– Я сомневаюсь, что отец пригласил Диона и Аврору Прескотт на этот праздник. Я не хочу сейчас надевать платье, в котором буду вечером. Хочу узнать, есть ли на них приглашение. Если нет, то мне нужно надеть что-то дорожное. Ты сама знаешь, Эш, что многие хотят моей руки только из-за приданого, которое может дать мой отец. И, может быть, Дион Прескотт не является исключением. Но, даже если и так, то я лучше буду с человеком, который близок моему сердцу, но не любима, чем не любима и с чужим.
Эшли улыбнулась рвению подруги. Она знала, что Вивьен способна на безрассудства, но чтобы пойти против воли отца – такого не было ни разу. Девушка первая подскочила к шкафу и, открыв его перед Вивьен, выбрала пару подходящих для дороги нарядов. Вивьен махнула рукой, дав понять, что ей сейчас совершенно все равно, как она будет выглядеть, и служанка, еще ни разу не подводившая свою госпожу, бесцеремонно бросила ей дорожный костюм. Вивьен взглянула на Эшли со счастливой улыбкой, радуясь, что хоть кому-то в этом доме она может доверять не только вопросы одежды, но и свои тайны. Все, что она когда-то рассказывала Эшли, не уходило никому. Иначе об этом знал бы уже весь дом, как было с ее прошлой служанкой.
– Иди, Эш, ты ничего не знаешь, – заговорчески подмигнула Вивьен. – Скажем, я захотела пить, а когда ты вернулась – меня уже не было.
– О, конечно. Успеешь ты без меня одеться, – недовольно произнесла Эшли. – Давай хоть молока с медом тебе захотелось, всяко дольше делать буду.
– А давай молоко с медом, – хихикнула Вивьен.
Прижав дорожный костюм к груди, она поцеловала подругу в щеку и выпроводила ее за дверь, вновь вернувшись к зеркалу. Эшли спокойной походкой направилась в сторону кухни, уже хорошо зная их план. Лишнего ей говорить не нужно, они с леди Чендлер научились прикрывать друг друга еще с той поры, как она стала ей прислуживать пять лет назад.
Вивьен робко постучалась в кабинет отца, будучи неуверенной, а там ли он вообще. За той стороной двери ей никто не ответил. На свой страх и риск девушка открыла дверь и взглянула в сторону рабочего стола, за которым сидел Джастин Чендлер. Он подготавливал приглашения, параллельно успевая разбирать почту и оставлять заметки в блокноте. Эти приглашения сегодня должны были разослать по адресам, которые были подписаны. Конечно, она понимала, что эти приглашения были последним рывком во всей организации праздника. Те, кто жил далеко от Фэстона, получили их неделю назад, кто-то вчера. Значит, сегодня получит свои приглашения на этот праздник фэстонская знать. Она бесшумно подошла к его столу по синей ковровой дорожке.
– Привет, пап, – тихо поздоровалась она.
– Да, Вивьен? – не отрываясь от работы, произнес он.
– Что ты думаешь о моем замужестве? – поинтересовалась она, в глубине души больше всего боясь, что он уже все решил.
Герцог очень напрягся от этого вопроса дочери. Но, к ее счастью, он еще и не занимался поиском пары для нее. Претендентов на ее руку было множество, да только каждый из них никак не тянул под его представление идеальный партии для дочери. Кто-то пьяница, кто-то уже был женат и прослыл не самым лучшим мужем, кто-то был тюфяком, на которого даже ему, герцогу Чендлеру, было тяжело смотреть без слез. А уж к последним герцог относился совершенно с пренебрежением. Он знал вольный характер дочери и потому мог предположить, что такой подарок они подвезут обратно к поместью и высадят, после скрывшись в тумане.
– Хм… Ты – единственный мой ребенок. Следовательно, твой муж должен быть достойным человеком, которого я, к сожалению, еще не нашел, – он показал взглядом на скомканные письма в помойном ведре. – Ты у меня девушка с характером, не каждый сможет чувствовать себя комфортно рядом с тобой.
Он тяжело вздохнул, так как знал, что его дочь стремилась к независимости. Герцог совершенно не знал, где она набралась этих мыслей и как их искоренить, однако последнюю неделю весь ее феминистический настрой куда-то ушел. Словно был и нет его. И он в какой-то степени был счастлив, замечая это. Его дочь осталась владелицей такого же невыносимого характера, но перестала говорить о равных правах мужчин и женщин. Неужели более взрослая новая подруга его дочери смогла вложить в эту сумбурную головку хоть немного здравых мыслей? Или это лишь затишье перед бурей?..
– А ты что думаешь на этот счёт? – спросил мужчина, откидываясь на спинку кресла.
