Джастин Чендлер все это время смотрел на девушку таким же лишенным эмоций взглядом. Эта девица не давала вставить и слова! Однако полученная из ее уст информация полностью меняла его расположение духа. Убийственным взглядом он посмотрел на дочь, но ответы на свои вопросы он получил, все же, от безродной.
– Значит, Абеларда на ферму, – произнес он, садясь за стол. – Бал отменять из-за твоей ноги, Вивьен, я не собираюсь. Уж постарайся за неделю прийти в себя, а пока ты под домашним арестом, – он игнорировал дальше присутствие мисс Прескотт.
Мистер Чендлер вновь взялся за бумаги, когда Вивьен, хромая, сорвалась с места и облокотилась руками о стол отца. Ее глаза вновь покраснели от слез. Она смотрела на отца умоляюще.
– Прошу, не нужно на ферму… Папа, он же там не выживет, – молила девушка.
Аврора подошла к Вивьен и положила руку на ее плечо. Она понимала, что сейчас герцог будет непреклонен. Он и сам дал это понять, указав ручкой-пером в сторону двери. Это означало, что он закончил с ними, и дальнейший разговор не считал обязательным. Он понимал, что Аврора из тех людей, которые будут гнуть свою линию не смотря ни на что. Ничего кроме головной боли это принести не могло. Он решил позже поговорить с дочерью и потом сделать свои выводы. Прескотт вывела готовую зарыдать Вивьен из кабинета и, как только закрыла за собой дверь, крепко обняла юную герцогиню.
– Старый козел, – едва слышно произнесла она, когда, обернувшись, заметила миссис Чендлер. – Извиняться не буду, – отрезала Аврора, поймав на себе ее взгляд.
Глава 4. Мистер Уайт
18 октября 1851 года
Осенний вечер все больше напоминал людям о приближающихся холодах. Городские джунгли своей серостью также не приносили в души людей ярких эмоций. Чаще встречались серые лица, изнуренные работой и просто недовольные жизнью аристократы, которым всегда было мало того, что они имеют. Людей на улицах становилось все меньше: кто-то спешил домой, кто-то наоборот стремился на ночные работы, веря, что это поможет прокормить их его семью. Они видели небольшие зарплатки в газетах и считали, что, если цифра больше на пару-тройку значений, чем у дневной вакансии, они точно смогут выкарабкаться. Абелл Уайт, сын от связи простолюдинки и похотливого барона, знал, как работает система. Ему и самому пришлось обманывать достаточно для достижения целей, к которым, к сожалению, больше нет смысла стремиться.
Абелл, поправив воротник серого пальто и котелок на своей голове, ступил на первую ступеньку банка. В его бумажнике лежала небольшая сумма денег, достаточная для того, чтобы открыть накопительный счет. Он усмехался сам себе, ведь понимал, что те мелкие проценты, которые ему обещают с этой суммы, смехотворны. Открыв дверь, он едва не столкнулся с денежным мешком, который, не смотря на свой вес, к которому склонны приверженцы чревоугодия, передвигался достаточно быстро. Заметив заплатку на потрепанном плаще Уайта, полный аристократ толкнул того в плечо, что заставило молодого мужчину слегка пошатнуться. Шаг назад он сделал уже специально, ему нужен был весь этот спектакль.
– Посторонись, чернь, – прошипел толстяк, выходя со своей свитой.
– Чернь чернью, а выгляжу получше, – бросил ему в спину Абелл.
– Ты мне это сказал, щенок? – обернулся к нему аристократ.
– А ты видишь здесь другой пивной бочонок?
Абелл ненавидел аристократию и все, что связано с ней. На то у него были свои причины. Он не выбирал слова, не боялся и того, что вызовут полицию. На него просто не обращали внимания после одного случая с баре. Аристократ хотел было что-то сказать, но женщина, шедшая рядом с ним, положила руку на его плечо.
– Не связывайся с отребьем, идем, – позвала она. – Только время тратишь.
Абелл усмехнулся, когда жалкая свита удалились с поля зрения, и, развернувшись к двери, продолжил путь.
