Все, что мы не завершили
– Уже несколько месяцев. – Джеймсон прибыл во Францию, и его сразу направили в Англию, где он был нужнее. И не его одного. В 609-й эскадрилье служило несколько американцев, и британцы приняли их с распростертыми объятиями, как только прибывшие показали свое мастерство в небе. – А где служите вы? В каком подразделении?
Он боролся с желанием ехать медленнее, чтобы побыть рядом со Скарлетт чуть дольше и снова увидеть ее улыбку. Но, остановившись взять пассажирок, он и так уже рисковал опоздать к вечернему построению. Все перевернулось у него внутри, когда их взгляды вновь встретились в зеркале заднего вида – буквально на долю секунды, прежде чем Скарлетт отвела глаза.
– Мы служим в центре координации, – сказала Констанс.
– Уже почти год, – добавила Скарлетт.
Две сестры. Обе из младшего офицерского состава. Служат в одной воинской части, в одном подразделении. Джеймсон подумал, что у их отца явно есть деньги или связи в верхах. Скорее всего, и то и другое. Погодите… в центре координации? Он готов был поспорить на свое месячное довольствие, что они планшетистки.
– Вы, случайно, не передвигаете флажки?
Скарлетт выгнула бровь, и Джеймсон напрягся.
– Вы правда думаете, что мы, пилоты, не знаем?
Планшетистки из центра координации, по сути, прикрывают ему спину в небе. С помощью сведений от операторов радиолокационных станций они отображают на специальном информационном планшете текущую воздушную обстановку, создавая ту самую карту, по которой ориентируются пилоты во время налетов противника. Их работа была совершенно секретной.
– Я не взялась бы гадать, что́ вы знаете, а чего не знаете, – ответила Скарлетт со слабой улыбкой.
Она была не только невероятно красива, но еще и умна, и то, как тонко она ушла от ответа на его вопрос, не подтвердив, что он догадался правильно – а теперь Джеймсон не сомневался, что так и есть, – вызвало у него уважение. Он был заинтригован. Он был увлечен. Он был в полном смятении, черт побери, потому что у него оставалось всего несколько минут на общение с ней.
Как только они въехали на территорию военной базы, у него в животе образовалась какая-то странная пустота, а щелчки счетчика пробега превратились в обратный отсчет. Джеймсон пробыл здесь почти месяц и ни разу не видел ее. Каковы шансы, что они встретятся снова?
Пригласи ее на свидание.
Эта мысль не давала ему покоя, когда он остановился у входа в женскую казарму. Военная база еще только строилась, но это здание было уже готово.
Девушки вышли из машины, прежде чем он успел открыть им дверь, что его не удивило. Великобритания уже год находилась в состоянии войны с Германией, и за этот год англичанки научились многое делать сами.
Джеймсон вытащил из багажника их вещи, но придержал чемодан Скарлетт, когда та потянулась за ним.
Их пальцы соприкоснулись.
Его будто ударило током.
Она вздрогнула, но не убрала руку.
– Я могу пригласить вас на ужин? – выпалил Джеймсон, пока его не покинуло самообладание. Он давно уже не сомневался в собственной смелости, но в Скарлетт Райт было что-то такое, что заставило его оробеть.
Ее глаза широко распахнулись, щеки налились румянцем.
– Э-э-э… ну… – Ее взгляд метнулся к сестре, безуспешно пытавшейся скрыть улыбку.
Скарлетт не выпустила из руки чемодан. Джеймсон тоже.
– Это значит «да»? – спросил он с улыбкой, от которой у нее чуть не подкосились колени.
Вот и проблема. Впервые в жизни ей не хотелось бежать от проблем.
– Стантон!
К ним подошел еще один пилот, под руку с Мэри. Она льнула к нему, на щеке у него была размазана ее помада. По крайней мере, один вопрос прояснился.
Мэри ахнула и виновато съежилась.
– Ой, нет. Простите меня, безголовую! Так и знала, что я что-то забыла!
– Ничего страшного. Похоже, все получилось даже лучше, чем ожидалось, – хитро улыбнулась Констанс; ее помолвочное кольцо сверкнуло на солнце.
Скарлетт сердито прищурилась, глядя на сестру, и только потом поняла, что так и стоит посреди тротуара, держась за свой чемодан вместе с Джеймсоном. Что за странное имя – Джеймсон? Как его называют друзья? Джеймс? Или, может быть, Джейми?