– Дион Прескотт. Он приглашен?
– Кто этот Дион Прескотт? – холодно заговорил мужчина, будучи уже готовым к тому, куда приведет разговор в этом русле.
– Он приглашен, папа?
– Нет. И какое тебе есть до него дело? – более напряженно произнес мужчина.
– Я хочу видеть его своим мужем. И значит, я хочу видеть его на приеме, – хлопнула по столу Вивьен, посмотрев на отца.
Но она никак не могла ожидать его реакции, когда его кулак опустился на ту же столешницу с громким грохотом. Джастин Чендлер был в ярости. Его лицо медленно принимало багровый оттенок, а на шее вздувалась вена. Он смотрел на дочь с горящими глазами. Вивьен вздрогнула от реакции отца, но осталась стоять на месте, глядя в эти метающие молнии глаза. Она дала себе обещание выдержать сейчас надвигающийся на нее ураган ярости.
– Ах, в мужья ты его выбрала. Ты, Вивьен, хоть знаешь, кто это такой, чтобы бежать за него? – заорал мужчина, едва сдерживая себя в руках.
– Он спас меня от насильника, отец! Он что, не имеет права заслужить мое расположение?! – но только потом, поняв, что она сказала, она прикрыла рот рукой.
Вивьен, испытывая страх и трепет перед гневом отца, поняла, что сейчас поставила под удар все то, что сделали для нее Дион и Аврора, чтобы скрыть происшествие ночи недельной давности. Эмоции герцога разбушевались еще сильнее. Сжав в руке фарфоровую статуэтку ангела, что стояла у края стола, он отшвырнул ее в стену. Фарфор с характерным звоном разбился о книжные полки и упал острыми осколками на налаченный до блеска деревянный пол. Ноздри герцога вздувались.
– От насильника?! Пусть он тебя хоть трижды теперь прикроет, Вивьен, он шагу к тебе не ступит, этот жалкий лжец. Я не позволю тебе выходить замуж за бастарда без титула, так и знай! – он вновь махнул рукой по столу, опрокидывая все, что лежало на нем. – На злобу мне выбрала первого встречного! Чертовка! Неблагодарная дрянная девчонка!
Вивьен, найдя в себе силы, топнула ногой по полу и посмотрела своему страху в глаза. Она всегда боялась разъяренного герцога и сейчас, не смотря на дрожащие от страха колени и слезы, которые просились вот-вот ручьями политься по ее щекам, она собрала всю свою волю в кулак, подобрав подолы дорожного платья.
– Тогда я ни за кого замуж не пойду, отец! Что хочешь делай, не пойду! – она ринулась прочь настолько быстро, насколько позволяла больная нога.
– Не смей так разговаривать со мной, Вивьен! – рявкнул мужчина ей вслед. – А ну, вернись, сейчас же!
Но Вивьен его уже не слышала и быстрым шагом шла из коридорам, стараясь всячески сдержать слезы. Она ожидала этого, но больше всего ее задевало то, что она понимала: отец никогда не посмотрит на вещи так же, как и она. Он не будет идти на уступки. Единственное, что важно – это титул, который она совершенно не хотела признавать как нечто важное для себя. Герцог же опустился в кресло и прикрыл ладонью глаза. Ведь он уже давно знал правду и только ждал, когда дочь сама все расскажет. Он готов отдать должное Прескотту за благородную честность, с которой он пришел тогда. И, если бы такой союз не был порицаем в высшем свете, то чем Дион Прескотт не прекрасная партия?
Прошло ни много ни мало пятнадцать минут после того, как дочь покинула его кабинет. Герцог, потирая подбородок, устремил взгляд в блокнот перед собой, пытаясь прогнать из головы эту неприятную стычку. Временами он даже жалел, что слишком уж много свободы дал дочери. Нужно было пороть ее ровно так же, как это делали в других семьях. Но, если бы не добрая душа Глории, которая не понимала этого воспитания и решала все заботой и любовью, он давно бы взялся за розги. Стук в дверь прервал его мысли.
– Войдите, – рявкнул он.
Он знал, что это не Вивьен. Слишком волевой у девушки характер, доставшийся от матери. На пороге стояла Эшли, служанка Вивьен. Она отошла в сторону и слегка поклонилась, открывая обзор на молодого человека, стоявшего на пороге.
– Мистер Чендлер, прибыл Мартин Смит по делу. Он хочет обсудить его именно с Вами.
Окинув придирчивым взглядом гостя, он вытянул руку и указал на кресло, дав тому понять, что готов принять его. Смит прошел в кабинет, поклонился герцогу и только после этого сел в кресло, не начиная разговор до тех пор, пока с ним не заговорят. Джастин Чендлер же, дождавшись, пока гость удобно устроиться, подтолкнул к краю стола бутылку виски и портсигар, как бы предлагая мужчине ни в чем себе не отказывать. Мартин мотнул головой, дав понять, что пришел сюда далеко не за этим.
