***
Она вновь потерялась. Это повторяется из раза в раз, стоит ей остаться одной. Её не покидало чувство, что она что-то забыла – нечто важное и это необходимо найти. Голос в голове шептал: «Надо идти», и невозможно было сопротивляться этому зову.
Очнувшись, когда кто-то нехотя задел её плечом, она осмотрелась и осознала себя на одной из пешеходных улиц, которая часто перегружена людьми, пересекающими район, чтобы добраться на работу. А ведь всего лишь вышла в магазин, чтобы купить необходимые продукты. Два пластиковых пакета сейчас занимали обе её руки.
Бар, в котором она работала, в светлое время суток воспринимался, как семейный ресторан. Меню, в основном, состояло из десертов и легких блюд. Сладкое они заказывали у знакомого кондитера, владеющего довольно популярной в Торговом районе пекарней. Простые блюда готовили сами. Рук не хватало, но они как-то справлялись, до сего дня…
Оглядевшись, она увидела парящий в воздухе бумажный самолетик, который плавно опустился ей в руки. Сияние быстро исчезло, стоило проводнику выполнить свое предназначение и вновь превратиться в простую детскую забаву, способную самостоятельно пролететь разве что пару метров.
Почувствовав у себя на голове чью-то руку, она повернулась назад и ощутила слабый всплеск того, что люди обычно называют «эмоциями». Увидев улыбающееся лицо мужчины, девушка почувствовала легкое облегчение.
– Привет, Чизу.
Виктор поднял вторую руку в знак приветствия.
? Я за тобой.
Не дожидаясь ответа, медиум забрал пакеты из её рук и сделал шаг в сторону. Девушка, немного помедлив, развернулась и пошла следом, защемив пальцами рукав его рубахи, чтобы не отстать.
На первый взгляд ей нельзя было дать и пятнадцати – она еле доставала ему до лопаток, но, как представитель расовых меньшинств, Чизу была старше мужчины, по крайней мере, вдвое.
«Цукумогами». Ожившая вещь. Она была картой местности, созданной еще до того, как город разросся до настоящих размеров. В доказательство этого на её щеках еле различимо виднелись улицы и дороги, словно бледные шрамы. Прямые волосы, казалось, были облиты черной тушью и доставали ей до плеч, а челка, словно подстриженная под линейку, слегка закрывала глаза. Цвета кофе с молоком, они смотрели на этот мир безразлично и холодно…
Они добрались до места назначения спустя десять минут. На площади возле «Фурина», как и ожидалось, было оживленно.
«Черные коты» – банда байкеров, собирающихся возле бара его сестры, словно им здесь медом помазали. Семь лет назад, ровно с того момента, как «друзья» стали «врагами», они нарекли Кифу своей Старшей Сестрой, и проявляли безграничное уважение к этой женщине и её заведению, чем, впрочем, доставляли одни только неприятности.
С Виктором все было по-другому. Если бы каждый взгляд, брошенный на него, имел физическую форму в виде острого копья, от мужчины бы не осталось и мокрого места. Что он сделал такого в прошлой жизни, что госпожа Фортуна так обозлилась на него? Этим вопросом медиум задается практически всю свою сознательную жизнь…
С хлопком закрылся толстый том в черной обложке. Этот звук, прогремевший подобно грому, заставил остановиться на полпути. Он надеялся, что ему удастся добраться до дверей заведения без происшествий, но теперь этот вариант казался малоисполнимым с самого начала. На всякий случай, Виктор отдал пакеты девушке.
Мужчина, одетый в потрепанную временем кожаную куртку, что все еще свободно висела на его плечах, встал с шикарного черного мотоцикла и направился к ним навстречу. Высокий, но худощавый, с копной каштановых волос и атмосферой хищника, это был лидер «Черных котов». От него можно было ожидать чего угодно, поэтому Виктор не сводил внимательного взгляда, ожидая.
– Чушь собачья.
Он вложил увесистую книгу в руки медиуму, уткнув её в грудную клетку.
? Так и передай…
Опешив от неожиданности, Виктор не сразу сообразил, что от него требуется, но байкер и не думал ждать, пока до него дойдет и, отпустив толстый том, неспеша направился обратно.