– Как удачно я тебя встретил, Стантон. Подкинешь до летного поля? – спросил другой пилот, отстранившись от Мэри.
– Да, конечно. Как только она ответит на мой вопрос. – Джеймсон посмотрел Скарлетт прямо в глаза.
Что-то подсказывало ей, что он всегда будет таким откровенным и прямолинейным. И что такого мужчину нельзя упустить.
– Скарлетт, – настойчиво проговорила Констанс.
– Прошу прощения, а какой был вопрос?
Неужели он спросил о чем-то еще, пока она зачарованно им любовалась? Ее щеки горели.
– Я могу пригласить вас на ужин? – повторил Джеймсон. – Не сегодня. Сегодня у меня патрульный вылет. Но в какой-нибудь другой вечер на этой неделе?
Ее губы чуть приоткрылись. Она ни с кем не ходила на свидания с тех пор, как началась война.
– Извините, но я не ужинаю с такими мужчинами, как вы, – хрипло пролепетала она.
Констанс испустила досадливый вздох, которого хватило бы разогнать грозовой фронт.
– С такими, как я? – насмешливо уточнил он. – С американцами?
– Конечно нет. – Скарлетт издала нервный смешок. – То есть американцы, естественно, не приглашали меня на свидания.
– Естественно. – Он опять улыбнулся, и у нее вновь подкосились колени.
Он действительно был не в меру красив – на беду женским сердцам.
– Я имею в виду пилотов. – Скарлетт указала глазами на его нашивку с крыльями. – Я не хожу на свидания с пилотами.
Среди представителей всех профессий в военно-воздушных силах пилоты считались отчаянными скитальцами, постоянно менявшими место ночлега, и не только в географическом смысле. Они еще и гибли так часто, что ей было невыносимо об этом думать.
– Очень жаль. – Джеймсон сокрушенно цокнул языком.
Она потянулась за ручку своего чемодана, и он разжал пальцы.
– Безусловно, проигравшая тут я, – сказала Скарлетт и вдруг поняла, что это чистая правда.
Ей не стоит идти с ним на свидание. Но это не значит, что ей не хочется с ним встречаться. Неудержимое влечение билось, как колокол, в ее сердце, и чем дольше она смотрела на Джеймсона, тем сильнее гремел этот звон. Неужели все американцы такие красивые? Наверняка нет.
– Нет, вы не поняли. Мне очень жаль, что придется уйти в отставку. Я люблю летать. – Он улыбнулся одним уголком рта. – Надо будет узнать, не нужны ли в командно-диспетчерском пункте офицеры с боевым опытом.
Другой пилот насмешливо хмыкнул:
– Хватит заигрывать, Стантон. Мы опоздаем.
Скарлетт посмотрела на Джеймсона, выгнув бровь.
– Позвольте мне пригласить вас на ужин, – повторил он, на этот раз мягче.
– Стантон, нам и правда пора ехать. Мы уже опаздываем.
– Дай мне пару секунд, Дональдсон. Ну же, Скарлетт. Надо хотя бы немного пожить. – Джеймсон смотрел ей в глаза, разрушая всю ее внутреннюю защиту.
– Вы очень настойчивый, – сказала она, выпрямив спину.
– Это одно из моих лучших качеств.
– Вот теперь я уже сомневаюсь, что мне надо знакомиться с вашими худшими качествами, – пробормотала Скарлетт.
– Они вам тоже понравятся. – Он ей подмигнул.
О боже. Сущая мелочь почти уничтожила в ней остатки здравого смысла. Она стиснула зубы, чтобы не зашипеть от досады. Оставалось надеяться, что пылающий жар на щеках не пробьется наружу румянцем, который выдаст ее с головой.
– Вы действительно будете здесь стоять до тех пор, пока я не соглашусь пойти с вами на ужин?
Джеймсон на секунду задумался, и она с трудом поборола желание придвинуться ближе к нему.
– Ну, вы тоже стоите и не уходите, и мне показалось, что вам самой хочется согласиться.
Да, ей хотелось, черт бы его побрал. Хотелось снова увидеть его улыбку, но, если он подмигнет ей еще раз, она этого просто не переживет.
– Стантон! – крикнул Дональдсон.
Джеймсон смотрел на нее во все глаза. Так зрители в театре смотрят на сцену, захваченные спектаклем и желанием узнать, что будет дальше.
– Ладно, если ты не пойдешь, пойду я… – Констанс шагнула вперед и заставила Скарлетт оторвать взгляд от Джеймсона.
– Я пойду с вами на ужин, – выпалила Скарлетт, мысленно проклиная сестру с ее хитрой улыбкой.
– И не заставите меня уйти из авиации? – Он улыбнулся, и у нее в животе снова все перевернулось.
– А вы бы ушли?
Джеймсон склонил голову набок:
– Ради ужина с вами… наверное, да.
– Стантон, садись в машину!
– Вам пора, – сказала Скарлетт, пряча улыбку.
– Сейчас да, – кивнул он, уже отступая к машине. – Но я не прощаюсь. Мы еще встретимся, Скарлетт. – Джеймсон улыбнулся ей на прощание и сел за руль.
Машина с ревом сорвалась с места и умчалась в сторону аэродрома.
– Ну, спасибо за помощь, – сказала Скарлетт, обернувшись к сестре.
– Всегда пожалуйста, – невозмутимо ответила Констанс.
– Вообще-то, из нас двоих это ты тихая и застенчивая, разве нет?
– Ну, раз ты на время взяла на себя мою роль, мне пришлось взять твою. Мне, кстати, понравилось быть смелой и откровенной. – Констанс улыбнулась сестре и направилась к двери в казарму.
Скарлетт хмыкнула, но пошла следом за своей хитроумной свахой-сестричкой.
Мы еще встретимся, Скарлетт. Да уж, проблем теперь не оберешься… если Джеймсон переживет сегодняшний патрульный вылет. При одной только мысли, что он может и не вернуться, у нее сжалось сердце. На прошлой неделе Кардифф подвергся бомбардировке, немцы готовили наступление, и воздушные патрули стали гораздо опаснее. Именно по этой причине она и поставила себе правило не ходить на свидания с пилотами, а теперь уже ничего не поделаешь. Только и остается, что нести свою службу и ждать, что будет дальше: доведется ли ей снова встретиться с Джеймсоном.
Глава четвертая
Июль 1940 года
Мидл-Уоллоп, Англия
Солнечный свет пробивался сквозь густую листву огромного дуба и искрился над Скарлетт, которая лежала на расстеленном на траве клетчатом одеяле и наслаждалась заслуженным отдыхом в свой первый выходной почти за неделю. Не то чтобы она была против рабочей загрузки. В напряженном труде, требующем полной сосредоточенности, есть своя прелесть.
Однако дивный летний денек, солнечный, но прохладный, а также свежий воздух и хорошая книга – это тоже неплохо.
– Все, я дочитала, – сообщила Констанс со своего места за столиком для пикника и помахала сложенным листом бумаги.
– Мне неинтересно, – ответила Скарлетт, погруженная в злоключения «Эммы», и перевернула страницу. Ее выбор литературы стал еще одним поводом для маминых придирок, еще одним подтверждением, что она не оправдала несбыточных ожиданий родителей.
– Тебе неинтересно, что пишет мама?
– Нет, если это имеет какое-то отношение к лорду Выскочке.
– Прочесть тебе вслух? – Констанс наклонилась к сестре, держась за скамейку, чтобы не упасть.
– Не надо.
Констанс тяжко вздохнула и выпрямилась.
– Ладно. Как скажешь.
Скарлетт почти физически ощущала волны досады, исходившие от сестры.
– Лучше расскажи, что тебе написал Эдвард. – Она оторвалась от книги и увидела, как загорелись глаза у Констанс.
– Ему понравилось, как мы провели время вдвоем, и он надеется, что уже совсем скоро сможет согласовать свою увольнительную с моей.
Скарлетт приподнялась на локтях.
– Вы всегда можете встретиться в Эшби. Вы же любите это место.
Она тоже любила это небольшое загородное поместье, но ее привязанность была ничто по сравнению с чувствами Констанс. Именно в Эшби они с Эдвардом признались друг другу в любви.
– Да, любим. – Констанс вздохнула и провела пальцами по конверту. – Но туда долго ехать, на дорогу уйдет много времени. Проще встретиться с ним в Лондоне. – Она мечтательно посмотрела вдаль, словно даже отсюда могла разглядеть артиллерийскую бригаду, где служил Эдвард. Внезапно ее глаза широко распахнулись, и она быстро глянула на Скарлетт. – Прекрасно выглядишь. Постарайся расслабиться.
– В каком смысле? – Скарлетт нахмурилась, наблюдая, как сестра поспешно сгребает со стола все свои вещи.
– Прическа, платье – все идеально! – Констанс перекинула ноги через скамью. – Я пойду… куда-нибудь!
– Да что с тобой?!
– Думаю, она хочет оставить нас наедине.
Скарлетт обернулась на голос, о котором мечтала всю последнюю неделю, и увидела Джеймсона Стантона, идущего прямо к ней.
Ее сердце пустилось вскачь. Она каждый день проверяла списки раненых и погибших, но все равно испытала огромное облегчение, увидев его живым и здоровым. Особенно после вчерашней бомбардировки Брайтона.
Джеймсон был в летной форме, но без перчаток и желтого спасательного жилета. В его волосах играл легкий прохладный ветерок, который она так любила. Скарлетт заставила себя сесть и поборола желание разгладить складки на платье.
Это было простое платье в сине-белую клетку, с тонким пояском, скромным вырезом и рукавами, доходившими почти до локтей, но по сравнению с практичной и плотной военной формой, в которой видел ее Джеймсон в их первую встречу, оно казалось слишком открытым. Скарлетт чувствовала себя почти голой. По крайней мере, на ней были туфли.
– Лейтенант, – выдавила она вместо приветствия.
– Позвольте помочь вам подняться. – Джеймсон протянул руку. – Или присоединиться к вам, – предложил он с улыбкой, на которую каждая клеточка ее тела отозвалась сладкой дрожью.
От одной мысли, что он подал ей руку, щеки Скарлетт обдало жаром. Одно дело – заявить матери, что ты независимая современная женщина, и совсем другое – по-настоящему ею быть.
– Это совсем ни к чему, – сказала она, но все же взяла его руку.
Одним плавным движением Джеймсон поднял ее на ноги, и она прижала ладонь к его мускулистой груди, чтобы не навалиться на него всем телом. Ее рука как будто уперлась в каменную стену.
– Спасибо. – Скарлетт тут же отпрянула, разрывая их связь. – Чем обязана такой чести?
Она чувствовала себя беззащитной, ошеломленной и перегруженной впечатлениями. Все в Джеймсоне было слишком. Глаза слишком зеленые, улыбка слишком чарующая, взгляд слишком решительный и прямой. Скарлетт взяла книгу и прижала ее к груди, словно томик мог дать хоть какую-то защиту.
– Я надеялся, что вы сегодня поужинаете со мной.
Джеймсон не сдвинулся с места, но воздух между ними был заряжен таким напряжением, что ей показалось, будто их притянуло друг к другу, и если не проявить осторожность, то они столкнутся, и будет короткое замыкание.
– Сегодня? – переспросила Скарлетт слабым голосом.
– Да, сегодня, – сказал он, изо всех сил стараясь смотреть на ее лицо, а не на соблазнительные изгибы фигуры. Скарлетт и в форме была восхитительна, но когда Джеймсон увидел ее в этом платье, лежащей под деревом на траве… Она буквально сбила его с неба. Ее волосы были заколоты в небрежный пучок, такие же черные и блестящие, как на прошлой неделе, но теперь их не скрывала фуражка. Глаза огромные и пронзительно-голубые. Они даже ярче, чем он запомнил.
– На самом деле прямо сейчас. – Джеймсон улыбнулся просто потому, что не смог удержаться. В ее присутствии ему постоянно хотелось улыбаться. Даже при одной мысли о ней. Он улыбался всю неделю, планируя этот ужин, и надеялся, что Мэри, нынешняя зазноба Дональдсона, не ошиблась и Скарлетт сегодня свободна.
Ее губы слегка приоткрылись от удивления.
– Вы хотите поужинать прямо сейчас?
– Прямо сейчас. – Джеймсон опять улыбнулся и указал взглядом на книгу, в которую она вцепилась мертвой хваткой. – Эмма может пойти с нами, если вам так спокойнее.
– Я… – Взгляд Скарлетт метнулся к женской казарме.
– У нее выходной! – крикнула Констанс с крыльца.
Скарлетт прищурилась, а Джеймсон стиснул зубы, чтобы не рассмеяться.
– Но я все равно занята. Мне надо убить свою младшую сестру, – сказала Скарлетт.
– Вам помочь спрятать труп? – деловито спросил Джеймсон и улыбнулся в ответ на сердитый взгляд Скарлетт. – То есть если вы твердо намерены ее убить. Я сам предпочел бы пригласить вас на ужин, но, раз вы настаиваете, я могу выкопать глубокую яму. Главное, что я буду с вами.