– Что ж, мистер Смит, чем обязан Вашему визиту? Хотите вложить свой вклад в судостроение или есть иные предложения?
– Я не слишком силен в судостроении, мистер Чендлер. Я пришел сюда по делу, не касающемуся бизнеса. Проще говоря, мне бы хотелось просить у Вас руки Вашей дочери, – он говорил с легкой неуверенностью, но стараясь держать лицо.
Как можно описать то, что почувствовал Джастин Чендлер, когда услышал это? Смятение, злоба? Нет, недовольство. Герцог встал из-за стола и стал мерить шагами расстояние от окна до стены и обратно. Кабинет погрузился в молчание на некоторое время, а после он бросил твердый взгляд на Смита. Подумать только, всего лишь барон просит руки юной герцогини. Да и какой. Репутация Смита пошла по швам начиная с его нерадивого отца, который посвятил жизнь разгульному образу. Пьяные драки, игры в казино, из-за которых за Смитом до сих пор держатся долги, которые из-за твердых принципов Смит-младший отказывается выплачивать. Блудливая мать Смита бросила на самотек сына, но и это вызывает ряд вопросов, занимался ли с ним хоть кто-то. Скандальная семья, в которой Вивьен нет места.
– И что же Вы, мистер Смит, можете предложить моей дочери помимо шаткой репутации и вагона долгов? – сухо поинтересовался герцог.
Вопрос поставил в тупик молодого человека. Он ожидал, что мистер Чендлер хотя бы скажет одну из рядовых фраз на манер: «нужно подумать». Конечно, в его голове были намного радостные картины. Вивьен Чендлер, держащая его за руку, ее приятный голос, ласкающий слух, и глупые вопросы, ответы на которые смогут удовлетворить ее любопытство. Не стоит говорить и о том, какую свадьбу он бы сделал для нее, уже самолично набрав долгов. Забавно, что он был готов сделать для нее так много, увидев лишь раз…
– Я готов сделать что угодно для того, чтобы ничто не помешало Вам дать положительный ответ, – произнес Мартин.
– Не позволю своей дочери выйти замуж за низко титулованного аристократа, – произнес герцог, вытянув руку к двери. – Прошу Вас покинуть мой дом.
И все вот так вот просто? Его даже не выслушали, и какой-то статус важнее чьего-то счастья? Его счастья, потому что с их встречи образ юной герцогини не покидал его даже во снах.
– Мистер Чендлер, Вы не хотите даже выслушать меня. Я люблю вашу дочь! Если понадобится, я готов пойти на что угодно. Только скажите, я все сделаю. Я закрою долги, я перестану гулять в сомнительных компаниях, я…
– Сомнительные компании – слабое определение. Ваша репутация уже упала ниже допустимого. Не понимаю, как Вы еще сохранили имя. Обречь дочь на нищету, что наступит в перспективе?
– Этого не будет, – уверенно произнес Мартин.
– А знаешь что? Незадолго до твоего прихода эта девчонка была здесь, – его тон приобрел грубые нотки. – И я ровно также отклонил ее просьбу. Но если выбирать между тобой и этим… – он щелкнул пальцами, будто вспоминая имя, – Прескоттом, то уж лучше он.
На Мартина будто вылили чан ледяной воды. Что Вивьен делать с Прескоттом, который вовсе не имел за спиной ничего, кроме как богатства, взявшегося незаконным путем? То есть, герцог готов допустить брак своей дочери с преступником вместо того, чтобы позволить титулованному мужчине, хоть и ниже рангом, встать вместе с ней?
– Вы хоть представляете, кто есть Прескотт? – голосом, лишенным всяких красок, произнес он.
– Сопляк, я имею представление кто такой Прескотт. Мужчина, который, несмотря на свой возраст, добился того, чего не смог ты. Молодое поколение аристократов… Изнеженные мальчишки, живущие в собственном мирке. И будь мне трижды тяжело найти моей дочери хорошую партию, глупого сосунка мне не нужно. Прочь с глаз моих!
Сколько эмоций сейчас пробежало на лице Смита, не передать словами. Он был готов наброситься на герцога с кулаками, чтобы доказать тому, как он не прав. Но понял, что ситуация только ухудшится. Он хотел повысить голос ровно так же, но понимал, что был никем в этом доме чтобы вести себя настолько вольготно.
– Что же, мистер Чендлер… Доброго Вам дня, – только и смог произнести Смит, не желая обострения ситуации.