всех их, простоволосых —
с непокрытой пиздой.
От шатенок – в засосах,
от брюнеток – застой
тёмной крови во члене.
Тёмный волос – контраст
с белой кожей – влеченье
вдохновенно создаст.
И ему не иссякнуть —
свежий сок потечёт,
и заполнится заводь,
где пизды пятачок.
И волосиков темень,
и отверстия свет
даст название теме,
и возникнет сюжет.
* * *
Осенний лес, с потерянным лицом,
стоит готовый ко всему – к зиме.
И солнце зацепилось колесом
за тучный камень. Пышет, словно Змей
Горыныч, пылких наслаждений план.
Но выкатился колесом язык,
споткнувшийся о зубы, точно пьян
иль к языку чужому не привык.
* * *
Родители, затравленные дочкой,
боятся сделать нового ребёнка.
Поставлена на размноженье точка,
в пизду густая вставлена гребёнка:
в ней трубы, вывязанные морским узлом,
мечтают, чтоб скорей явился Гордий,
и только клитор выглядит тузом
и пыжится с навязчивостью гордой.
Таблетки ежедневно пожирая,
чтоб овуляцию пресечь,
жена себя лишает рая,
в пизду усердно снадобья втирая,
пред тем как с мужем лечь.
Она напяливает толстостенный кондом
на вяленький отросток мужу
и вновь предупреждает грозным тоном,
чтоб он кончал не внутрь, а наружу.
Прислушиваясь к звукам в спальне дочки,
муж и жена с трудом совокуплялись.
Она была их радостей источник
и горестей, что быстро прибавлялись.
* * *
Я путешествую вниз по жизни,
дух захватывает от спуска.
Женщины рядом – сплошные шиксы.
Если сияют глаза, то тускло.
Вот путешествовал я с одною,
похоть сморили, и стало скучно,
мы уснули друг к другу спиною,
от постороннего тела – душно.
Так и с другими – ебу с прохладцей.
Правда, случилась одна недавно,
но протекла, как моча сквозь пальцы,
жаркая и пахучая дама.
Сердце моё зашлось при виде
тела её – лишь лобком укрыто.
Сгинул оргазм. Вот и разум-правитель,
а перед ним – пустое корыто.
После восторгов – словесных больше,
а не телесных – вдруг прекратила
мне отдаваться. Скажи, о Боже,
хули она мне яйца крутила?
Вот и пришлось вернуться к бабам,
явно не тем, что мечты хотели,
на дурачка их беру, нахрапом,
в страсти хрипим в дешёвом отеле.
* * *
На озере, среди людей обильных,
я подошёл к тебе, заворожён
обильем форм, без лифчика мобильных,
хоть видел я, что лезу на рожон.
Ты так отреагировала мягко,