Губы Скарлетт медленно растянулись в неохотной улыбке, и желудок Джеймсона подскочил к горлу, как бывает в глубоком пике́.
– Вы пойдете на ужин в таком наряде? – Она указала на его летную форму.
– Это тоже часть плана.
Скарлетт с любопытством склонила голову набок.
– Хорошо, лейтенант. Мой сегодняшний вечер полностью в вашем распоряжении.
Он едва удержался, чтобы не вскинуть руки в победном жесте.
– Ты сошел с ума, – сказала Скарлетт, когда Джеймсон взялся пристегивать ее на переднем сиденье биплана.
Она сама не заметила, как они перешли на «ты», и теперь он затягивал на ней ремни, из-за чего ее платье неловко сбилось, хотя он накинул ей на ноги плотное одеяло. Судя по тому, как ловко двигались его руки вокруг талии Скарлетт, он умел обращаться с женщинами. В том самом смысле.
– Ты сама села в кабину, – возразил он, застегивая шлем у нее под подбородком.
– Потому что идея была настолько абсурдной, что я приняла все за шутку!
Наверняка это шутка. Сейчас он вытащит ее из кабины и посмеется над ее страхом.
– Я никогда не шучу о полетах. Я настроил рации на учебную частоту, так что мы будем друг друга слышать. Ну что, готова?
– Ты правда не шутишь?
Джеймсон провел большим пальцем по подбородку Скарлетт, и его взгляд стал предельно серьезным.
– Последний шанс отказаться. Если хочешь выйти, я тебя отстегну.
– А если не хочу? – спросила она, вскинув бровь.
– Тогда мы полетим. – Его взгляд задержался на губах Скарлетт, и у нее вспыхнули щеки.
Ее сердце бешено заколотилось.
– Я думала, ты приглашаешь меня на ужин.
– Для этого надо лететь. – Большой палец Джеймсона коснулся кожи прямо под ее нижней губой, и у нее по спине прошла сладкая дрожь.
– А если начальство узнает, что ты взял самолет?
Скарлетт доподлинно знала, что пилотам Королевских военно-воздушных сил запрещено возить своих девушек на свидания на служебных самолетах, – не то чтобы она была его девушкой.
Джеймсон пожал плечами с такой озорной улыбкой, что ее сердце забилось еще быстрее.
– Тогда, наверное, меня отправят обратно в Америку.
– А чем это плохо? Ты вернешься домой.
Его лицо на секунду перекосилось.
– Сомневаюсь, что меня пустят обратно.
– Почему? – Приключенческий азарт Скарлетт тут же сошел на нет, а в животе все завязалось узлом.
– Государственная измена. – Он указал на нашивку ВВС Великобритании у себя на плече. – Так что да: если меня отправят домой, это будет наказанием. Я здесь потому, что сам этого захотел, а не потому, что меня призвал долг. А что ты? – Его голос смягчился.
– Я именно там, где хочу быть. – Скарлетт и забыла, что американцы, служащие в Великобритании, рисковали своим гражданством.
Если есть выбор, очень немногие добровольно отправятся на войну за чужую страну, и все-таки Джеймсон приехал сюда.
– Тогда надо лететь, пока нас никто не увидел. – Он одарил Скарлетт улыбкой, от которой у нее замерло сердце, и забрался на сиденье у нее за спиной.
Мгновением позже завелся мотор, пропеллер начал вращаться, и каждая косточка в теле Скарлетт загудела от вибрации, когда они выехали со своего места в ряду самолетов и направились к взлетно-посадочной полосе. Слава богу, мотор ревел громко и заглушал бешеный стук ее сердца.
Не считая вступления в Женский вспомогательный корпус ВВС вопреки воле родителей, это был самый смелый поступок, который она совершала. И к тому же противозаконный. Но такое бывает только раз в жизни. Скарлетт крепко цеплялась за эту мысль, судорожно сжимая ремни безопасности.
Джеймсон свернул направо.
– Ты готова? – спросил он через рацию.
Она кивнула, нервно сжав губы в тонкую линию. Она действительно была готова улететь в неизвестность с американским пилотом, с которым познакомилась только на прошлой неделе. Если это не безрассудство, то что тогда им считать?
Под нарастающий рев мотора самолет мчался по ухабистой взлетно-посадочной полосе, набирая скорость. Сердце Скарлетт тоже забилось быстрее, и, хотя она видела, как по обе стороны проносились поля, она не смогла отследить то мгновение, когда биплан оторвался от земли. Это было захватывающее, пугающее безумие. Ветер резанул по глазам, она яростно заморгала и натянула очки.