– Надеюсь, ты осознаешь, как тебе повезло в этой жизни,– донеслось до медиума,– Если нет, будь уверен, однажды, ты потеряешь все, что имеешь…
Он вернулся к своему мотоциклу, и они уехали, словно все это время только медиума и ждали. Виктор проводил их взглядом, а потом посмотрел на обложку книги, усмехнувшись. Похоже, отныне станет заметно спокойней…
Не дожидаясь своего проводника, Чизу направилась в бар. И, прежде чем мужчина решил последовать её примеру (за обещанной наградой), его привлекла музыка, что доносилась с крыши «Фурина».
Это была скрипичная соната. Вспомнив, что у него есть дело к старшей сестре, медиум нехотя направился к лестнице, но вовремя опомнившись присел на одной из верхних ступенек – в таком состоянии её не дозовешься, придется ждать.
Стоя средь белых облаков и красной черепицы, Кифа вытаскивала смычком прекрасные звуки, сплетая их в единое полотно, словно скрипка была её спицами. Эту мелодию должно было дополнять фортепьяно, именно поэтому она звучала незавершенно, несмотря на профессиональное исполнение.
Он поспешил открыть глаза, прежде чем память начнет вытаскивать то, чего он не желал вспоминать. Она прекратила играть, словно почувствовав его волнение и обратила свой взор за горизонт. Медиум тоже смотрел вдаль, хоть и в другую сторону. Мужчина мог лишь удивляться тому, как с некоторыми людьми можно подолгу молчать, уставившись в одну точку и не чувствовать себя одиноким. Так было сейчас, или с Ной – тишина часто сопровождала их по вечерам, плавно перетекающим в ночи, и была верным другом для обоих. Забавно, а ведь так было не всегда – когда-то они подолгу болтали по телефону, словно страшась прервать поток пустых фраз. Это спасало их тогда, а тишина – сейчас.
– Что там у тебя?– наконец, спросила она, имея в виду книгу, которую байкер отдал Виктору.
Медиум вновь посмотрел на черную обложку, где значилось «Свод законов» и, усмехнувшись, пролистал пару страниц.
– Надо передать хозяйке. Ей все-таки удалось промыть ему мозги…
– Да? На это потребовалось два года.., но я рада, что эта «война», наконец, закончилась.
Они вновь замолчали. Закончилась ли? Верилось с трудом, но… Все благодаря её настойчивости. На днях он обязательно устроит пир горой, приготовив её любимые блюда – от этих мыслей улыбка до ушей не хотела слазить с лица.
Медиум захлопнул книгу, посмотрел на время и встал.
– Я закончил с тем амулетом – клиент может забрать его,– опустившись на одну ступень, Виктор вновь повернулся к сестре,– И передай псу, что я зайду вечером. Пусть держит слово.
Он довольно улыбнулся и ушел, оставив Кифу наедине со скрипкой, чем она не прильнула воспользоваться.
***
Еще до открытия «Ателье», задолго до того, как его завербовал «Офис», Азимов был стрелком и работал на один из отделов Департамента Общественной Безопасности. Совсем недолго даже жил в Старом городе, за Стеной. Но сейчас наведывался сюда только ради служебных полигонов – стрельбищ. По ряду обстоятельств его пропуск все еще действовал, а иногда медиума пропускали и вовсе без него, узнавая в лицо.
Это было небольшое открытое пространство, что заканчивалось с одной стороны мишенями, а по бокам – лесом и горами. Его обуяло плохое предчувствие. Обычно, медиума дожидаются и готовы из-за этого съесть с потрохами, когда он, наконец, появляется. Но сейчас здесь не было того, с кем ему предстояло встретиться. Ничего не оставалось, и он стал ждать, наблюдая, как другие стреляют по статичным мишеням. Это отдавалось внутри неприятным зудом белой зависти.
Виктор слишком поздно заметил, как со стороны леса что-то отразило солнечный луч. Пуля молнией пролетела мимо и вошла в землю чуть дальше. Прицел снайперской винтовки вновь блеснул на солнце, а снаряд пробуравил землю уже гораздо ближе к его ноге, словно желая заставить танцевать.
