнего. Как бы ей не хотелось…
Многие хоть краем уха, но слышали о нем, казалось, он был знаком с половиной города.
Меланхоличный, таинственный, слегка неопрятный вид с приклеенной улыбкой; способность выслушать любого, уделяя ровно столько внимания, сколько требует просящий; позволить выговориться и облегчить ношу на сердце, а впоследствии дать правильный совет, если в нем нуждаются – эти качества выделяли его из толпы.
Для многих медиум ассоциировался со вторым барменом, в каком бы заведении не выпивал. Он изредка менял свое привычное место в «Фурине» (баре своей сестры) на что-то более экзотичное, но неизменно возвращался обратно. И, сколько бы времени не прошло, слухи продолжали плодиться и кружить вокруг него, как рой пчел возле улья.
К тому же, он мало кому отказывал в помощи и почти никогда не уходил от награды, какой бы экстравагантной она не была…
…Ной же была исключением из правил. Даже если сама проявит инициативу, изъявит желание, медиум умело извернется, уйдет от темы. Они были «рядом», но не были «вместе». Таким их отношениям недавно исполнилось два года.
– Какие планы на сегодня?
Намазывая зубную пасту на щетку, и отворачиваясь от зеркала, которые всегда не любил из-за способностей отражать искалеченную правду, спрашивает Виктор, делая первые движения щетиной по зубам. На какое-то мгновение он увидел в отражении то, чего предпочел бы не замечать…
Ной молчит, погруженная в свои мысли. Дожидаясь её реакции, мужчина натыкается взглядом на одежду, сброшенную как попало внутрь специальной корзины для грязного белья. Он подходит к ней и берет в руки. Её тонкая рубаха, женского покроя в голубую клетку, запачкана кровью. Теперь все встало на свои места. Как он и думал – все дело в работе. Со вздохом медиум сложил одежду в барабан специализированной техники, включив стиральную машинку, и отошел к раковине, чтобы прополоскать рот.
– Возвращаюсь на работу.
Когда вода стихла, произнесла девушка.
Она закуталась в полотенце и показалась ему, сдвигая вбок штору. Мужчина некоторое время возился возле раковины, после чего выпрямился, повернулся и сделал шаг, оказавшись прямо напротив демона.
Ной смотрела на него вопросительно, ожидая его отчета о планах. Он же пристально всматривался ей в лицо, не отворачиваясь. Это не смущало, но было неприятно, словно медиум пытается прочитать самые сокровенные мысли.
Он поднимает руку и проводит большим пальцем ей по щеке, оставляя жирный след и легкое пощипывание от лечебной мази, наносимой на царапину.
– Больно.
– Глупая…
Со вздохом закрутив тюбик, и убрав его в карман брюк, Виктор потянул за другую щеку, заставив проявиться на её лице чему-то наподобие улыбки. Сам того не замечая, он копировал поведение той, что являлась ему во снах и видениях.
Девушка смотрит ему в лицо, расплывшееся в самодовольной улыбке, и знает, что именно эта – искренняя, потому что от неё легко заразиться и теплеет на душе, но такая бывает редко, допустим, когда они наедине.
? Что бы там ни было, ничего не поделаешь… Ты не можешь спасти всех!
Приблизившись, он соприкоснулся с ней лбами. Рука мягко лежала на голове, поглаживая.
? Работа есть работа. Не накручивай себя…
Как только девушка могла забыть…Этот человек не любит, когда суют нос в его дела, но с такой легкостью и рвением вмешивается в жизнь других, словно его там ждали. И ведь ему всегда удается растопить чужие айсберги. Но он продолжает тонуть в собственном болоте и даже не пытается хоть как-то выбраться на поверхность. Уже пять лет как…
? Сделаю кофе.
Азимов отстраняется, потрепав её по голове, словно нерадивого ребенка, совершившего очередную глупость, и выходит из комнаты.
Демон провожает его взглядом и выдыхает, печально улыбаясь. Позволив, наконец, царапине регенерировать, она чувствует, как пламя вновь разливается потоками по телу и больше не просится наружу, послушно согревая изнутри.
