? И чего же ты пожелал?
? Стать другим человеком.
Немного помедлив, ответил Соболев, отворачиваясь, словно окунаясь в воспоминания, как в омут.
? Я тогда был ребенком. И жизнь моя была не сахар… Не знаю, может, это и был всего лишь сон, но с тех пор я утратил индивидуальность – понял, что могу копировать чужие интонации, примерять на себя их характеры, подстраиваться под людей и ситуации…
? Все мы, так или иначе, меняем маски – кто-то больше, кто-то меньше… От этого ты не стал другим человеком, поверь…
Медиум улыбался, скрываясь в стакане, словно прекрасно представлял, о чем говорит. Мужчина почувствовал, что не может спорить с этим человеком, и замолчал, наблюдая, как тает лед в его бокале.
Азимов достал сигарету и махнул рукой бармену, чтобы тот принес ему пепельницу. Он закурил и достал из кармана сотовый телефон, показывая собеседнику, что более разговаривать не намерен. Соболев с легкой улыбкой вздохнул и ретировался раньше, чем медиум успел заметить это…
***
Виктор смотрит на часы. Он знает, что сейчас Ной на работе, но продолжает названивать, словно данный факт его не касается. Это уже двадцать пятая попытка дозвониться за последний час. На двадцать шестой раздается щелчок и её голос. В шутке про «пьяные звонки бывшим подружкам» слишком мало от шутки, чтобы она могла показаться забавной, поэтому, после неловкой паузы, девушка извиняется. С улыбкой игнорируя это, медиум зазывает её в бар, где его обещали весь вечер угощать бесплатной выпивкой. Они договариваются о том, что демон подойдет минут через сорок и завершают разговор.
Наконец, он оставляет несчастный аппарат в покое, убирая его обратно в карман, и осматривает помещение, которое всегда наполняется к вечеру. «Фурин» привлекает своей атмосферой, лучшим выбором спиртных напитков в округе и безопасностью. Приятная обстановка, что ближе к кафе, чем к бару, сопровождается легкой ненавязчивой музыкой, играющей на фоне. В окна льется дневной свет, словно медовый сироп.
С левой стороны от барной стойки, на небольшой сцене возле окна, стоит черный рояль. Плотные шторы закрывают его от солнечных лучей. Ни пылинки, словно за ним играют каждый день. Виктор старательно игнорирует инструмент, потому что даже одна единственная мысль или взгляд, и он вновь утонет в водах того болота, только вот теперь спасать его некому – до прихода Ной еще минимум полчаса. Мужчину бросает в дрожь, из-за этого он чувствует себя жалким, поэтому старается поскорее утопиться в своем стакане с алкоголем, вновь оставляя на дне только кубики льда.
– Долго еще собрался место занимать?..
Осведомляется оборотень, протирая стакан, как подобает киношным барменам. Он выдергивает медиума из омута черных мыслей, за что тот ему даже благодарен. Пушистый хвост опущен и не двигается, лишь кончик медленно покачивается, выдавая его нетерпение, как и стоящие торчком треугольные уши, наполовину скрытые поднятой вверх белобрысой челкой. Как и всегда – лает, но не кусает. Вместо ответа, Виктор пододвигает в его сторону стакан, намекая, чтобы он повторил налитый до этого напиток. Хаски вздыхает, но подчиняется – «Назвался груздем…» и все в таком духе…
***
Запах хлорки. Ольга выныривает из воды и переводит дыхание, ослепленная тусклым светом искусственного освещения. Она открывает глаза и замечает поданную руку, предлагающую помощь. Мужская физиономия расплылась в пьяной улыбке. Игнорируя его, Кунак вылезает по лестнице, набрасывая на плечи оставленное полотенце. Не хватало ему свалиться оттуда в таком состоянии…
Соболев убирает руку, выпрямляется, но улыбки не стирает. Он давно уже привык к её холодному отношению. Замечая, что шапочка для плаванья её вовсе не портит, но оставляя подобные мысли при себе. Ольга вытирается, и только теперь бросает на него взгляд.
– Я думала, у тебя «важные дела»..,– намекая на его нетрезвое состояние, проговорила девушка.
– Уже закончил. Как прошла встреча с техником?
– Замечательно, осталась без напарника на неопределенное время… И ты бы все это знал, если бы составил мне компанию, Партнер..
Соболев вздохнул, придется терпеть подобные замечания еще какое-то время. Но он ведь и правда был занят… Большую часть времени. Собрать вещи и перевести их в общежитие Департамента – дело, к сожалению, не пяти минут, даже с толпой друзей, помогающих тебе. Но теперь они живут гораздо ближе друг к другу, и это не может не радовать его.
Ольга снимает шапочку, поправляя распущенные волосы. Когда она наклоняется к сумке, то вспоминает, что ей нужно ему кое-что отдать. Женщина открывает один из боковых карманов на молнии, а потом выпрямляется и подходит к нему. Соболев смотрит на неё с немым вопросом.
– Твоя же погнулась. Так что, вот..,– в её руках монетка на цепочке. Все это время его монета отличалась от остальных. Понадобилось три года, чтобы заслужить её.
Мужчина наклоняется, чтобы она надела её на шею, а когда выпрямляется они встречаются глазами и на долю секунды все вокруг замирает. И, кажется, что оба не против продолжения, но:
– Не зазнавайся,– говорит она, разворачиваясь и поднимая сумку. А Соболев вновь улыбается, осматривая серебряный медальон. Что ж, он ждал три года, подождет еще. Через несколько шагов Ольга вновь поворачивается к нему,– Может, сходим выпить? Или.. С тебя на сегодня хватит?
– Конечно, нет… В смысле, с удовольствием,– соглашается мужчина, поднимая голову и вновь расплываясь в широченной улыбке.
– Тогда обзвонишь остальных, и встретимся на крыльце,– она поправляет ремень на плече и уходит в раздевалку.
Соболев невесело усмехается лопнувшим, словно мыльный пузырь, планам на свидание и, послушно открывая телефонную книгу, идет на выход…
***
Слегка другая клетка красного цвета, темные потертые джинсы, массивные полусапожки на спортивной подошве и небольшая сумочка на ремнях – стандартный наряд, который не мешает выполнять работу, но в котором также можно и появиться на людях. Ни жара, ни холод никогда не заботили её. Тем более мода и стереотипы. Удобство и собственный комфорт – вот, что было превыше всего, особенно, когда вынуждена вести активный образ жизни. Хочешь ты того или нет…
Ной стояла напротив рабочего стола, за которым сидела красивая молодая девушка. Сомкнув руки в замок перед лицом, она внимательно смотрела на демона своими стеклянными глазами цвета чая. Сбоку от неё, словно верный телохранитель, стояла другая девушка – с короткой стрижкой и бычьими рогами на голове. Это были её непосредственные начальники и наставники в нелегком деле Охотника. Гомункулы Барбати – падшей семьи алхимиков.
– Думаю, ты понимаешь, что это не столько ради тебя, сколько для этого города и его безопасности,– спокойным и даже слегка уставшим голосом произнесла Кира,– Пока не пройдет Волна, тебе лучше держаться подальше от неприятностей… Считай это десятидневным отпуском.
Ной кивнула. «Волна» – так называли это явление, обрушивающееся на мир раз в несколько лет. Огромное количество магической энергии, словно волна, накроет этот мир. Её эпицентр находился в этом городе, совсем близко к тому месту, где они разговаривали. Демон остро ощущала все возмущения – тревога сковывала, страх покрывал тело гусиной кожей.
Столица стала ей домом лишь последние два года. До этого девушка жила на Архипелаге магов. Словно мыльный пузырь на поверхности воды, острова окружает невидимый барьер, фильтрующий Эфир, поэтому она никогда не испытывала на себе всей разрушительной силы этого явления, и сейчас боялась неизвестности и последствий.
– Ладно, не напрягайся ты так,– произнесла женщина, прочитав волнение на лице демона,– Просто не делай глупостей и все обойдется… Почему бы тебе не размяться – станет легче. Атрид с удовольствием составит тебе компанию.
Кира посмотрела на свою сестру, которая, наконец, подняла голову и кивнула. Ной же нервно улыбнулась, предчувствуя беду…
***
Ринг, окруженный со всех сторон невидимым барьером, поглощающим любой урон, наносимый внутри, собрал вокруг себя толпу заинтересованных зевак. Тренировочный комплекс был единственным местом в Департаменте, не считая столовой и общежития, где распространялись слухи, и можно было встретить офицера из другого Отдела.
Ной пригнулась, пропуская над головой деревянный посох оппонента, но не тут-то было – одна четвертая часть его отъединилась, больно ударив демона по голове, и повиснув на короткой стальной цепи. Рассел на долю секунды схватилась за голову и зажмурила глаза. Серьезные раны на подобных рингах получить невозможно, но боль все равно ощущаешь…
Она взялась правой рукой за посох, и опираясь на него, выпрямилась. Закрыв руками лицо, оттолкнулась одной ногой, запустив себя, словно ядро из пушки, и собирая Эфир вокруг правого кулака, облаченного в перчатку с печатью на её тыльной стороне, приготовилась для удара.
Противница не стала ждать – собрав посох воедино, она подставила левую руку, которую защищал железный щиток (в военной форме мужского покроя, плюс с щитками на плечах и руках, она была похожа на средневекового рыцаря) под удар, и сделала колющее движение посохом.
Все замерло. Где-то ударили в гонг – вышло время. Ной тяжело дышала, её рука обогнула защиту оппонента и остановилась возле лица, яркое пламя Эфира постепенно растворялось. Но это не была её победа, ведь посох замер у самого живота. Плюс гомункул даже не запыхалась.
– Хорошо… На сегодня хватит,– скомандовала Ат, протягивая пытавшейся отдышаться Рассел бутылку с водой,– Уже гораздо лучше.
Кто-то из толпы, наблюдающей за схваткой, выкрикнул слова поддержки, и по полигону невольно прошелся гул голосов. Ной, сделав несколько глотков, закрыла бутылку и пошла в раздевалку.
Холодный душ, второй раз за день, обжег разгоряченное тело. Завернувшись в полотенце, демон вышла из кабинки, подойдя к своему шкафчику. В полумраке железного хранилища тускло горел телефон. Она взяла его и с помощью одного движения, открыла пропущенные звонки:
Виктор (25 звонков);
Неизвестный номер (1 звонок).
Когда демон была у медиума, ему позвонили и внезапно попросили о помощи, видно он справился с работой. Она была рада, что все закончилось хорошо. Теперь он отсиживается в баре, пропивая «награду» – другого объяснения наплыву звонков у неё не было. Телефон вновь завибрировал, экран высветил имя. Она нажала на зеленую сенсорную кнопку:
– Я тебе что, бывшая подружка – названивать мне в пьяном угаре?!..
Защемив телефон между ухом и плечом, Ной достала из шкафчика нижнее белье. В трубке молчали, но слышалось чье-то размеренное дыхание, она остановилась:
– Прости, плохая шутка… До «Фурина»? Минут сорок… Да. Да… Ладно, там и увидимся.