Это была проверка заржавевших навыков. У Ольги было плохое настроение, раздражение хотелось на кого-то выплеснуть, никто не виноват, что под руку попался медиум, а весь отдел неожиданно ретировался, будто бы по делам.
Она оставила винтовку, и взяла резиновый нож, предназначенный специально для тренировок – чего и требовалось ожидать от бывшего офицера, медиум несколько раз парировал её выпады, и уходил от атаки, пока отходить оказалось некуда. Спиной он почувствовал преграду. Рука легла на ствол одного из пистолетов, которые всегда носил с собой, на специальной конструкции за спиной, но замерла, так ничего и не сделав. Нож был готов полоснуть по горлу, и мужчина уже приготовился «умирать», но Ольга остановилась в каких-то миллиметрах от его шеи.
– Ты… Все еще..,– он расслышал нечто неуловимо тревожное в её голосе,– Слушай, оружие само по себе не убивает. И, если ты не возьмешь его и себя в руки, однажды, из-за этого пострадают близкие тебе люди… Будь уверен, что сделаешь правильный выбор, когда на одной чаши этих весов окажется уже не твоя шея…
Кунак повернулась и медленно побрела забирать напарника из кустов. У нее, как и у многих в этом городе, на сердце был свой рубец. И все же, Ольга вновь взяла оружие в руки. Потому что доверяла ему даже больше, чем своим глазам. Это единственное, что у нее осталось…
Вернувшись, она протянула ему винтовку. Вес оружия приятно оттягивал руки. Виктор провел по гравировке пальцами, символы загорались под ними синим свечением, после чего гасли. Внешне все выглядело в порядке – линии ровные, без потертостей и промежутков, быстро реагируют на касание, в цветовом спектре тоже нет никаких ошибок. Сразу видно, что за этим инструментом ухаживают со всей тщательностью, вкладывая душу.
Профессионально отточенным движением, медиум перевернул оружие, и поднес прицел к лицу. Пространство озарило голубое свечение, что привлекло внимание всех собравшихся. Через несколько секунд раздался выстрел, пуля вошла в мишень, проделав в ней дыру размером с кулак и угодив в ближайшее дерево. Виктор сбросил магическое воздействие с винтовки и выстрелил еще несколько раз в разные места.
До мужчины долетело потрясенное перешептывание людей, с любопытством приблизившихся к ним. Сердце слегла ускорило темп, давно он не стрелял, это будоражило душу, вскрывало старые шрамы. Убивает не оружие – убивают люди. Палец легко ложился на спусковой крючок, и с той же легкостью жал на него, если в прицеле не было бьющихся сердец, вздымающихся грудей, ярких глаз и прочего, что так характерно для живых существ.
Проверив место, куда попал и степень поражения, медиум невольно поморщился. Он посмотрел на заказчика, и вспомнил, что этого человека не переубедить, сколько не пытайся – если ей взбрело в голову, что десятая доля отклонения от цели – мизерная погрешность, это ужасный недостаток, легче просто сделать то, чего она хочет. Ольга не просто убивала этим людей – она спасала жизни, поэтому медиум понимал ее скрупулезность, но иногда это переходило все разумные пределы. Всему виной идеальное зрение, не иначе. Он вновь прикинул в уме, что делать, оценив потраченное на это время и ресурсы, и принял решение:
– Чем подводить прицел, легче уничтожить весь код и переделать заново – у меня где-то оставался бэкап, так что это не так сложно, но раз уж взялся, то капну глубже..,– начал он объяснение,– Поэтому мне придется забрать её на пару дней, возможно, на неделю. Если же тебя это не устраивает…
– Все в порядке. Я согласна,– уверила его Ольга. Забрав винтовку, она аккуратно сложила её в футляр, словно прощаясь со старым другом, и передала Виктору,– Лишь бы пуля летела ровно туда, куда я скажу. Думаю, несколько дней могут обойтись и без моей поддержки…
Виктор сильно сомневался – для спецназа она была незаменимой единицей – но ничего на этот счет не сказал: