чтобы броситься и взять.
* * *
Потрачу тыщу лет, но отыщу
я в многократных жизнях деву,
в которой, на которой, у которой
всё будет так, как ныне втуне тщусь
я отыскать. В иголье ушко вдену
двугорбого верблюда без затора.
А для задора я пока пишу
о подвигах Геракла из Гулага
людского общества, с колючкой из морали.
Пусть слышится иным, что я пищу, —
я поднял кровяную простынь флага,
на коем девы гимн любви орали.
* * *
Существительного запах
и касание глагола.
Лакомство на задних лапах
ходит нагло, ходит голо.
Чувственно любое чувство
до бесчувственности в мыслях.
Мы лежим, желанью чужды,
в ванне, словно кони – в мыле.
Лишь слова без остановки
носятся по кругу мозга
с черепною окантовкой:
в розе губ свистят, как розга.
* * *
Я хочу не ту, что есть, а ту, что будет, —
так становится надежда верой,
ну, а вера – манией, химерой,
той, что от сонливых будней будит.
Женщина, ты – жизнь моя. Полжизни,
даже больше я отдал на поиск
той, что ищут, словно ветра в поле,
словно веру с горя. Уж скажи ж, не
собираешься ли ты до смерти
не-мечтой не удовлетворяться?
«Да, – отвечу не колеблясь, – не творятся
чудеса, коль в вере нет усердья».
* * *
Забавно, как слава медлит,
ведь ей никуда не деться —
придёт ко мне, чтоб раздеться
и лечь, как дева намедни
пришла и предстала славой,
строптивой, но только с виду,
которая ходит павой,
пока не падёт на спину.
* * *
Лолита отправилась на боковую
с бокастым Набоковым.
А он не за бабой на беговую —
за бабочкой, с подскоками.
А потом засел за шахматы,
а баба хотела пахоты.
Вот такой вариант
проделал лауреат
Нобелевской премии
без кобелевской спермы.
* * *
Как прекрасно раздеваться,
предварительно обжавшись,
так прекрасно расставаться,
телом за ночь обожравшись.
И всему своя эпоха,
время, полоса, период.
Так вчера – ты в г. с мишпохой,
завтра – с б. идёшь по Рио.
Волны – взлёты и паденья,
горы – пики и низины.
От молитвы – лишь потенье,
не смешны ли образины,
то бишь лики с ореолом,
нимбом, ёбаным сияньем,
если в ритме рок-н-ролла