– Вот тут подойдет, – сказала Эльза и щедро заплатила ему.
Дэвид хотел разделить оплату, но Эльза настояла, что ей это в радость. Теперь они стояли и разглядывали деревню, куда прибыли по извилистому, опасному серпантину. Калатриада не пользовалась популярностью у туристов. Туроператоры наверняка еще не наткнулись на это место.
Море шумело далеко внизу, к нему сходила другая узкая тропа. Половина зданий вокруг площади представляла собой крохотные ресторанчики или кафе, а также множество гончарных мастерских.
– Я знаю, ты хочешь отправиться на поиски своего храма, – сказала Эльза. – Мне тут безопасно и хорошо, есть где спрятаться.
– Храм может и подождать, – покачал головой Дэвид. – Я бы вполне посидел немного с тобой.
– Ну, после всех этих крутых виражей я, признаться, хотела бы выпить кофе, – улыбнулась Эльза. – Но это и правда прекрасное место, здесь легче дышится. Знаешь, ты действительно мой герой.
– О, герой, говоришь! – Это рассмешило Дэвида. – Боюсь, мне непривычно быть в этой роли.
– Только не говори, что обычно тебя принимают за злодея, – вновь повеселела Эльза.
– Увы, все не настолько драматично. Чаще я похож на шута, – признался он.
– Ни за что не поверю, – улыбнулась Эльза.
– Ты просто меня не знаешь, ты не видела меня в обычной жизни, где я просто порчу всем настроение.
– Это не так. Ты говорил, что вы с отцом не сошлись во взглядах. Тут ничего криминального, половина мужчин на земле знают, что это такое.
– Я подвел его, Эльза, я во всем его подвел. Вот честно, будь у него какой-нибудь другой сын, все пошло бы иначе. Тут и налаженный бизнес, и привилегированное положение. Прекрасный дом. Но лично меня все это душило, я чувствовал себя как в капкане. Неудивительно, что он меня презирает.
– Сядем тут, как тебе? – Эльза указала на ближайшее, самое обычное кафе и заняла не самый надежный на вид стул.
Подошедший официант расстелил лист вощеной бумаги на другом стуле и сказал:
– Вот лучшее место для леди.
– Здесь все такие милые, – удивилась она.
– К тебе все и всегда будут добры, Эльза, ты такая солнечная.
Дэвид заказал два метриос – кофе средней сладости. Вскоре они уже дружно потягивали напиток.
– Я не знала своего отца, Дэвид, он рано ушел от нас, но я часто, очень часто ссорилась с матерью.
– Знаешь, наверное, это даже более здоровое поведение. С моим отцом особо не поссориться – в ответ получишь только вздохи и пожимания плечами, – сказал Дэвид.
– Поверь, я наговорила матери столько всего, я критиковала ее так, что, если бы могла все переиграть, я бы не зашла так далеко. Но люди смотрят на это как на типичные «дочки-матери»!
– Из-за чего вы ссорились?
– Сама не знаю, Дэвид. Из-за всего. Я всегда утверждала, что мой путь правильный, а ее – нет. Мне не нравилась ее одежда, не нравились ее друзья, ну, знаешь, лишь бы прицепиться.
– Честно говоря, не знаю. Мы-то в семье почти не разговариваем.
– Если бы ты мог начать все сначала, что бы ты сделал? – спросила Эльза.
– То же самое: все испортил бы, я полагаю.
– Вот так сразу капитулируешь? Ты молод. Гораздо моложе меня. Твои родители живы, и для вас еще не все потеряно.
– Не заставляй меня чувствовать себя хуже, Эльза, прошу.
– Я и не пытаюсь, просто я подумала: будет справедливо напомнить тебе, что у нас есть кое-что общее, но вот мне-то уже не исправить своих ошибок. Моя мать умерла.
– Как она умерла?
– В автокатастрофе, вместе с одним из своих ненормальных друзей.
Дэвид наклонился и похлопал Эльзу по руке:
– Быстрая смерть. Уверен, она ничего не почувствовала.
– Ты такой добрый парень, Дэвид, – дрожащим голосом произнесла она. – Допивай кофе, и мы пойдем исследовать Калатриаду. А потом за обедом я расскажу тебе о своих проблемах, и ты дашь мне совет.
– Ты не обязана ничего рассказывать, знаешь ли, – сказал он.
– Мне так приятственно, Дэвид, – улыбнулась она.
– Ну и где твое так называемое милое местечко? – проворчал Шейн, прежде чем его внимание привлек шумный бар, мимо которого они шли. – Может, здесь будет нормально, – кивнул он.
Это было совсем не то место, где она могла бы сообщить ему свою новость, поэтому Фиона отказалась от обсуждения.
– Дороговато, цены рассчитаны на туристов, – сказала она.
И это решило проблему. Они направились к рыбному ресторану на мысе.
Андреас сидел со своим братом в полицейском участке. Стол Йоргиса был завален отчетами об аварии. Его телефон звонил не переставая. Наконец наступило временное затишье.
– Я написал Адони сегодня, – медленно произнес Андреас.
– Хорошо, очень хорошо, – проговорил Йоргис через некоторое время.
– Я не извинялся, ничего подобного.
– Нет, конечно нет, – согласился Йоргис.
– Потому что мне не за что извиняться. Ты это знаешь.
– Знаю-знаю.
Йоргису не нужно было спрашивать, почему его брат написал давно уехавшему сыну в Чикаго. Он и так это понимал.
А написал он потому, что смерть Маноса и остальных людей на яхте показала им, насколько коротка жизнь. Вот и все.