Владелец этой банковской сети явно не скупился на интерьер. Абелл поднял взгляд наверх, и его глаза вспыхнули удивлением, но он пришел сюда не любоваться настенными изображениями и рядом хрустальных люстр, висевших над головой на расстоянии двух метров друг от друга. Он покрутил головой: отдельные кабинеты были огорожены стеклом, а стекло в свою очередь придерживала позолоченная рама. В кабинетах принимали титулованных персон, очереди туда расходились намного быстрее, чем тот островок в конце длинного зала, куда и направлялся Уайт. Стены банка были приятного кофейного оттенка, каждые пять метров друг напротив друга стояли позолоченные колонны, сверху украшенные капителью и снизу у базы охраняемые такими же позолоченными животными из дикой природы. Ничего не ускользало от взгляда Абелла, особенно тогда, когда он прошелся вдоль отдела для нищих. Отойдя к окну в ожидании своей очереди, Абелл скользил взглядом по всему, что ему попадалось. В глазах играл интерес.
Он ждал долго и уже успел пройти вдоль и поперек нищенский отдел, когда ему попалась лестница, спускающаяся вниз на несколько метров. Чтобы получше разглядеть ее, Абелл слегка отодвинул штору из золотистого материала, но взгляд перехватил охранник, стоявший в небольшом пролете. Абелл сделал виноватое лицо и ушел в сторону. Спустя несколько часов ожидания его подозвали к нужному столу. Стоит отдать должное, этот стол тоже был недурен. Черное дерево было украшено искусно вырезанными на нем узорами. За столом сидел одетый с иголочки мужчина с накрахмаленным воротником и держал ручку, которая словно подбиралась под интерьер.
– Какой у Вас вопрос? – не поднимая головы, поинтересовался сидящий за столом банкир.
– Я бы хотел открыть вклад… – тихо произнес Уайт, осторожно, словно ждал разрешения, присаживаясь на дешевый стул.
– Какая у вас сумма?
– Умоляю Вас, я работал год, не разгибая спины, чтобы скопить эти деньги, а Вы еще сомневаетесь в том, что я могу принести нужную?
– Вы ведь…
– Я беден и я это знаю, – произнес Абелл, выворачивая карманы и бумажник. – Но я хочу жить лучше, я смогу…
– Какие Вы все наивные, – поднял мужчина взгляд, перебивая Абелла. – Я удивлен. Когда Вы начали говорить, я подумал, что снова какой-то юнец решил выбиться из грязи, – на его лице появилась мерзкая улыбка. – А Вы просто взрослый дурак. Давайте Ваши деньги.
Абелл едва удержался, чтобы не достать спрятанный под пальто револьвер и не прикончить ублюдка, но был вынужден играть роль дурака, который и правда совершенно ничего не знает о системе и надеется на что-то. Банкир проделал свою работу достаточно быстро, дав Уайту книгу учета. Объяснив все условия вклада, он подозвал следующего, так и не попрощавшись с ним.
Абелл вышел из банка и, смяв книженцию, отправил в урну для мусора, что так кстати стояла неподалеку. Он знал, что его бессовестно обсчитали, схема банков не меняется из года в год. Но было все равно, ведь план уже есть и он не отступится от него, как и не отступился много раз до этого.
– Тупорылый кретин, – с усмешкой произнес Уайт.
Он на ходу снял с головы котелок и пальто и, погрузив все на руку, достал из кармана брюк портсигар. Чиркнув спичкой, он с удовольствием вдохнул в себя дым дорогого табака.
Городские часы пробили двенадцать, и Абелл вновь вернулся к банку, да вот только уже не с пустыми руками. По карманам и в руке у него было по бутылке дешевого виски. Он вырос на нем, но, когда узнал, что есть и лучше, попросту забыл про это редкостное пойло. Точнее, вспоминал изредка, когда ему это было нужно. Он подошел к двери банка и, отхлебнув из бутылки, стал стучать ногой по двери.
– Эй, охрана! – закричал он. – Охрана, мать вашу!
Встревоженный охранник открыл дверь минут через пятнадцать беспрерывного боя Уайта с дверью. Он посмотрел на молодого мужчину, а Уайт склонился над землей и, уперев ладонь в колено, второй рукой приподнял бутылку перед лицом банковского охранника.
– Смотри, что есть, друг, – произнес Абелл, улыбаясь во все свои тридцать два. – Составишь мне компанию?
– Да… Тебя прям Бог послал, – произнес мужчина и пригласил Абелла внутрь.
Он провел Уайта через уже знакомые стеклянные коридоры и мимо резных столов, где у него принимали деньги для вклада на личный счет. И вот охранник подвел его к той самой лестнице, которую скрывала золотая штора.
– Никому не говори о том, что видел, парень, – добродушно произнес тот.