Все в ней взмыло в небо. Все, кроме желудка, который, по всем ощущениям, остался на земле. Но как только они набрали высоту, в животе успокоилось, и Скарлетт заставила себя расслабиться и выровнять дыхание, чтобы ничто не мешало вбирать впечатления.
Полет захватил все ее чувства. Шлем приглушал рев мотора, но не заглушал его полностью, ветер холодил кожу, но больше всего поражал вид, открывавшийся с высоты. Солнце еще держалось на небе, но Скарлетт знала, что оно скоро опустится за горизонт. Казалось, все внизу стало миниатюрным… или они сами выросли до великанских размеров. Это было потрясающе. Она старалась запечатлеть в памяти все ощущения, чтобы потом обязательно записать и уже не бояться забыть, но как раз в ту секунду, когда она завершила свой мысленный список слов для обрисовки пейзажа внизу, биплан пошел на посадку.
– Сейчас держись, – сказал Джеймсон по рации, и сердце Скарлетт опять пустилось вскачь. Он управлял самолетом так, словно тот был продолжением его самого, словно лететь для него было ничуть не сложнее, чем поднять руку.
Земля ринулась им навстречу, и самолет приземлился прямо на поле, заросшем невысокой травой. Поле было ей не знакомо, но, судя по следам на траве, оно повидало немало посадок и взлетов.
Гул мотора затих, самолет остановился. Слева от Скарлетт внезапно возник Джеймсон с красными от ветра щеками. Он причесал волосы пятерней, указал на ее ремни и спросил:
– Помочь тебе выбраться?
– А если я скажу «нет», ты будешь кормить меня прямо в самолете? – поддразнила она.
– Да, – сказал он, не задумавшись ни на секунду.
От его пристального, жгучего взгляда у нее пересохло во рту.
– Да, пожалуйста. В смысле, помоги выбраться.
Скарлетт схватилась за ремешок шлема.
– Давай лучше я.
Он осторожно отвел ее руку в сторону, и она вскинула подбородок, чтобы ему было удобнее расстегнуть ремешок. Через пару секунд все было готово. Скарлетт сняла шлем, а Джеймсон занялся ее пристежными ремнями.
– Вся прическа насмарку, – со смехом проговорила она, подняв руки к своим растрепавшимся кудрям. Маму хватил бы удар.
– Ты прекрасна.
Их взгляды встретились, и в груди у Скарлетт сладко заныло. Это был не пустой комплимент.
Это странное томление в груди вдруг обострилось. Господи, что происходит? Казалось, сам воздух налился жгучим желанием, наполнявшим легкие с каждым вдохом.
– Ты голодная? – спросил Джеймсон, нарушив молчание, но не сняв напряжение.
– Умираю от голода, – ответила она.
Джеймсон посмотрел ей в глаза, и в груди у него стало тесно, но он отвернулся, чтобы дать Скарлетт возможность расправить платье, примятое ремнями. Потом помог ей выбраться из кабины: спрыгнул на землю и протянул руки.
– Я тебя подхвачу.
– Только не урони, – улыбнулась Скарлетт и осторожно пошла по крылу, держась одной рукой за фюзеляж. А затем она шагнула прямо в его объятия, положив ладони ему на плечи.
Джеймсон обхватил ее за бедра и медленно опустил на траву. Ему хватило выдержки смотреть ей в глаза, а не на соблазнительные формы, но его пульс участился, когда он почувствовал, как невероятно прекрасна она в его объятиях: мягкая, теплая, стройная как тростинка, но вовсе не хрупкая. Одно это мгновение стоило всего перелета и многих часов подготовки.
– Спасибо, – сказала Скарлетт, слегка задыхаясь, когда он ее отпустил.
Ее волосы растрепались на ветру и местами были примяты шлемом, но эти маленькие несовершенства лишь придавали ей прелести, потому что делали Скарлетт досягаемой. Достижимой. Неприступная, вся как будто лощеная, офицер ВВС, которая привлекла его взгляд, превратилась в женщину, которая очень даже могла завладеть сердцем Джеймсона.
Он моргнул, поразившись собственным мыслям. Он не верил в любовь с первого взгляда, но верил в притяжение, во взаимное влечение и даже в судьбу, а тут, похоже, сошлось воедино и то, и другое, и третье.