Их отношения подобны похмелью, которое лечат чрезмерным количеством алкоголя. Изредка, она ночевала в «Ателье». Иногда, он оставался у неё. Когда ей нужна была поддержка, когда ему нужна была компания. В тишине, ощущая присутствие другого рядом, боль отходила, но всегда возвращалась – неважно, через день, неделю или месяц – она накапливалась вновь, чтобы снова и снова сводить их под одной крышей…
– Спасибо.
Произнесла она тихо, словно бы в пустоту…
***
Прямоугольный деревянный стол, занимающий две трети помещения, светился легким голубоватым сиянием. Его столешница была исчерчена символами, геометрическими фигурами, и буквами древних языков – разные комбинации всего этого предназначались для множества различных заклинаний. В центре круга, поделенного дугами на восемь лепестков, лежал бумажный самолетик, сложенный из цельного листа.
Это было одно из элементарных заклинаний поиска, доступное даже ребенку. Для него необходим был какой-либо предмет, способный перемещаться самостоятельно (пущенный в свободный полет самолетик подходил под это описание), печать и непрерывно посылаемый образ того, кого предстояло искать.
Магия являла собой манипуляцию с Эфиром через посредников, заклинания или же сверхъестественных помощников. Любой человек мог выучиться магии, но давалась она далеко не каждому. Разрешалось же использовать её только тем, у кого был сертификат, выданный Архипелагом магов, конкретно Академией, и еще несколькими небольшими организациями мира. С другой стороны, артефактом, имеющим подлинную подпись автора и созданным законным образом, мог пользоваться любой желающий. За соблюдением законов, касающихся магии и магов, в Столице отвечал один из многочисленных отделов Департамента.
Виктор занимался программированием и обслуживанием зачарованных вещей – артефактов, одежды, оружия. А также бытовых приборов и техники. Но у него не было разрешения на использование магии и вся его деятельность считалась незаконной. Раньше он самолично арестовал бы себя, но сейчас медиум работал в собственном заведении, которое в народе окрестили «Ателье». Это было место, которого официально не существовало, а слухи о нем распространялись с помощью «сарафанного радио».
Начала этот бизнес его старшая сестра несколько лет назад, пытаясь помочь младшему брату справиться с затянувшейся депрессией. И первой его работой была зачарованная снайперская винтовка, которую могла бы использовать девушка. В то время Азимова подкупила сложность магического кода, который необходимо было продумать с нуля и несколько раз подкорректировать под владельца. Это быстро отвлекло его от жизненных невзгод.
Заказчиком был молодой человек со скверным, в понимании медиума, характером. Оббегав весь город в поисках подходящего мастера, коего не было в ДоБе, он случайно узнал о Викторе, а Кифа решила воспользоваться шансом.
За день до дедлайна, Барс притащил с собой Ольгу и с улыбкой сообщил, что она и есть хозяин винтовки. На все доводы медиума о том, что тогда нужно больше времени, он отвечал все той же улыбкой, хлопком по спине и «верой» в способности мастера. Но срока сдачи не изменил. Практически не спав и не ев, Азимов все-таки успел закончить вовремя, и с тех пор занимался её техобслуживанием. Кунак была очень требовательна к своему «напарнику», особенно после гибели наставника, поэтому иногда приходилось заниматься ремонтом по первому же требованию, как сегодня…
Когда сияние исчезло, знаменуя конец зарядки, Виктор открыл глаза и взял самолетик со стола. Проявившиеся вновь, после того, как гостья ушла, призраки с любопытством и искрой в глазах наблюдали за его действиями.
Медиум самодовольно улыбнулся, смакуя их восторженные взгляды, и медленно запустил бравого летуна вперед. Описав неполную дугу, самолетик повис на месте, раскачиваемый еле заметными колебаниями воздуха. Дети проследили за ним взглядами, и побежали вперед, прыгая и смеясь, пытаясь достать до бумажного проводника.
Взяв с одной из книжных полок пачку сигарет, Азимов двинулся вперед и вышел из «Ателье», пропуская вперед самолетик, который оставлял за собой голубоватый след, подсвечивающий его путь. Призраки исчезли, стоило им оказаться на улице, а самолет продолжал лететь вперед никого не дожидаясь.
Виктор прикурил от зажигалки, и сунул её в карман брюк, после чего медленно побрел следом, спускаясь по железной лестнице со второго этажа…