Абелл лишь кивнул, однако мысленно умолял того двигаться немного быстрее. Они спустились по лестнице. Абелл держался двумя руками за перила, стараясь не потерять равновесие и удержаться на ногах. Точнее, делал вид, что старается удержаться. Мужчина подвел его к комнате охраны, которая находилась в шаге от хранилища. Они вдвоем расположились в тесной душной каморке, обсуждая баб и как же нелегко живется простому рабочему.
Абелл пил вместе с ним, не зная меры, а охранник рассказывал про свою пышногрудую любовницу и жену, которая обрюзгла после рождения третьего ребенка. Молодой мужчина посмотрел на часы и мысленно обрадовался тому, что время уже подошло к нужному событию, ведь этот урод стал его напрягать сразу, как упомянул любовницу. Абелл никогда не понимал, как можно расценивать женщину только по тому, какая у нее грудь и как умело она раздвигает ноги. Но оскорбление жены, женщины, которая подарила детей и воспитывает их, совершенно уязвило Абелла, будто та была его любимой сестрой. Вот охранник уже смеется, держа руку на животе, а Абелл, только глаза того закрылись, ударил его по лицу бутылкой, что оказалась под рукой, а более дальней приложил по голове. Он действовал быстро, потому что знал: малейшее промедление и ему самому достанется. Посадив охранника на стул и связав его покрепче заранее припасенной веревкой, он вставил в его рот импровизированный кляп, чтобы не издавал лишних звуков.
– Покажи мне, ходок, где ключи от хранилища? – сверкнув глазами, поинтересовался Абелл.
Ночной сторож банка, опасаясь за свою жизнь, показал на небольшой шкафчик, который стоял слева от входа в каморку. Уайт подошел к шкафчику и раскрыл дверцы. Его взгляду открылось множество ключей, назначение которых было ему не известно. Но нужен был один единственный. Найдя правильный ключ ориентируясь на невнятные подсказки со стороны, он улыбнулся и помахал им перед носом горе-охранника. Конечно, тот пытался всеми силами показать, что Уайт ошибается и это только сильнее доказывало обратное.
– Никогда не думал, что так облажаешься, да? – он грубо схватил мужчину за челюсть и посмотрел в его глаза. – Тебе еще повезло, обычно я играю более жестоко. Запомни: ты не знаешь меня и никогда не видел. Если я что-то узнаю – я вырву твои яйца и преподнесу твоей сисястой любовнице на золотом блюде. А потом, вероятно, пока ты будешь подыхать, но еще в сознании, прибью ее на твоих глазах, – он похлопал мужчину по голове. – Мне жаль твою жену, выйти замуж за такого неблагодарного урода… Удачи, собутыльник.
Закончив здесь, Уайт закрыл дверь каморки. Он со всех ног побежал к парадной двери и, открыв ее, вышел за порог, сделав приглашающий жест в сторону входа. Из стоящего на углу экипажа выскочило четыре человека и они вместе с Абеллом побежали по зданию банка к той лестнице, в конце которой ждали двери хранилища. Он провернул ключ в замочной скважине и пропустил ребят внутрь. Они брали все, что могли унести. У каждого было по два мешка банковских купюр.
– Постреляли по району? Людей нет? – спросил Абелл одного из своих товарищей, когда они уже покидали хранилище.
– Да, все чисто. Устроили поджог амбара, так что фараоны нас не хватятся, – ответил тот.
Абелл кивнул ему, оставшись довольным работой своих подчиненных. Сорвавшись с места и держа в руках два мешка, Абелл обогнал ребят, повторив все тот же путь по банку. Он остановился около экипажа, к которому была надежно закреплена повозка, и, скинув груз, стал поторапливать ребят, открыв при этом двери.
– Быстрее, вашу мать! – рявкнул он.
Трое почти один за другим подбегали к повозке и бросали туда свои мешки, в то время как четвертый явно испытывал трудности. По звону Абелл понял, что этот олух взял мешок с монетами и ему было тяжеловато его тащить одному при наличии второй занятой руки.
– Давай, слизняк, поторопись! – рявкнул Абелл. Он подбежал к пареньку и, подобрав мешок снизу, помог его донести до повозки. Однако краем глаза Абелл заметил робкое движение со стороны дерева. Его взгляд похолодел, и он, достав револьвер, двинулся в сторону древа, локтем дав ребятам условный знак покинуть экипаж.
– Выходи медленно. Иначе я заставлю тебя это сделать сам, – громко произнес он.